Часть 1
23 декабря 2021 г., 19:21
Девушка с длинными черными волосами сидела на лавочке, что находилась на одном из лестничных пролетов между этажами, на ней была одета длинная плиссированная юбка, лишь немного выглядывали чужие ступни и небольшой участок икр, демонстрируя массивные черные берцы, на руках виднелись черные бархатные перчатки, заходящие чуть дальше локтя, их концы были отделаны белоснежным ажуристым кружевом. Дама носила что-то нечто матроски белого цвета, рукава ближе к своему концу были обделаны черным цветом, где сверху вторили перчаткам идя витиеватым узором сверху, над декором виднелась прямая строчка, выполняющая декоративную строчку. С изделия свисала декоративная обтачка ткани в виде перевернутых треугольников, воротник был выполнен схожим образом, только темная отделка шла в две полоски, снизу был завязан небольшой платок, что лежал на груди параллельными линиями. В местах где перед ткани соединялся с рукавами была декоративная нитка в виде небольших стрелок, что направлялись вниз до бюста, под матроской же была одета футболка под тон волос.
У школьницы было вытянутое лицо и прямой подбородок, большие темные глаза и тонкие линии бровей, что делали чужой лик чуть хмурым, прямой и острый нос, на который спадали пряди, еще две прикрывали по глазу, по сторонам часть локон обрамляли бледные острые линии челюсти. Дама обладала несколькими родинками, две находилась рядом под ниже середины правого глаза, чуть ближе к уголку, они были чуть на разной высоте, ещё одна виднелась под левым уголком губы.
На ее коленях лежала небольшая коробочка с обедом, раскрыв её, девушка отложила крышку в сторону. Она аккуратно разломила палочки напополам. Вокруг был монотонный шум характерный для перемены, вечные разговоры и сплетни. Окинув взглядом содержимое, рука захватила небольшой кусочек еды, девушка аккуратно занесла его в рот, свободной рука находилась ниже другой, чтобы сок не заляпал одежду, она начала медленно шевелить челюстью, прожевывая безвкусный баклажана.
Рядом сидели две особо голосистые особы, обсуждая очередной школьный слух, чуть визжа. В висках отдавало неприятной острой болью, что вспышками накатывала при каждом громком звуке.
Чуть приподняв голову представительница женского пола взглянула на пейзаж за широким окном, находящемся ближе к потолку, оно освещало весь кусок лестничной клетки, лишь небольшая тень была около стены, будто скрывая от солнечных лучей людей, сидящих здесь.
Вдруг среди окружающих шумов появился более громкий и энергичный голос. Это был один из гиперактивных одноклассников, он постоянно говорил на повышенных полутонах, что позволяло услышать его издалека. Кинув взор на непоседливого парня, девушка медленно проследила затем как он выбежал из угла, активно размахивая руками и крича что-то одноклассницам, сидящим рядом с ней. Те лишь усмехнулись в ответ, прикрывая свою улыбку и неуверенно повели ладонью в знак приветствия. Девушка положила рядом свой порцию еды и неловко заправила прядь длинных черных волос за ухо, кивая головой в знак приветствия, когда она поймала на себе отблеск голубых глаз.
Время будто замедлилось или вовсе остановило свой ход, взгляд прицепился к ногам чужой фигуры. Дама внимательно наблюдала за шагами сверстника, словно родитель смотрящий за первыми успехами своего ребенка в столь посредственной вещи как ходьба. Один неловкий жест, вторая конечность находилась в состоянии свободного падения. Сколько раз падали здесь? Может, десять, даже двадцать? Это был словно ритуал почти каждого проходящего. Одна ступенька была короче остальных, более длинных. Такая неловкая ошибка в строительстве одной из лучших школ. Парень выдвинул перед собой руку, словно пытаясь предотвратить неминуемое падение.
Все вокруг будто заглохло, единственное что было слышно — собственное отчего то тяжелое дыхание. Сердце билось о ребра как бешеное, словно пытаясь сломать их на мелкие кусочки. В глазах медленно начала размываться картинка, головная боль с висков перешла на затылок, по нему будто били с периодичностью молотком, накатил шум в ушах, белый свист расцарапывал перепонки.
Вторя активному темпу процессов организма, время вернулось в столь привычное состояние. Мгновение растянувшееся на неощутимую вечность прервалось ожидаемым исходом. Проследив внимательными темно-карими очами, которые были словно подчеркнуты черной линией ресниц.
В всеобщей глухоте и молчании послышался звонкий хруст. Его голова словно намеренно посмотрела вниз, предоставляя свою белоснежную и столь манящую шейку для столкновения с полом. Барышня наконец-то смогла моргнуть, делая удивленный выдох.
В глазах потемнело, в истерике руки терли глаза и проморгавшись, девушка увидела… ничего. Ни тела, ни крови, пустота, бессмысленный ноль изменений в обстановке. Словно в подходящий момент, оркестр голосов возобновил свою неумолкающую песнь, срываемую с чужих уст. Их лица изображали улыбки, напоминая полотно безумца, путающего поминки со свадьбой. Капелька пота стекла по бледному лицу. Школьница незаметно бросила взгляд на одноклассниц, сидящих рядом, девушка неловко пошевелила своими сухими губами, словно пытаясь вытащить слова, но все слова словно птица с обрезанными крыльями, застряли в ее голове и где-то в области гортани, она не смогла вымолвить хоть одно слово, хлопая ртом подобно рыбе. Ее тело дрожало и тряслось, по коже прошел знойный холодок, она поставила руки на колени и пальцами впуталась в пряди волос, истерично глотая воздух, словно странник из пустыни прикоснувшийся к священной влаге.
