Внутри тебя - 1

ФРЕЯ

      Всю дорогу с ипподрома Фрея мечтала поскорее снять сапоги, раздеться и нырнуть в горячую ванну с ароматной пеной. Заодно нужно было что-то приготовить для Маю, он наверняка еще не ужинал. С тех пор как брат поменял привычки в еде, ей стало интересно пробовать новые рецепты.       Голову занимали приятные планы на ближайшие несколько дней. Радовало, что хотя бы эти выходные к ней никто не будет лезть с выбором университета. С подачей документов она оттягивала до самого последнего момента. Поговорить с отцом о своем желании изучать японский углубленно, она пока не решалась; тетя была готова помочь с переездом в Японию и поиском колледжа, но еще следовало подготовить родителей, собрать деньги на обучение. После выпуска и вечеринки по случаю окончания старшей школы она была свободна как ветер. Не проходило и дня, чтобы она не задумывалась о переезде, отчего в последнее время казалась друзьям задумчивой и угрюмой. Однако сейчас она слишком устала, чтобы вести этот бесконечный спор с собой, где на одной чаше весов она сама и исполнение ее заветной мечты, а на другой — родители.       Время было уже позднее, но темнеть только начинало. Родителей не было дома, поэтому, возвращаясь после затянувшейся поездки, Фрея, не таясь, направилась к парадному входу. На выходные заведение было закрыто — все разъехались еще утром — и кофейня встретила ее вечерними сумерками и тишиной.       Отперев двери, Фрея прошла в кофейню. Сумеречный свет с улицы преломлялся сквозь толстые матовые стекла с цветными витражами и живописно рассеивался внутри помещения. Фрея собиралась уже запереть дверь, как шорох за спиной заставил ее обернуться.       В следующее мгновение она завизжала. От крика тут же зазвенело в ушах.       Тяжело дыша, Фрея попятилась и врезалась спиной в двойные двери. Тяжелая сумка с вещами для верховой езды выскочила у нее из рук и с глухим стуком плюхнулась на пол.       Оно отреагировало на звук и пошевелилось, сдавливая Маю еще сильнее.       Сердце подскочило к горлу. От страха все тело парализовало, колени стали ватными.       Неприятный запах резанул нос. Смесь канализации, морских гадов и тошнотворная вонь внутренностей, от которой волоски на теле встали дыбом.       Вечерний свет позволял рассмотреть картину в полной мере. На полу без сознания лежал Маю, вокруг него обвивалось что-то полупрозрачное, но плотное, с тонкими длинными отростками, похожими на ленты. Маю не издавал ни звука. Жив он или нет, было не ясно.       У Фреи вырвался сдавленный всхлип, и она быстро зажала рот ладонью.       Убежать и оставить Маю здесь она не могла. Под рукой не было ничего острого, даже никакой зажигалки или газового баллончика. Фрея просто вжалась в дверь, ловя ртом воздух. Казалось, ей не хватает кислорода и она задыхается. Из глаз брызнули слезы.       Оно вдруг ожило и начало как будто разрастаться, пытаясь полностью накрыть Маю своим эластичным телом с россыпью вен и крошечных подвижных жгутиков-щетинок. Впечатление было такое, словно каждый сантиметр тела этого существа находится в движении.       От страха в голове помутилось. Эта тварь могла раздавить брата у нее на глазах или убить ее саму. А под рукой не было ничего. Даже чертовой зажигалки!       Фрея попыталась сдвинуть ближайший стол — ножки лишь чуть-чуть царапнули пол. В отчаянии она принялась сбрасывать все со столешницы: ночник, салфетницу, солонки, суккуленты… В какой-то момент она закричала.       Существо приподняло самую широкую часть, будто пытаясь ее учуять. Но ни ушей, ни носа там не было и в помине. Средняя часть тела оказалась головой с огромной пастью, которая начала расти на глазах. Тварь была невероятно эластичной, она растягивалась с чвакающим звуком, увеличиваясь за доли секунды — Фрея могла бы поклясться, что существо готовится к атаке.       