Внутри тебя - 1

ЭВАЛЛЁ

      Эваллё сидел перед экраном монитора, старательно игнорируя тот факт, что уже минут пятнадцать бездумно открывает и закрывает страницы соцсетей.       Было начало первого, Маю даже расстелил свою кровать, но все никак не появлялся. Он что, утонул в душе?       Эваллё мучительно долго подыскивал слова для разговора. Все воскресенье он пропадал у друзей, забив даже на работу. К счастью, Рабия сама решила не открывать сегодня кафе, они все вернулись только утром и, естественно, завалились спать.       Нельзя избегать Маю вечно. С самого первого дня Эваллё ощущал, что что-то не так. Он старался лишний раз найти повод смыться из дома или помочь в кофейне. Словно подсознательно держался на расстоянии. И вот к чему это привело. Он набросился на Маю, к которому всегда относился как к младшему брату, начисто отключив мозги. О том, как произошедшее понравится Сатину, который теперь будет торчать дома в своей подвальной студии, он предпочитал не думать. Сатин его просто убьет.       В те редкие ночи, когда Эваллё бывал дома и когда Маю спал у себя наверху, его не мучили странные видения, зато снились одни кошмары. Все проходило, стоило Эваллё остаться на ночь у Ионэ или Аулис. Но поверить в причастность Маю было почти так же трудно, как и в то, что произошло между ними день назад.       Как все запуталось!       Когда он признался в том, что целовался с Маю, Аулис заявила, что это всего-навсего гормоны. А Маю просто хочется секса, к тому же он, Эваллё, тот человек, которому Маю полностью доверяет. Ионэ поинтересовался, каково это было — целоваться с разбитым носом, и понравилось ли ему лизаться с мелким. Эваллё совершенно не оценил шутку. Его парень и девушка были уверены, что произошедшее — нормально. Но это не было нормально!       Он не ожидал, что Маю осмелеет настолько, что сделает этот шаг. Когда он сам совершил каминг-аут, Маю был еще слишком мал, а в дальнейшем они не касались темы личной жизни. Он понятия не имел, что может привлекать Маю. Это было настолько неожиданно, что первое мгновение он растерялся.       Телефон Маю, лежащий на верхней кровати, несколько раз просигналил. Школьные друзья Маю потеряли его в половине первого ночи.       Эваллё представил Маю с каким-то парнем, с тем же Селике, и его передернуло. О чем он вообще думает?       Когда телефон вновь ожил, Эваллё не выдержал и поднялся со стула.       Чтобы найти Маю, он обыскал весь дом. Повезло, что все спали. Он даже заглянул в ванные на других этажах.       Под конец он уже не задумывался о том, чтобы передвигаться бесшумно. Плохое предчувствие заставляло волоски на руках вставать дыбом. Что-то было не так.       — Вот же дерьмо!       Он появился в кафе в тот момент, когда Маю, зажимая уши, оседал на пол. Эваллё бросился к парню и выхватил из его дрожащих пальцев нож:       — Отдай-ка мне это, вот так, — еще немного, и Маю этак отрежет себе ухо. — Тихо-тихо! — Эваллё обхватил Маю, не дав тому плюхнуться на пятую точку. — Держись!       Футболка на парне была мокрой насквозь, Маю колотил озноб, на лбу и шее выступила испарина. От Маю буквально исходила паника.       — Осторожно, держись! — он помог Маю встать на ноги. — Вот так, славно! Ты молодец! — Эваллё не был готов отпустить Маю, пока не удостоверится, что с тем полный порядок. — Ты весь вспотел. Что ты здесь делал с ножом в темноте? Что происходит?       — Там к-кто-то есть, — прохрипел Маю не своим голосом, указывая на входную дверь. Эваллё тут же огляделся, но не заметил ничего необычного. К счастью, он пока не успел снять линзы.       Маю била дрожь, его подбородок трясся, а слова звучали неразборчиво. Эваллё впервые видел Маю в таком состоянии.       — Я проверю. — Эваллё попробовал отстраниться, но Маю еще крепче вцепился в него. — Пойдем вместе?       Маю сглотнул и вскинул на него затравленный взгляд:       — Это он. Он нашел меня. Он знает, где я живу. Как он узнал?? Рабия сказала ему адрес?!       — Да кто — он, Маю?       — Стоп! Нет, не выходи! — зашептал Маю, схватив его за локоть.       Наконец он, кажется, начал понимать, о ком талдычит Маю. Должно быть, чутье подсказало. Этот человек был весьма неординарен, еще имя такое…       — Я только хочу убедиться, что здесь никого нет.       — Он видел меня. Он был за домом. Айнмере!       — Даже если, как ты говоришь, он здесь, с какой стати ему выслеживать тебя?       — Ты даже не хочешь меня услышать! — повысил голос Маю. — Эти люди убивали и кормили человечиной всю школу! Столько лет их никто не мог вывести на чистую воду! — надрывный голос Маю разнесся по залу. Салатовые глаза гневно сверкали в темноте.       — Маю, успокойся, у тебя истерика. Я просто выйду во двор. Я могу за себя постоять. Ты говоришь, он один…       — Да откуда я знаю! — взорвался Маю. — Один он или нет! Я не хочу, чтобы ты рисковал!       Эваллё какое-то время смотрел сверху вниз на Маю, страх в его голосе не был наигранным — как и то, как вел себя Маю.       — Дай мне десять секунд. Можешь считать вслух.       Школа каннибалов — это бред какой-то! Маю твердил, что видел только что своего учителя. Эваллё был уверен, что речь идет о нем. Айнмере Стенвалль.       Серьезно? Человек, которого уважала вся школа.       Да как в такое можно поверить?       Маю тяжело вздохнул, понимая, что переубедить его не получается.       Эваллё несколько секунд вглядывался в лицо парня, но видел лишь страх, застывший в глазах Маю.       — Я проверю, — как можно мягче повторил он и успокаивающе коснулся плеча Маю.       Эваллё прошел вперед и начал отпирать замки на входной двери. Разумеется, снаружи никого не оказалось, как и в радиусе двадцати-тридцати метров. Эваллё быстро огляделся, слегка пройдясь по двору. Он толком не успел замерзнуть, хотя на улице ночью еще было довольно холодно.       Никаких чужих машин, припаркованных поблизости, он не увидел. На стоянке через дорогу только несколько знакомых автомобилей соседей.       Маю молчаливо жался в проходе. Эваллё вернулся в дом и запер за собой дверь.       — Мне не приснилось, — твердо произнес Маю, его голос окреп, но Маю по-прежнему сотрясала крупная дрожь. — Или ты думаешь, что я еще и лунатизмом страдаю?       — Ничего я не думаю. Я только беспокоюсь о тебе. Почему ты никого не разбудил? Или не позвал меня?       — Только я один виноват в том, что он был здесь.       — Отлично, — бросил Эваллё и махнул рукой. Говорить тут что-либо бесполезно. Маю так нравится чувствовать себя виноватым — прекрасно!       Эваллё зашел за барную стойку и убрал нож, брошенный им на столе, на место.       — Послушай, ты так заболеешь. Давай, я наберу тебе горячую ванну. — Состояние Маю всерьез волновало его.       Он не хотел исключать того, что Маю может оказаться прав. Своим недоверием он никак не поможет парню, а сделает только хуже.       — Спасибо, что убедился, — вдруг сказал Маю тихим голосом.       — Не за что. Пойду пущу воду, возьми что-нибудь из одежды и полотенце и приходи, — и Эваллё направился в сторону гостевой ванной в задней части дома.       Господи, чем он занимается по ночам! Собирается, как в детстве, купать Маю.       Первым делом, зайдя в ванную, Эваллё задернул занавеску на окне, только после этого зажег общий свет, и в комнате сразу стало уютно. Сдвинув шторку, быстро настроил воду.       Появившись в ванной спустя минуту, Маю продолжил начатый диалог:       — Я скрыл всю геолокацию, не понимаю, как он меня нашел!       Сейчас они могли говорить нормально, не понижая голоса — в этой части дома их все равно никто не услышал бы.       — Мне кажется, он мог знать про наше семейное кафе, или найти инфу в интернете. Рабия ведь ведет свой блог.       — Но в соцсетях она изменила свое имя! Это сделано специально, чтобы нас не донимали. Сатин — он же публичный человек. В документах у меня старый адрес. И я не говорил никому из учителей, чем занимается моя мать, — упрямо гнул свое Маю, отказываясь признавать очевидные вещи. К тому же, если все сказанное Маю правда, то уже не имеет значения, как Стенвалль нашел их. Теперь куда важнее понять, чего добивается этот человек и зачем преследует.       — Маю, есть очень много способов. — Эваллё сделал вид, что уже почти поверил Маю. На самом деле вопросов стало только больше. — Добавить пены? — Эваллё принялся рассматривать тюбики, стоящие на широком бортике ванной. Не получив ответа, он обернулся и увидел, как Маю стягивает с себя футболку. Запахло чистым здоровым потом, но Эваллё этот запах показался донельзя приятным.       — Как хочешь. Мне пофиг.       Эваллё снял наручные часы и отложил их на туалетный столик у окна. Пока он отходил, Маю полностью разделся, покидав грязную одежду в корзину для белья, и опустился в ванну. Но все равно Эваллё успел увидеть его полностью обнаженное тело. Взгляд остановился на отъетой попе: дома Маю начал помаленьку набирать в весе, все благодаря заботам Рабии и его матери.       Маю, оказывается, прихватил с собой айкос — тот лежал рядом на бортике. Парень устроился подальше от льющейся воды, усевшись к ней лицом. Подтянув колени к груди, Маю затянулся и выпустил струю ароматного дыма.       Пена немного скрывала Маю, но ее было явно недостаточно, Эваллё добавил еще пару колпачков и попробовал рукой воду. Освежающий запах экзотических фруктов наполнил комнату. Из ванной валил пар. В комнате становилось жарко.       — Не горячо? — Вода казалась обжигающей, но кожа Маю лишь слегка покраснела.       Маю неопределенно покачал головой.       Эваллё присел на край ванны, лицом к Маю. Через пару минут он закрутил кран. Сразу стало очень тихо, только шелестела пена, покачиваясь на воде. Маю теребил губку, потом ему это надоело, и он положил губку себе на колено. От вида синяка на плече Маю Эваллё стало стыдно; кожа на локте была содрана, колени — покрыты ссадинами. Он настоящий придурок! Как он мог не заметить Маю, бросившегося под колеса?       — Эрик предлагал бежать с ним, — заговорил Маю, и Эваллё, удивленный внезапной откровенностью, перевел на него взгляд. — Он с друзьями пробрался на кухню, в холодильный отсек. Потом он ворвался ко мне посреди ночи и уговаривал бежать с ними. А я… много сил вложил в учебу, я так не мог. Он пытался мне все объяснить, но я не поверил, как ты сейчас. Он сказал, что раз я не верю, то могу убедиться сам. Но я не пошел. Сначала мне все это казалось идиотским бредом, потом я испугался. Эрик и еще четверо — наши общие друзья — сбежали, — Маю сглотнул; было что-то, что он хотел добавить, но не мог собраться с духом.       Эваллё запустил пальцы в воду и подцепил немного пены, шапкой прилипшей к коже. На его ногтях до сих пор был черный лак, который он нанес перед концертом. Несколько секунд Эваллё разглядывал свою руку.       — Эрик знал, что происходит в школе… — Маю прикурил, потом шумно выдохнул, — и бросил меня. Прошло уже больше двух недель, но он не выходит на связь. Я вижу, как он заходит к себе на страницу, я знаю, когда он был в сети… Я пытался с ним связаться… У меня ничего не вышло.       — Кто бежал с ним?       — Двое парней и две девушки. Мы хорошо общались. Я пытался связаться хоть с кем-то из них. Томас даже удалил свой аккаунт, Никки — это девушка Эрика — она вообще меня заблокировала. С одной стороны, их можно понять… никто не хочет рисковать. Мне понадобилось несколько дней, чтобы решиться. Я до последнего не верил тому, что увижу там… Я не хочу верить, что в этом замешан мой куратор… но ведь такое не может пройти мимо руководства, если только оно не слепое. А теперь он зачем-то приехал сюда.       Губка соскользнула с колена Маю в воду. Эваллё нагнулся и достал ее со дна ванны, невзначай коснувшись горячего бока. Маю вздрогнул, и Эваллё поспешно убрал руку. Оба сделали вид, что ничего не произошло. Ему отчаянно сильно хотелось потрогать Маю, до дрожи в пальцах, это просто было какое-то наваждение. Всего лишь дотронуться до нежной распаренной кожи, покрытой веснушками.       — Тебе нравился Эрик? — сорвалось с языка.       — Я не знаю. Наверное. Вряд ли я понимал. Он был моим лучшим другом. Это было ужасно… доверять кому-то, а потом… — Маю облизал свои искусанные губы. В его глазах стояли слезы.       Поступок ребят удивил Эваллё: никто из них не заявил в полицию, не поставил в известность взрослых. Но больше всего его покоробило предательство Эрика. Сам бы он никогда не бросил своего лучшего друга в месте, где даже просто находиться опасно.       — А профессор Стенвалль, зачем ему преследовать тебя?       