Множество мыслей хаотичным потоком крутились в голове. Исподлобья девушка вновь вцепилась своим голодным взглядом на еще двух зрителей театра абсурда. С её уст сошел тяжелый вздох, дама что-то мямлила себе под нос, повторяя одну и ту же фразу, темные брови были сведены к переносице, дама резко развернулась к двум сестрам и чуть ли не вскрикнула:
— А в-вы не видели *Имя*… Такой высокий мальчик. темные волосы… — голос чуть дрожал, на конце фразы девушка сглотнула накативший ком в горле. Две пары глаз смотрели вопросительным и немного ошарашенным взглядом.
— О ком ты вообще говоришь? — одна из сестер чуть посмеялась, шутливо отмахиваясь рукой.
На этих словах в голове всплыла картина с трупом на лестнице. Место перелома заболело фантомной болью, девушка потерла шею и неловко сгребла все свои вещи в охапку, быстро поднимаясь со скаьми. Чуть пошатывающей походкой, дама спустилась с лестничного пролета, держась за перила, как за спасительный трос, медленно и выверено передвигая ногами, ставя по две на одну лестницу, словно подражая детской короткой походке. Где-то на задворках слышались смешки и пустая болтовня. «Вдох, выдох, вдох…» словно мантрой проносились эти слова в жалких попытках успокоиться. Дышать, дышать, дышать, д-ы-ш-а-т-ь… Смотря безумными глазами будто в иной мир и повторяя молитву в своей голове, девушка продолжила делать неуверенные шаги вниз по лестнице, на последних ступенях чуть-ли не спрыгивая и быстро переходя на бег, героиня побежала к школьному стенду, что был в главном коридоре. Она сбивала по пути всех, слушая множество недовольных голосов в монотонном хаосе бытового шума учеников, которые служили неприятным раздражителем. Нервность заполонила разум, но все происходящее все еще ощущалось каким-то страшным сном, нереальным и далеким.
Приблизившись к большой доске со множеством бланков, анкет, информационных брошюр, списков с учениками и другой различной документацией. Девушка по военной стойке резко встала, прикладывая потные ладони к своим бокам, спина была полностью выпрямлена, как и полагалось истинной леди и прочим сколиозникам, ноги сведены вместе. Очи в безумном хаосе изучали поверхностным взглядом каждый лист с множеством письменного мусора для галочки, прикрепленного администрацией школы. Ее глаза остановились в безумном осознании на нужном классе. Имени того парня просто не было. У него было глупое типичное американское наименование, Джон? Возможно. Насколько его имя представляет ценность, когда самого носителя нет? Словно оставленная бирка от зарубленного скота. Осознание просто не хотело приходить, заставляя глупо пялиться в стену.
— Может это все приступ истерики, стресса, волнения перед экзаменом? — словно в бреду утешала сама себя девушка, ища любые оправдания невозможному. Грубо проведя ладонями по белому лицу, она пыталась стереть застрявшее перед глазами полотно. Девушка делала размеренные вдохи и выдохи, пытаясь привести функции организма в нормальный ритм, в отличие от нынешнего бешенного, и приближенного к истерическому состоянию. Фигура повернулась, бессмысленно идя куда-то, шаркая ногами словно не в состоянии их нормально передвигать.
Вдруг на плече почувствовалась тяжесть, словно мимолетное касание, что также быстро исчезло, по уху прошелся холодок, неизвестный что-то прошептал на ухо, лишь девушка обернулась, как чужой след простыл, заставляя крутить головой по сторонам. Сглотнув все нарастающий ком в горле, дама провела бархатом по раковине, будто возвращаясь в момент с желанием познать ответ. Все вокруг гудело и шумело, образовывая бессмысленный гам.
— «Что это вообще было?» — пробубнила себе под нос дама.
Все выглядело как затянувшийся кошмар, страшный сон, но проекция собственного мозга никак не хотела заканчиваться, подобно вечной пленке, ни знающая конца, а может и начала. Утонувшая в хаосе своих непорядочных мыслей, что захлестывали словно гигантская волна, девушка остановилась у телефонов, прикреплённых к стене, как это обычно делалось в таксофонах, только здесь все тайные разговоры будут слышимы окружающими, особенно на выходных, где огромная толпа учеников стоит в вечной очереди к еле работающим устройствам. Линия связи постоянно обрывается, иногда приходится ждать месяцами для получения весточки от родных из других районов. Это совокупность факторов должна была бы делать классические письма более популярными, но теряются они неловкими почтальонами также часто, как и у линии связующих устройств появляются неполадки. Да, и голос любимого человека, растекающийся словно мёдом по слуху, не может сравниться с холодным почерком, который лишь имеет часть осколка души близкого, но не столь подобному огромному куску личности, который формируется из сиплых, а может и звонких ноток в напеве звуков иного голоса.