Щетинки по всему телу зашевелились. Фрея громко всхлипнула и вжалась в дверь.       Пасть захлопнулась с мерзким щелчком; тварь явно вслушивалась. Не помня себя от страха, Фрея ухватила стул и швырнула в безглазую голову. Предмет без единого звука ударился о плотное полупрозрачное тело и с грохотом повалился на пол.       В следующую секунду в голове раздался треск, и Фрея застонала. Звук прошел через все тело, виски заломило, во рту появился привкус горечи.       Тварь издала какое-то шипение напополам с воем — чудовищное, звериное.       Фрея едва не лишилась сознания. В глазах потемнело.       От страха подкашивались ноги. Давясь немым плачем, Фрея затравлено озиралась по сторонам. Ближе всего стоял высокий торшер. В панике, не соображая, Фрея бросила его в тварь — чудом лишь не задела Маю. Раздался грохот и треск. Щетинки задрожали, вставая дыбом.       Тело уменьшилось, ленты-отростки удлинились, еще крепче сжимаясь вокруг Маю. Тварь не спешила расставаться с добычей. Фрея готова была разрыдаться от бессилия. Она не знала, как подобраться к твари, а все попытки отогнать ее от брата были бесполезны.       Огляделась. До стойки с ножами не добраться, поблизости ни плиты, ни розетки, чтобы подпалить эту тварь.       В паре метров оказалась ваза с цветами. Дрожа всем телом, Фрея двинулась в сторону ниши с цветами. Сумев-таки дотянуться, сбросила тяжелую вазу на пол. Раздался звон. Разбившись вдребезги, ваза окатила ноги водой. Фрея тут же подхватила с пола самый крупный осколок.       Она почти обессилела от бесконтрольного ужаса. Ноги перестали держать, и Фрея осела на пол. Ее всю колотило, треск в голове нарастал.       Пока она шарила вокруг взглядом, один отросток потянулся к ней. Завораживающе пластичный, с легким серебристо-белым отливом. Вонь усилилась. Потребовалась секунда, чтобы собрать волю в кулак. Отросток был уже в десятке сантиметров. Фрея вскрикнула и машинально выбросила вперед руку, рассекая воздух. Осколок вазы вошел будто в пластилин, не причинив вреда. Тварь зашипела, и лента тут же убралась.       Фрея сжалась в комок; ее глаза были широко открыты, а взгляд словно был загипнотизирован этой тварью. Она видела существо в невероятной близи: каждый жгутик, каждую вену.       …Оно выжидало, готовилось.       Она словно уловила настрой твари — заинтересованность.       Осколок, зажатый в кулаке, врезался в кожу.       За миг до нападения Фрея заслонилась руками. Тварь дернулась в ее сторону и буквально через секунду, резко завизжав, отскочила назад.       Шум в голове резко затих. Выйдя из оцепенения, Фрея громко всхлипнула.       Свернув свои щупальца, тварь проскользнула к двери и выбралась на улицу.       Фрея так и не поняла, что произошло. В момент атаки она закрывала голову и почти ничего не видела. Лишь в какой-то миг ощутила давление в лопатке, и вдоль позвоночника проскочил разряд тока.       Фрея еще больше сжалась. Осколок вазы валялся рядом, ладонь саднило. Легкие сдавливало, и она все никак не могла отдышаться. В горле стоял ком.       Маю был без сознания. Почище мертвеца — ужасно бледный, с проступившими на коже синими венами, с бескровными губами. Только сейчас Фрея заметила, что его левое запястье обвило оторванное щупальце. Как и когда оно оторвалось, она понятия не имела.       После секундного колебания выхватила из кармана джинсов телефон. Пока судорожно набирала первые цифры номера отца, успела добраться до барной стойки и выдвинуть ящик с ножами. Необходимо было отрезать эту тварь от Маю.       