Ответ Маю потряс его:       — Он знает о моих странностях. Конечно, он узнал об этом не сразу, а когда уже полшколы считало, что у меня не все дома. Вот и ответ, зачем ему преследовать меня. Я особенный для него. А теперь представь, если он каннибал и в курсе того, что я был на кухне. Такая себе картинка получается. Похоже, я в полной заднице.       Эваллё провел по волосам, обдумывая слова Маю.       — Его поведение было странным? Он плохо относился к тебе?       — Не-е-ет, наоборот. — Маю отложил айкос и откинулся на бортик ванны. Мокрые коленки, облепленные пушистой пеной, так и торчали из воды. — Мы отлично ладили. Он всегда прислушивался ко мне, давал дельные советы, — торопливо рассказывал Маю, решив, наконец, выговориться. — Я ужасно гордился нашей дружбой. Меня начали уважать. Ко мне даже хулиганы не лезли. У меня было больше привилегий, чем у остальных. Мне нравилось учиться под его началом. На третьем курсе у всех появляются наставники, они помогают определиться с перечнем дисциплин, дают советы по самостоятельной работе, помогают в организации учебы. Когда мы ставим спектакль или мюзикл, они во всем помогают. Я даже был рад, что мной заинтересовался заместитель директора, он редко когда брался курировать чью-то работу. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так, — Маю сглотнул и резко замолк.       Эваллё неожиданно потянулся к пепельной челке Маю и отвел ее со лба. Все это время небольшой шрам не был заметен под волосами, Маю специально их укладывал каждый день.       — Ударился об угол стола, когда споткнулся, — пояснил тот, отводя взгляд.       Наконец, действия Маю обрели целостность, Эваллё не мог поверить, что Маю молчал все это время, вместо того чтобы внятно объяснить. Кашу, конечно, они с Эриком заварили… Дальнейшее Эваллё знал и так: Маю написал в школу, что решил оставить учебу по семейным обстоятельствам и не сможет вернуться после каникул. Что-что, а врать Маю умел. В конце концов, Маю был совершеннолетним, и чтобы бросить академию, ему не требовалось согласие родителей.       Эваллё не мог понять только одного: как они едва не рассорились из-за всей этой истории? Маю не сделал ничего плохого, он был просто напуган. Особенность Маю как таковая, если она действительно была, уже не пугала его так сильно, как то, что он увидел в холодильном отсеке на кухне в академии.       Эваллё опустил ладонь в мерцающую пену. Маю, казалось, расслабился и с удовольствием нежился в горячей воде, приходя в себя. Волосы облепили влажный лоб. Маю выглядел таким беззащитным в этой огромной ванне. Он развел колени, прижав к стенкам, чтобы удобнее было лежать, и ненадолго закрыл глаза. Пирсинг в его правой брови матово блестел. Маю начал бриться не так давно, и его щеки и скулы были какими-то особенно нежными, как у подростка.       — Все будет в порядке. — Эваллё похлопал Маю по ладони, лежащей на бортике.       — Обычно морозильный отсек запирается на ночь, не понимаю, почему он был открыт… Может, кто-то узнал о побеге Эрика и следил за мной. Я постоянно жалею о том, что не сфоткал… так бы у меня были доказательства. У меня был с собой телефон. Так по-идиотски… Я просто полный кретин! А еще я мог бы отпереть…       — Маю, давай сейчас не будет о том, что ты мог бы и чего ты не сделал, — Эваллё наклонился вперед и оперся рукой о колено. — Я даже не знаю, как я бы себя повел на твоем месте.       Эваллё удивляла враждебная позиция Маю к самому себе. Спасибо, что он вообще выбрался. Все могло закончиться гораздо хуже.       Пена, осевшая на безволосой груди парня, почти вся растаяла. Эваллё задержался взглядом на мягких розовых сосках. Почему-то в голове засело, что Маю даже никто не целовал по-настоящему. Не ласкал его грудь, не целовал шею. Он зачарованно глядел перед собой, загипнотизированной видом лежащего в ванне парня.       Маю пошевелился, и часть пены отплыла подальше, сделав воду снова прозрачной. Маю этого не заметил, продолжая смотреть в потолок.       Эваллё почувствовал, как ему становится трудно дышать. Мягкий член Маю в окружении черных лобковых волос просто приковал его взгляд. Маю был весь такой разомлевший и распаренный, с горящими румянцем щеками и порозовевшей грудью. Он был просто невероятно сексуален.       