Одна мысль скакала с другой, словно партнёры менялись в лавирующем танце в бальном зале. Раздумья девушки, буквально не отрывавшей взгляд от трубки, прервал резкий звон телефона, который противной трелью разносился по огромному коридору, скрипучим эхом отталкиваясь от стен. Окинув мимолётным взглядом большой участок площади, где не было ни одной жалкой душонки, что удивлял, учитывая востребованность этого места.
Симфония голосов вновь прервалась, настало время другой мелодии, противное звучание которой, словно резало уши изнутри, проворачивая небольшой ножичек, может скальп, круговыми движениями, не щадя ни барабанную перепонку, ничего.
Резко схватив узкую часть трубки и приложив к уху, прерывая ранний мотив, звучащий здесь, девушка нервным вздохом выдохнула в трубку, слушаятягучее молчание на противоположном конце.
— А — алле? — истеричным и высоким голосом, напоминая скрип вилки по тарелке произнесла дама.
— Посмотрите список за третьим рядом шкафчиков. — монотонный бас сменился гудками, губы все ещё были чуть вытянуты вперёд, готовясь с опозданием произнести что-либо. Резкий хлопок по плечу отрезвил. Чуть повернув голову в сторону пришедшего, перед взором девицы предстала одна из множества одноклассниц, она чуть повела своими длинными белоснежными прядями, заплетёнными в хвост.
— Не трать, зря время! Линия связи вновь поломалась! Эти ленивые электрики приедут лишь на следующей неделе, представь себе! — девчушка громко жаловалась, активно жестикулируя свободной рукой, поднимая то вниз, то вверх резкими и неожиданными рывками, её ладонь все также неизменно оставалась на чужом плече, иногда постукивая пальцами по нему, словно музыкант, проводящий по снежным клавишам рояля.
Мимика лица также передавала весь спектр эмоций от чуть милосердной улыбки до надутой моськи, огорченной фактом, невозможности звонка своей семье.
Прозвеневший звонок заставил поднять головы учеников и направить взгляд на ржавую конструкцию, которая оповещала о начале занятий. Пластичное лицо медленно спустило свою руку с чужого участка тела, проводя ладонью вниз. Блондинка активно помахала своими конечностями на прощание и оставила легкий поцелуй на чужой щеке, вставая на носочки, чтобы дотянуться до места прикосновения губ. Она также быстро ретировалась как и появилась, убегая в свой класс, что-то крича вслед.
Кареглазая дама резким и дёрганным движением повела плечами, содрогаясь в молчаливом ужасе. Кинув взгляд на трубку, все ещё находившуюся в руке, она начала набирать один из множества номеров своих знакомых, прокручивая колесо ввода, где цифры едва виднелись от постоянного износа множеством рук, которые вечно в неком треморе набирали всему своему цыганскому табору стараясь делать это каждые выходные. Докрутив последние цифры телефонного номера, девушка нервно закусила губу, смотря на телефонную коробку, пожирая оную безумным взглядом; множество витиеватых узоров, вырезанных по темному дереву, навевали какую-то истеричную тревогу, поднеся большой палец руки и закусив костяшку через ткань, дама продолжила нервно вслушиваться в гудки, которые будто были странной издевкой. Мгновение спустя, казавшееся вечностью, будто ты не проверяешь свое безумие, сошедшее с рамок разума, а ждёшь палача на гильотине, вторя своим последним минутам, а может даже секундам жизни, гудки сменились похожими звуками со слегка иными тонами.
— Телефон не работает… — пустым звучанием сорвались слова с суховатых губ. Резко положив трубку, в которую девушка вцепилась двумя руками, непроизвольно выбрасывая коробку от еды на пол с диким грохотом. Дама чуть отошла спиной назад, медленно передвигая ногами, словно дикое животное крадущееся к своей жертве, но роли сменились. Ноги понеслись вслепую по зданию, от стен эхом распространялись тяжелые шаги военной обувь.
Резко дав по тормозам около поворота в часть здания, где находилось множество шкафчиков, девушка неловко прижалась к стене своей грудной клеткой, чуть выглядывая из-за угла. Мелодичное молчание послужило усладой, знаком к отсутствию живых людей в ближайшей округе. Одиночество выглядело приятной компанией, что позволяло испустить дух и эмоции.
Дама делала неуверенные, но при этом быстрые и лёгкие шаги, окидывая взглядом множества ящиков стоящих неподалёку друг от друга. Третий ряд стоял задней стороной к второму, в небольшую щёлочку между ними, очень часто множество учеников кидало различный мусор, это словно обитель всяких бумажек, фантиков и прочего. Чуть присев на пятки и сгибая ноги в коленях, героиня подмяла под себя юбку и положила ладони на стенки шкафчиков, вплотную приближаясь к небольшому пространству между рядами и заглядывая туда, она внимательным взглядом осматривала содержимое.
Среди множества бесполезного хлама виднелся большой красный конверт обрамлённый черным спиральным узором по краям бумаги. Священный грааль ответов или новых вопросов, не был запрятан слишком глубоко, чуть поддев красную бумагу длинными и худощавыми пальцами, девушка потянула его на себя, когда на свету показался небольшой уголок алого конверта, мадам резко выхватила его, чуть помяв небольшие участки более плотной бумаги с лёгкой шероховатостью по краю листа.