Наконец в трубке раздался негромкий хриплый голос, и уже через несколько секунд с отца слетели остатки сна. Давясь рыданиями, Фрея пыталась что-то объяснить. Сатин просил отвечать на вопросы и следовать его инструкциям. Вместо чего Фрея вся в слезах ползала на коленях вокруг Маю по полу и захлебывалась паникой. Смысл слов доходил с трудом, она кивала в ответ, не понимая, что Сатин не может это увидеть.       — Все хорошо, слышишь меня? Я скоро буду. Дождись меня, поняла?       — Д-да…       — Не клади трубку. Просто слушай меня. Я сейчас приеду.       — Приедешь?       — Я уже в машине. — Сатин поставил громкую связь, и теперь Фрея слышала эхо себя и голос Рабии на заднем плане. Собственный полузадушенный сип привел ее в ужас.       Фрея безуспешно пыталась поддеть ножом плотно прилегающую ленту-отросток. На коже Маю отчетливо проступал кровоподтек; плоть этой твари никак не хотела поддаваться — лезвие не оставляло ни малейшей царапинки. Прикасаться было страшно и мерзко, от одного вида торчащих жгутиков к горлу подступала тошнота.       Сатин велел не отключаться; Фрея не понимала и половины слов, но голос отца ее успокаивал. Слезы в конце концов закончились, и она только глухо всхлипывала.       Время шло. Фрея полностью выбилась из сил, не в состоянии даже подняться на ноги. В тот момент, когда родители вбежали в дом, она сидела на полу возле брата и раскачивалась. Звонок был на громкой связи, мобильник лежал рядом на полу.       Родители приехали сюда из загородного дома, проделав весь путь меньше, чем за час, и все это время Сатин разговаривал с ней по телефону.       В зале вспыхнул общий свет. Она почувствовала прикосновение к руке. Сатин с трудом разжал ее пальцы, которые уже начало сводить, и забрал нож, а в следующее мгновение ее плечи укутал мягкий плед. Фрею колотило, когда отец дотронулся до ее плеча, она дернулась и разразилась истерикой — запоздалая реакция на стресс. Подняв заплаканное лицо, она увидела, как Рабия оседает рядом с Маю на пол.       Сатин обнимал ее, пока Фрея, путано, сквозь слезы что-то бубнила: про тварь, про щупальца, про чудовищную пасть.       Рабия склонилась над Маю, пытаясь привести его в чувство.       — Крошка, ты все сделала правильно, — Сатин прижимал ее к груди и гладил по волосам.       — Я не смогла снять это с его руки, — хныкала Фрея. — Ему, наверное, больно.       — Все, слышишь, все, — бормотал Сатин, — все будет в порядке. Сейчас мы уберем эту штуку. — Следующая просьба была адресована Рабии: — Принеси мне плотные перчатки и плоскогубцы, или длинный пинцет, короче, что найдешь.       Слыша краем уха, о чем говорят родители, Фрея с ужасом уставилась на неподвижно лежащего Маю и эту чудовищную ленту вокруг его руки.       — Я постараюсь это снять, — пообещал Сатин.       — Она прочная… я не смогла ее разрезать, — хриплым от слез голосом выдавила Фрея. Отец ослабил объятия и ласково провел рукой по ее спине, успокаивая.       Быстро вернувшись, Рабия протянула Сатину плоскогубцы и пару черных одноразовых перчаток, на вид совсем ненадежных.       Фрея с ужасом следила, как Сатин натягивает скрипучие перчатки на руки и берется за плоскогубцы.       — Еще ни разу не порвались, — успокоил ее отец.       — Не трогай руками… — взмолилась Рабия.       — Я не буду, — Сатин быстро глянул на жену и, оставив Фрею, сжавшуюся у барной стоки, одну, подошел к сыну.       Рабия устроила затылок Маю у себя на коленях, поглаживая его волосы, она с волнением наблюдала за мужем.       Опустившись рядом с Маю на колени, Сатин подцепил среднюю часть отростка плоскогубцами — в том месте, где плоть твари прижимались к запястью — и с силой дернул.       — Сожги его! — не выдержала Фрея, она не понимала, что на нее нашло. — Сожги! Сожги! Сожги!       Рабия бросила на нее встревоженный взгляд.       — Я должен узнать, что это, — глухо, но твердо произнес Сатин. — Все в порядке. Мы уберем это из дома. Я обещаю.       — Нет, пожалуйста! Сожги!       Рабия гладила Маю по лбу, щекам, волосам… В ее глазах стояли слезы. Фрея переводила несчастный взгляд с нее на отца. У Сатина всегда все было под контролем, он всегда знал, что нужно делать, и зачастую переубедить его было невозможно, но один-единственный раз неужели нельзя отступиться от своего решения?       Сатин быстро переглянулся с женой, и сердце упало.       — Позвони Тайсто, разбуди, пускай, он приедет, — попросил тот низким от напряжения голосом. Наконец удалось поддеть отросток твари и слегка ослабить хватку. От усилия на лбу Сатина выступил пот, руки заметно дрожали.       — Ты уверен? — прошептала Рабия, не сводя глаз с Маю.       — Да, уверен! Звони!       Фрея видела, каких усилий стоило отцу отделить щупальце от запястья Маю. Кусок плоти этой твари приобрел хорошо заметный розовый оттенок: будто внутри произошло кровоизлияние. Сатин продолжал рассматривать отросток, удерживая на расстоянии. Жгутики-щетинки не шевелились, похоже, что конечность омертвела.       — Нужен какой-нибудь контейнер со льдом для перевозки, — заметил Сатин. — Я хочу, чтобы Тайсто направил это в лабораторию.       Фрея села рядом и погладила Маю по здоровой руке, коснулась ладони — какая холодная! Освобожденное запястье выглядело как одна сплошная гематома. Она боялась даже представить, что запястье сломано. Судя по лицам родителей, их беспокоило то же самое.       Казалось, самая трудная часть позади. Когда они уже перевели дыхание, в этот самый момент Маю слабо пошевелился. Его веки приподнялись, и Фрея увидела провалы вместо глаз. Господи, что это?!       — Черт, что это такое?! — воскликнула Рабия.       Фрея никогда не видела такого у людей, только в кино. Приглядевшись, она поняла, что это не провалы, а самые настоящие глаза, только лишенные радужки и белка.       Фрея сглотнула. Увиденное настолько ее заворожило, что она не могла пошевелиться. Все это время она держала холодную ладонь Маю в своей, машинально сжимая крепче.       Парня начала бить крупная дрожь, изо рта пошла пена. Сатин велел уложить сына на пол и не прикасаться к нему, сам стиснул подбородок Маю и просунул ему между зубами собственный палец.       — Ты с ума сошел?! — опешила Рабия.       — Да плевать!       Сатин зафиксировал челюсти Маю, не давая тому прикусить себе язык.       — Погоди, я дам тебе полотенце! — Рабия вскочила на ноги и исчезла за барной стойкой. Через мгновение она протянула Сатину скрученное в трубочку крохотное полотенце.       Сильные судороги сотрясали все тело Маю, ступни в теннисных туфлях колотились об пол, руки беспорядочно тряслись, пена продолжала выступать изо рта.       Рабия метнулась за своим телефоном — звонить доктору. Фрея помогала отцу удерживать Маю, пока его бил приступ.       Маю тихо стонал, и хоть его глаза были приоткрыты, он не приходил в сознание.       Фрея гладила Маю по плечу, по руке, бормотала что-то успокаивающее, совсем как Рабия минутой раньше.       Сатин приподнял голову Маю над полом, чтобы тот не захлебнулся слюной.       Через полминуты к ним вернулась Рабия:       — Тайсто сейчас приедет, — сообщила она.       Пока они дожидались доктора, Маю полегчало, судороги прекратились, осталась только небольшая дрожь.       — Он заберет это? — спросила Фрея.       — Я надеюсь, — ответил Сатин.       — Он осмотрит Маю? — не унималась она. — С Маю же все будет в порядке?       Рабия обняла ее за плечи и помогла подняться на ноги. Только сейчас Фрея ощутила, как ломит колени от нескончаемого ползания по полу. Она позволила усадить себя на стул. Взгляд Маю постепенно прояснился, глаза приобрели прежний оттенок. Брат сразу же зажмурился от непривычно-яркого света.       До приезда врача никто не решался сдвинуть его с места, вместо этого Сатин сдернул с широкого подоконника подушку и, подхватив по пути еще один плед, устроил Маю на полу. Первое время парень не мог произнести внятно даже простое слово. Рабия держалась, но в ее глазах то и дело блестели слезы.       Фрея насилу отвела взгляд от брата и обвела помещение с каким-то безразличием: всюду осколки, стекло, перевернутые стулья, разбросанные подушки, свечи, опрокинутые солонки, лужи воды… В происходящее верилось с большим трудом.       Прошло еще минут двадцать, прежде чем раздался звук подъезжающего автомобиля, и все сразу вздохнули с облегчением.       Следующие часа два прошли под присмотром их семейного врача.       Тайсто и Сатин перенесли Маю в гостиную и уложили на диван, не рискнув подняться по лестнице на второй этаж. Полученный материал Тайсто поместил в специальный морозильный контейнер, который доставил из лаборатории. Затем осмотрел ее ладонь — пустяки, царапина. Содрогаясь, Фрея детально описала случившееся. Она надеялась, что ее слова принесут хоть какую-то пользу. Однако ей так и не удалось связно объяснить, каким образом она отсекла конечность. Никто из них не смог даже проткнуть плоть этой твари, не говоря уже о том, чтобы отрезать кусок.       Сатин обнаружил на третьем этаже не выключенный кран и взломанную дверь с покореженным дверным замком и ручкой. Разгром удивил всех и породил еще больше вопросов. Фрея знала одно: в ванную на третьем этаже она не сунется точно.       Тайсто осмотрел Маю: за исключением посиневшего запястья на его теле не было никаких открытых ран или повреждений, а вокруг на полу не оказалось ни капли крови. Маю с трудом приходил в сознание и почти не реагировал на вопросы, но и не жаловался на боль, только на слабость. Рабия укутала его в одеяло и не отходила ни на шаг. Все это время Фрея находилась рядом, не спуская с Маю глаз.       Тайсто развеял страхи насчет сломанной кости, но для перестраховки настоял на амбулаторном приеме. Как только Маю окрепнет, возможно, уже завтра-послезавтра ему необходимо будет сделать рентген запястья. Кроме этого Тайсто выписал что-то на бумажке и передал Рабии. Доктор сделал для Маю питье, руководствуясь тем, что было в домашней аптечке, и проследил, чтобы парень его выпил.       Незаметно наступило утро.       Разумеется, ни о какой поездке речи теперь не шло. После случившегося родители решили остаться дома. Фрея проводила с Маю почти все время, она позабыла обо всех своих планах, вместо этого развлекала и, как могла, отвлекала брата от мрачных мыслей. Они смотрели романтические комедии, ролики на ютубе, играли в настолки, симуляторы и кучу нейтральных бестолковых игр с ярким привлекательным дизайном — все то, где не было убийств, насилия и прочей жути. Маю был неразговорчив, и его на время оставили в покое. В любом случае знал он не больше остальных — ну разве только, что тварь вылезла прямо из крана.       — Может, съешь что-то посущественней? — предложила как-то Рабия, заглянув к ним. — Я приготовила стейки.       — Нет, спасибо, — отозвался Маю.       — Тогда Греческий салат, как обычно? — вздохнула Рабия. — И Чуку с ореховым соусом? Давай хотя бы картошку сделаю во фритюре? Твою любимую.       — Сделай, — безразлично ответил Маю.       