Это не просто какой-то привлекательный парень — это Маю, с которым они вместе росли. Маю, о котором он заботился, как о младшем брате, почти всю свою жизнь.       Рука сама потянулась, ладонь накрыла горячее колено, и в этот момент Маю испуганно дернулся.       — У тебя правда никого не было? — прерывисто дыша, спросил Эваллё.       Маю смотрел на него расширенными глазами, но позы так и не поменял.       — Но почему?       — Я не знаю, что нужно делать, чтобы понравиться кому-то, — пролепетал Маю. Наверняка он врал. Такому, как он, не нужно даже пальцем шевелить, чтобы получить желаемое. Маю, похоже, не осознавал всей своей привлекательности.       — Открыть тебе секрет? — его пальцы поглаживали беззащитное колено, спускаясь все ниже по голени. Намокшие волоски щекотали ладонь. — Ничего не нужно делать.       Маю стиснул зубы, его дыхание стало более тяжелым. Тонкие ноздри раздувались.       Эваллё придвинулся ближе. Ему было неудобно сидеть на бортике ванны, член болезненно упирался в ткань трусов.       Маю настороженно следил за его действиями, не пытаясь остановить.       Пальцы Эваллё с черными ногтями скользили по светлой коже бедра, все ближе и ближе… Маю вдруг вцепился в его руку. Во взгляде, направленном на него, было столько всего — Эваллё просто задыхался.       Член Маю дернулся, постепенно наливаясь кровью. Эваллё не мог отвести глаз от этого зрелища.       Эваллё облизал пересохшие губы:       — Скажи, если тебе будет неприятно, и я сразу остановлюсь.       Маю разжал пальцы, оставив на его предплечье розоватые следы, и переместил руку на бортик.       Член просто идеально лег ему в руку. Глаза Маю стали еще круглее, но его тело чутко отзывалось на ласку. Когда пальцы Эваллё сомкнулись вокруг окрепшего члена — довольно немаленького для роста и комплекции Маю, — парень тихо пискнул и резко прогнулся в пояснице.       Эваллё несколько раз прошелся горячей ладонью вверх-вниз по налитому стволу. Левой рукой он сжимал колено Маю, удерживая того на месте. Он ласкал так, как нравилось ему самому. Эваллё сдвинул ладонь и принялся тискать тугую мошонку, вскоре он заметил, как густой румянец окрашивает лицо и грудь парня. У Маю вырывались сдавленные всхлипы. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Низ его живота напрягся. Маю закусывал губу и жмурился.       — Так нравится? — спросил он дрожащим голосом.       — Д-да! — выдохнул Маю и кратко рассмеялся. — Охрененно!       Эваллё сожалел, что у него не десять рук и он не может ласкать все тело парня одновременно.       Неопытность Маю сводила с ума. Еще во время их поцелуя он готов был потерять голову. Эваллё с трудом удерживался, чтобы не перейти к более активным действиям и не напугать Маю.       Тело Маю остро реагировало на каждое движение. Эваллё быстро водил ладонью, чувствуя, как член снова немного увеличивается. Крайняя плоть скользила по пульсирующей головке. Маю выгибался навстречу его руке, неосознанно цеплялся за бортик ванны, от усилия его ногти побелели, дыхание окончательно сбилось. Маю еле слышно постанывал и поджимал ступни. Ужасно хотелось дотронуться до них и потрогать каждый пальчик. Эваллё привык, что он и его партнеры начисто сбривали все волосы в интимной зоне. Небритый лобок Маю выглядел до того сексуально, что сносило крышу только от одного вида. В мозгах что-то плавилось, хотелось прижаться носом к паху, ощутить сокровенный запах Маю.       Вместо этого он быстро довел Маю до оргазма. Спермы оказалось очень много, она зазмеилась в воде причудливым узором.       Маю тут же застенчиво сдвинул колени. Он тяжело дышал и прятал взгляд.       Перед самым оргазмом Маю довольно громко вскрикнул, и теперь они оба судорожно прислушивались к тишине в доме.       Эваллё погладил его по ноге и поднялся с бортика. Правая рука все еще горела. Оставив Маю одного, Эваллё закрыл за собой дверь. Очутившись в едва освещенном коридоре, он поднес ладонь к носу, но почувствовал лишь фруктовый запах пены для ванны. Сердце стучало в груди так, будто он лишился рассудка; Эваллё сжал ладонь в кулак.       Что же за херню он творит?!