Взяв наконец-то его полноценно в две ладони, что немного дрожали от нервов, она резко развернулась задней стороной и врезалась спиной в стенку ящиков грохом, параллельно чуть-ли, не разрывая конверт. В его нутре виднелось множество листов, достав дрожащими руками несколько, девушка торопливо раскрыла его, зачитывая подобно судебному вердикту. На одном из листов был большой список учеников, он был переписан немного кривоватым почерком, линия письма скакала то вниз, то вверх, будто автор был в паническом состоянии и вспышками возвращался в мир насущный, следуя своей странной поставленной цели. Другая бумажка была с более понятливыми каракулями, данные очерки были намного короче предыдущего. Здесь же была расписана информация о именах, классе, дате смерти и причине раннего отхода.
— Несчастный случай на учениях, повесился, погибла во время тренировки… — девушка медленно зачитывала текст, словно пробуя каждое слово на его странный и извращённый вкус, смотря ошалелыми глазами на «смертный список».
Школа была военного направления, оружие было старым и часто поломанным, иногда выстреливали холостыми, порой автоматы решали устроить русскую рулетку с некоторым учениками с их молчаливым «согласием». Многие шутили о смертном орде, испытании на на удаче в рамках учебного заведения. Но все это являлось сюром в те, далёкие времена. Это риски, очень большие и во многом школа не несёт ответственности за подобные происшествия, поскольку сама администрация заставляет каждую учебную четверть подписывать бумажки, спихивающие ответственность на самих учеников в случае каких-либо критических ситуаций.
— Я все ещё помню те странные документы — девушка усмехнулась сама по себе под нос. Ударившись намеренным и резким движением назад затылком по стенке ящика, словно пытаясь вправить бессмысленный поток болезненных мыслей, которые царапали черепную коробку острыми коготками изнутри.
Чуть окинув взглядом близлежащие коридоры, вытягивая длинную шею вперёд, проверяя наличие других людей в коридоре, дама сдерживала ход дыхания, будто это поможет спрятаться от неизвестной опасности.
Прижав конверт двумя руками к своей широкой груди, она торопливым шагом направилась к выходу из учебного заведения, минуя открытые железные двери. Шаг быстро сменился легким бегом. Девушка часто перебирала ногами, шагая по дорожке похожей на ржавую решетку, сделанную будто из белой проволоки, покрытой большим количеством серой грязи от проходящих ботинок, кроссовок и туфель множества учеников, направляющихся в жилые здания после тяжелого учебного дня.
Ловко двигая своими конечностями, она постепенно ускорялась, чуть запинаясь об подол юбки, что вечно мешался, пытаясь залезть под ступни. Дама освободила одну руку от конверта, поднимая складки одежды с одной стороны, давая небольшой простор для передвижения чуть длинноватых ног. В берцах, идеально начищенные до блеска можно было заметить небольшие блики и рефлексы, которые отражались на ботинках, захватывая множество цветов и оттенков из окружающей среды.
Издалека виднелось староватое здание, покрытое множеством железных конструкций, выполняющих роль опор, частей каких-то больших элементов обеспечивающих нужды учеников, иногда они просто служили декором идя спиралями и пушистыми абстрактными узорами, напоминающие листья какого-либо растения, возможно, даже несуществующего, нереального, находящегося вне нашего мира.
Девушка начала медленно тормозить по мере приближения к зданию. Характерные тяжелые двери уже приветствовали героиню, их закрывали преимущественно на ночь, как раз из-за их громоздкости, поскольку ученики вечно забегали в общежития, когда понимали что вновь оставили что-то. Подобная политика была не самым безопасным и мудрым решением. Однако на первом этаже были еще дополнительные меры, что закрывали вход в жилую часть, где обитали, подобно колониям муравьям множество учеников школы. Одно здание было отведено женскому полу и его представительницам, напротив стояло такое же общежитие, но почему-то в более аварийном состоянии — место жительства парней.
Медленно продвигаясь к дверям и параллельно доставая из небольшого кармашка в черной юбке железный маленький ключик. Девушка чуть покрутила его в пальцах, внимательно очерчивая глазами множество изгибов и вырезов, уткнувшись носками ботинок в дверь, героиня нервно вздохнула и раздраженно потрепала свои волосы рукой, держа способ проникновения в свое некое подобие «дома».
Локоны из некогда прямых, идеально уложенных прядей превратились нынешнее гнездо. Неуверенно, дама вставила ключ в скважину и чуть толкнула правым плечом вечно заедающую дверь, она повернула предмет в руке несколько раз по часовой стрелке и потянула за ручку небольшую деревянную дверь во внутрь.
Деревяшка была старая и держалась, наверное, с помощью древних сил, белая краска, сохранилась лишь в некоторых местах, оголяя изначальный серо-блевотный цвет.
Пройдя во внутрь, девушке предстал вид на узкий коридор, дымчатый дощатый пол, по которому нельзя было пройти без аккомпанемента из скрипа и хруста под своими ногами. Медленными шагами, девушка направлялась в нужную комнату, внимательно слушая мелодию досок, прогибающихся от тяжелых ботинок. Небольшое эхо отражалось от покосившихся стен, покрытых обоями с серыми цветами в виде ромашек, фон который изначально был белого цвета, теперь скрывался под множеством слоев грязи, пыли и потрепанности.