Маю почти не выходил из комнаты и не разгораживал шторы. Фрея всегда была настороже: если вдруг брату что-то понадобится, — она стала настоящей курицей-наседкой.       В понедельник Сатин отвез Маю в клинику к Тайсто, чтобы сыну сделали рентген. К счастью, перелома не оказалось, анализы тоже были в порядке. Оставалось дождаться результатов исследования образца, доктор Хакола обещал предоставить их ближе к концу недели.       Сатин пару раз поднимал тему нападения, однако Маю не шел на контакт, и этот разговор был отложен на потом.       Маю не хотел, чтобы хоть кто-то знал о произошедшем, и Фрея пообещала, что будет нема как могила. Еще он не хотел, чтобы Эваллё приезжал и видел его таким разбитым, при этом раза два они созванивались. Тете тоже не стали ничего сообщать, в начале недели ее поглотила работа, и Тине было не до чего.       В понедельник, ближе к вечеру в комнату к Маю заглянул Сатин.       Фрея с братом сидели на кровати, грызли сырный попкорн из огромного бумажного ведерка и запивали его апельсиновым соком. Беззаботный хрустящий звук успокаивал их обоих. По телеку шла какая-то комедийная чушь.       Сатин присоединился к ним, и некоторое время они просто смотрели телевизор и лениво обсуждали фильм. После чего Сатин предложил махнуть за город.       Фрея закинула в рот сразу несколько кукурузных завитушек и перевела взгляд на отца. Она слышала недавний разговор родителей и знала, что Сатин предложил провести несколько дней в загородном доме. Сменить обстановку, отдохнуть, отвлечься от суеты. Рабия не хотела надолго закрывать кофейню, но ради Маю она согласилась выделить время.       За сюжетом фильма уже никто естественно не следил. Фрея взялась за пульт и принялась щелкать каналы, пока не наткнулась на «Друзей».       — А погода? — спросил Маю, сосредоточенно хрустя попкорном. Кажется, он всерьез заинтересовался идеей Сатина.       — Всю неделю передают солнце, — пояснил тот и добавил: — Собери вещи на пару дней. Поиграем в волейбол, посидим вечером у камина все вместе, сходишь в сауну с друзьями. Пожарим рыбу, если не хочешь мясо. Искупаешься.       — Там вода ледяная, — напомнил Маю, который заходил в воду всегда исключительно неохотно. — А Эваллё поедет?       — Если хочешь, я узнаю, когда он свободен, и поедем.       — Спасибо, — Маю просветлел лицом. — А кто еще будет?       — Я могу пригласить подругу? — встряла Фрея.       — Не вижу в этом проблемы. Ты тоже, Маю. Позови друзей. Думаю, мы поместимся в двух машинах.       — А можно двух? — прохрустела Фрея.       Сатин усмехнулся и потянулся за попкорном.       — У моей подруги есть машина, — вспомнил Маю.       — Тем более. Ладно, отдыхайте, детишки. Я узнаю у Эваллё насчет его смен. — Сатин потрепал Фрею по волосам, испортив ей прическу, и она сбросила его тяжелую руку. — Эка ты плакса…       Фрея уныло потупилась, уставившись в ведерко с сырным попкорном.       — Спасибо, что приехал. Я напугала вас с мамой… — Она так толком и не поблагодарила отца. А тот ведь примчался за полночь по первому ее зову. Она даже внятно объяснить ничего не могла, только плакала.       — Я, наверное, нарушил все дорожные правила, пока гнал, — усмехнулся Сатин.       — Просто не нужно было отвлекаться от дороги, ты говорил по телефону, ты мог попасть в аварию…       Маю поднял настороженный взгляд на отца.       — Как запястье? — Сатин кивнул на левую руку Маю, которой тот придерживал стакан с холодным соком.       — Работает, — механически отозвался парень.       Воцарилось молчание. Все ждали каких-то слов друг от друга, наконец Сатин коротко улыбнулся, поджав губы, тронул Маю за руку, повыше запястья, и вышел из комнаты.