Придя к самому концу длинного пути, дама нашла нужный вход, на которым будто ножом, в традиции влюблённых, было вырезано «216». Распахнув преграду в свое пристанище, дева вступила на порог комнаты, громко, словно показательно захлопывая за собой входную дверь. Не разуваясь, жительница данной комнаты прошла несколько небольших шагов усаживаясь за узкий письменный столик. Комнатка была в лучшем случае два на три метра, здесь помещались лишь самые необходимые вещи: жёсткая кровать, с идеально заправленным одеялом сверху, натянутый плед был ровно и четко воткнут в уголки кровати. Рядом стояла парта, на неё еле входили локти, их всегда приходилось держать впритык к телу, предплечья постоянно ныли после таких посиделок, рядом с дверью стояло два шкафа, сделанных учениками школы, это сложно было назвать полноценным элементом мебели, скорее множество горизонтальных досок прикреплённых к двум вертикальным, некоторые из них сильно шли под наклоном, часть была поломана и выполняла роль более декорации, не способное выполнять свою работу. Напротив, стоял такой же братец-инвалид, только он ещё и постоянно шатался, молчаливо угрожая упасть в один прекрасный день. Девушка старалась всегда обходить этот опасный элемент комнаты стороной, не желая проверять рок судьбы таким экстремальным способом. Конверт положили на стол, легонько проведя кончиками пальцев по нему, выправляя небольшие неровности и изгибы, возникшие из-за собственной собственной оплошности, будто внешняя оболочка представляет собой ценность в этот момент.
Может это была глупая отсрочка времени, нежелание полностью узнать правду, оставаясь в сладостном неведении. Героиня схватилась за нижние уголки красной обертки и резким движением вывернула конверт, высыпая все содержимое на стол. Множество бумажек, листочков и записок, словно разлетающиеся лепестки по осени упали легким спиральным движением на рабочую поверхность.
Девушка потянулась к небольшой лампе, стоящей на тесном подоконнике и щелкнула по маленькому тумблеру, освещая небольшое замкнутое пространство. Аккуратно начиная раскладывать множество списков и прочего таким образом, чтобы более-менее можно было видеть все на столь узеньком столе, в углу оного стояли чернила, а рядом лежала перьевая ручка, неуверенно взяв ее в ладони, героиня открыла небольшую упаковку черной туши и макнув лишь самый кончик в них, она дрожащей рукой написала новое имя в пустой ячейке в столбце, пополняя «смертный список». Руки дрожали, оставляя пару небольших клякс, которые растекались тонкими полосками дальше по белой бумаге.
Положив канцелярский прибор обратно, дева чуть отодвинула лист со списком погибших душ от себя, принимаясь осматривать множество других бумаг с ценной информацией подтверждающей, что как минимум, свое сумасшествие она разделила на пару с таким же безумцем, которого даже не знает. В том, что это не был больной плод ее извращенного сознания она точно уверенна, не могла же она оставить конверт в той щели, это просто невозможный вариант событий. Хотя, может это просто вновь собственное молчаливое утешение, попытки выставить себя лучше в своих же глазах и желание поделиться пиром абсурда с собственным внутренним голосом, как минимум.
Девушка нервно выдохнула, навивая свой локон на указательный палец, словно пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Окинув взглядом ценный пакет и его содержимое более кропотливым взглядом, в глаза бросилось смазанное фото, взяв его в две руки, отпуская прядь черных волос. Дама словно пыталась убедиться в реальности фотокарточки, помяв ее пальцами, она осмотрела небольшой квадрат со всех сторон легким взглядом.
Наконец-то повернув снимок лицевой стороной, школьница чуть прищурила свой взор вглядываясь в линии мертвого упавшего тела на снимке, оно было снято из места, ограничивающего обзор. Творец будто прятался от чего-то, взглянув на задний фон смертного портрета одной из учениц в этой школе, в голову пришло осознание места убийства, словно получая заветный толчок в игре с целью найти убийцу, но здесь что-то пострашнее маньяка и больного сознания чей-то тушки. Множество винтовок стояли в стеклянных шкафах около стенки, а тренировочный подвал едва освещался маленькими желтыми лампочками, дающих теплых красок окружающей бесцветной местности. Остальная информация уже в основном была известна девушке, просто множество листов с более большим списком всех классов в столь огромной школе, это оправдывало вес и размеры конверта. Проводя указательным пальцем по одной из черно-белых бумажек, девушка резко наклонила головой в сторону, будто угождая своему нервному тику. Она чуть прикрыла глаза, пытаясь отвлечься от груза информации, что повисла неприятным моральным весом.
Хотелось забыться, вернувшись в блаженное незнание, закрывая рамки разума от некого вселенного осознания тошнотворной истины, а может просто растратить нотки безумия, звучавших неприятной трелью струн, словно музыкант неправильно извлекал звук из своего инструмента. Струны порвались резким постукиванием в дверь.
Чуть ли не падая со стула, девушка, придерживаясь за кровать, быстро вернулась в устойчивое положение и немного наклоняясь талией вперед, направилась быстрыми и широкими шагами к двери. Преодолев столь короткое расстояние за два рывка, дама чуть приоткрыла дверь, оставляя небольшое расстояние, так чтобы собеседнику была видна лишь тонкая полоска ее лица. Перед глазами предстала вечно неунывающая блондинка, на её лице была неловкая улыбка, она потирала собственный затылок в некой озадаченности.
— Тебя не было на занятиях?! — быстро сменила настрой одноклассница. Она то ли спрашивая, то ли подтверждая свое высказывание произнесла светловолосая макушка, утыкаясь обеими руками в бок, чуть наклоняясь вперед, словно демонстрируя несуществующую доминацию над собеседником.
— Ты плохо себя чувствуешь?! Ты была такая бледная сегодня! — уже с нотками волнения, с легким напевом приближающихся слез произнесла одноклассница, быстро меняя свою позу, подобно игрушечной кукле, которой вывернули конечности единым и ловким движением, она нервно потирала свою руку на уровне локтя, стояв уже с немного скрюченной спиной.
— Д-да…
— Ох, я наверное разбудила тебя! Иди спи! Я принесу тебе что-нибудь из лекарств! — голос скакал словно произведение от нижней к верхней октаве. Меняя тоску, на указательный тон и на заботливо-веселый. Подобно стаккато в напеве ее голоса, она кроликом попрыгала по скрипящему полу, направляясь кажись к выходу из общежития.
Сверхэмоциональность этой девчушки иногда капала на мозги и высасывала все возможные соки с жизненными силами, но в этот раз ее неусидчивость и вечные перелеты с темы на тему позволили избежать неприятного дотошного разговора, будь это кто-то другой, то разговор бы был не таким кротким. Тяжело вздохнув, девушка вновь захлопнула за собой дверь, прислонившись к ней ухом, выжидая, когда скрип половиц окончательно сменится песней тишины. Когда отрывистые шаги окончательно ушли в небытие, героиня оторвала свое ухо и вновь вернулась за насиженное место, ставя локти на узкое пространство заполненное множеством бумаг и зарываясь пальцами в волосы, она кинула тяжелый взгляд на часы, привезенные как сувенир из какого-то морского городка. Они медленным тиком оповещали о приближении к шестому часу вечера, едва секундная стрелка двинулась в сторону с противным скрипом, как резкое чувство дежавю ошарашило героиню, будто тупым ударом биты прилетело где-то сбоку, не отрывая очей от загрязненного стекла, за которым было фоновое изображение морских волн на которых лавировали тонкие части механизма, постоянно издавая противный тик, который вечно капающим краном давил на мозги, но столь привычная раздражительная музыка сменилась полной пустотой и неестественной тишиной.
Ни скребущего ветра за окном, который проникал в щели древнего подоконника, ни стука веток, пытающихся заглянуть в чью-либо комнату с призывом о чем-то, время должно было уже оповестить о приходе восемнадцати часов, но оно тягуче тянулось, не давая ощутить столь привычный ход минут.
Сглотнув ком в горле, с легким тремором, девушка ударилась головой об стол, падая лбом вниз, чувствуя приход острой головной боли, единождый удар биты сменился легкими манипуляциями с молотком, раздалбливающим черепную коробку на множество ощутимых, но нереальных мелких кусков черепушки, которые неприятными раздражителями царапали внутренности макушки вдобавок к болезненному, не иллюзорному молотку.
Сильнее вдавливаясь в стол съезжая локтями на узком пространстве, сдвигая и выкидывая тем самым множество бумажек на пол, дева в истеричном потоке мыслей начала биться головой об крепкую дубовую доску, вторя ударам фантомного оружия, словно параллельная игра в две руки пианистов, готовых слиться в одно, единое целое путем песни, настолько девушка мучилась своим наказаньем, боль от которого не сравнится с легкими и удовлетворяющими ударами об стол. Время потеряло свой ход, будто намеренно растягивая чужие страдания на больший срок. Тиканье часов послышалось вновь, подобно дьявольскому звону, звучащему из преисподней. Вторя секундным стрелкам, головная боль последним, самым мощным финальным аккордом, словно сильный добивающий удар орудия, дробящий скелетную коробушку до конца, прошла острой вспышкой, заставляя сцепить зубы, сдерживая болезненные стоны.
Когда тишина прервала размеренная и бытовая мелодия часов, девушка тяжело заныла, окончательно заваливаясь на стол и непроизвольно дёргая головой в сторону чуть ударяясь об ровную поверхность доски. Мучительные боли прошли, оставаясь слабым неприятным звоном в голове, смотря расфокусированным взглядом на старые пошарканные стены. Из носа подобно быстрому течению руки, хлынула кровь обильными струйками стекая по подбородку, капая на пару бумаг и листов, не валявшихся в хаосе на полу.
Перед глазами поплыла картинка, двоясь, идя странной линией горизонта, день пронесся в мыслях, будто последний эпизод жизненного пути перед неизбежной участью конца каждого. Медленно закрывая очи, дама окончательно выгрузила свое бренное тело на ровную дощатую поверхность, недовольно мыча что-то себе под нос, быстро погружаясь в скоротечный и нежеланный сон, вялость от которого разнеслась молнией по всему телу. Где-то на фоне был слышен монотонный и резкий звук звонка, оповещающий о конце учебного дня.
***
Громкий звон часов оповестил о том, что время перевалило за девять часов ночи, приподнимаясь грудью, используя локти как опору, девушка недовольно пробурчала себе под нос, щурясь, она сонно глянула на часы, быстрыми и резкими движениями протирая закрытые веки глазных яблок, вызывая будто вспышки салюта в полной темноте. Дева выгнулась назад, утыкаясь спиной в стул и потянулась вверх, вытягивая руки над собой и чуть наклоняясь в сторону с сопровождающей ее мелодией хруста костей, делая некое подобие физического упражнения. Мысли были подобно чистому листу, ощущение нахождения в мутной воде неприятно давило, застилая зрение мутной пеленой, день остался пустой ячейкой в архиве, мелькали лишь обрывочные данные в виде коротких фотокарточек, всплывающих в сознании размытым пятном, чуть поведя ногой, чувствуя непривычную тяжесть обуви, девушка вопросительно подняла бровь, словно вопрошая у самой себя о произошедшем. Над столиком висело небольшое зеркальце, прикреплённое ржавым гвоздем в стену, к тому же оно все было заляпано от многочисленных смазанных отпечатков пальцев, повернувшись к нему ученица неловко провела пальцами по носогубной складке прикасаясь к кровавым засохшим разводам. Медленно поднимаясь из-за стола и разбрасывая и скидывая часть оставшихся бумаг на пол, она посмотрела на множество листов, лежащих по всей комнате. Руки подняли маленький квадратик, который отличался своими размерами от множества более больших и тонких. Дама повернула лицевой стороной снимок, девушка чуть подпрыгнула на месте, отшатываясь назад и врезаясь в тонкую стенку лопатками. В голове, непонятливым по кадровым шоу, словно арт-хаус, созданный безумцем в каком-то ненормальном творческом порыве мелькали различные отрывки воспоминаний. Это был словно сгоревший архив, лишь некоторые рукописи определённых моментов сохранились с четким значением и смыслом, в первозданном виде, другая же часть книг была безнадежно утеряна как и ценная информация некогда записанная на их страницах. Сжимая пальцы, словно пытаясь удержаться за ровную поверхность стен. Истеричный ритм дыхания и волнение накатили новой волной, неощутимо давая под дых. Шатающейся походкой, придерживаясь кончиками пальцев за стену, девушка пошагала прочь из комнаты, наполненной музыкой страха и ужаса. Захлопнув за собой дверь, не удерживая должностного равновесия, ноги словно перестали выполнять должные функции, тяжёлой походкой жительница комнаты «216» направилась по скрипучему полу в другой конец коридора, внимательно смотря и изучая каждый свой шаг, словно это поможет телу, сконцетрироваться, вновь начать перемещаться как прежде. Ноги двигались вперёд огромными разрывами, словно желая сесть на шпагат, порой это были мелкие неуверенные шаги, если нижние отростки отказывались смещаться с места, тяжелей гирей приковывая к одному месту. Медленно добравшись до противоположной стороны помещения, девушка на более прямых ногах зашла в комнату со множеством душевых, разделенных небольшими стенками между друг другом, около каждого «отсека» висела занавеска из плотной ткани оливкого цвета, шторы позволяли скрыть свое обнаженное тело от посторонних нежеланных глаз, но также не пропускали и так не многочисленный свет, приходилось мыться в полумраке пытаясь что-то разглядеть в маленьком пространстве кабинки. Пройдя к раковинам, образующим небольшой ряд, девушка повернула кран одной из них, прикладывая силу к открытию напора воды, подставив правую руку под струю холодного потока, а другой облокачиваясь на край квадратного куска железа, покрытого белой краской, девушка зачерпнув немного жидкости, провела с нажимом по лицу растирая засохшую кровь, повторив машинальное действо несколько раз, дама встряхнула рукой, сбрасывая небольшие капельки воды с ткани и лёгким взглядом, она окинула свое очертание в зеркале, подцепив длинную челку, девушка провела влажной рукой по ней против линии роста волос. Смотря пустым и безразличным взглядом в свое отражение. Силы были исчерпаны этим днём, от событий остались подобно вырезке из цветной бумаги, лишь небольшие полоски лишнего мусора. Вздохнув и слабо вдарив себе по щекам, словно приводя в чувство, школьница отпустила раковину и преодолев расстояние в несколько маленьких шажков, дева потянула на себя дверь за серебристую ручку, встречаясь лицом к лицу с одноклассницей, которую будто магнитом тянуло к героине. Та загадочно улыбнулась и тыкнула в щеку напротив своим пальцем, размахивая письмом с кучей сердечек нарисованных витиеватых почерком. — Ну и ну! Тебе пишут любовные послания, а ты такое от меня скрываешь! — задорно начала девчушка, повышая голос ниже к концу фразы, злобно утыкаясь руками в свои тонкие и стройные бока. — Тебе стало лучше! Твой цвет лица стал более естественным — восторженно на музыкальный мотив протянула блондиночка, проведя тыльной стороне руки по лицу, очерчивая своими костяшками границы чужого лица. — Да, мне стало лучше. Я даже не знала, что получаю подобные письма. — словно пытаясь отмахнуться от заботы наседающей матери проронила девушка. — Ну-ну, наверняка за такой красавицей гоняется куча людишек! — это уже больше было похоже на манер бабушки, воспевающей оду своему единственному внуку или внучке. — Гхм, за кем и ходят поклонники, так это только за тобой — неловко отшутилась владелица карих глазах, немного махая рукой перед своим лицом, в то время как другая конечность просяще повисла открытой частью, ожидая ощутить небольшую тяжесть в своей ладони. Светловолосая дама слегка усмехнулась и загадочно продемонстрировала свою улыбку, вкладывая розоватый конверт в чужие конечности, и махнув рукой прощальным жестом, ученица быстро ретировалась, пожелав скорейшего выздоровления уже убегая, ее голос едва было слышно из-за привычной песни скрипучего пола. Немного отойдя в сторону от двери, дева завороженно провела рукой по цветной бумаге и нетерпеливо сорвала верхнюю часть конверта, выкидывая ее в рядом стоящее мусорное ведро, вытряхивая небольшой листочек девушка внимательно рассмотрела его бежевый цвет с красными чернилами высеченных на листе, принимаясь читать. «Чтоб избежать твоих мучений головных, забудь о чем-то столь ужасном просто. Невозможно — скажешь ты, на что я молча лишь в душе своей смеюсь, вторя твоей улыбке, средством медицинским обладаю я, да знаю место клада, но лишних глаз здесь слишком много, прочитан хаотичный список моих любовных мыслей и не раз, запрятал я, тот метод странный, но все-таки рабочий, как подарок нашего негласного союза душ хочу, замок, отнюдь, открыть Вам будет просто будет, скажу Вам место ненадёжно хранящее столь необходимый груз для нас» — не совсем поэтично гласило письмо, не нужно гадать на кофейной гуще чтобы понять его смысл, автор будто играл в разведчиков, пытаясь таким образом скрыть правду подражая неудачному любовному письму новичка, который даже не может сконцентрироваться на своих мыслях. На обратной стороне письма было написано место «великой тайны», оставив лишь содержимое лжепослания, девушка выбросила обёртку и торопливым шагом вышла из общежития.***
Быстро проводя вверх и вниз ладонями по плечам и предплечьям, давая небольшой разогрев холодному телу, девушка быстрым шагом направилась к еле живому амбару. Это был словно маленький сарай в загородном старом домике родственников, хранивший множество школьных вещей вещей вместо старых игрушек, которые так и не могут выкинуть: грабли, мячи, деревянное оружие для практики, декорации и множество вещей ещё, часть из которых несла непонятно какую функцию. Девушка медленно заходила за белую, уродливую и пошатнувшуюся стену, где-то посередине между линией конца деревянной конструкции и забором из проволоки, который отделял границу территории школы от других земель, стояла небольшая лопатка. На вид, максимум ее способностей — лепить замки в песочнице. Скоротечным взором осмотрев округу, девушка торопливым взглядом остановилась перед лопатой. Она неуверенно вытащила её из участка почвы, отмеченной сверху крестом. Ситуация подражала играм маленьких подобий человека, которые мыслили себя пиратами и охотниками за сокровищами. Взяв прибор в правую руку и подняв его на уровне руки, девушка недовольно окинула лопату взглядом. Помимо шума ветра и листы, спадающих с деревьев, теперь было слышно то, как кто-то копает, разрывая мягкий и рыхлый слой земли, девушка откидывала почву в сторону, продолжая моннотоную работу, она внимательно вглядывалась во все углубляющеюся ямку. Она уже довольно долго копало, появилась мысль о том, что даме повезло стать жертвой чего-то неудачного розыгрыша и теперь она как истинный глупец, одураченная мотивом любви и двойного сумасшествия N-ое время копала. Девушка будто копала себе могилу, по её внутренним ощущениям, так точно. Дрожащее тело не унималось, словно погруженное в вечную лихорадку. Приходилось сидеть на коленях, наклоняясь к углублению в земле, глубоко погружая свои руки внутрь из-за малых размеров лопаты. Уже хотелось бросить эту затею, поскольку уже прошло много времени и все было безрезультатно, но резко послышался характерный металлический звон, кончик лопаты врезался во что-то. Девушка молчаливо выразила свое удивление, ошарашенно поднимая брови в неком восторге к переносице. Копнув чуть по сторонам, дабы дешевое подобие ящика Пандоры можно было спокойно взять. Перед взглядом предстала ржавая коробка, на которой было будто ключом выцарапанно «216», отбросив лопату в сторону, ученица уселась на заднюю точку полностью, ветер скинул с лица лезущие пряди волос в сторону, словно лёгким и заботливым жестом, дрожащими руками открыв верхнюю крышку, девушке предстал небольшой розовый дневник с блёстками, что лежал во множестве красных пилюль, утопая в них словно в океане. Проведя пальцем по обложке записной книжки, по шероховатости ярких розоватых украшений, девушка подняла его за верхний уголок, удобнее укладывая в свои руки. Раскрыв обложку тетради, перед ней предстал короткий лаконичный текст, который был выведен красивым почерком, некоторые буквы красивой спиралью завивались на конце, вторя титрам каких-нибудь старых элегантных фильмов на пленке. У автора письма также были странные точки, с небольшим пространством внутри себя, изучив послание подобному неопытному криминалисту, девушка принялась его читать, оно гласило: «Эти таблетки — вызывают помутнение сознания, они помогут избавиться от дьявольских раскатов боли в теле。Если решитесь их пить, то это надо сделать перед 6-ю утра и вечера。Записывайте всю информацию сюда или в другое место。Удачи!» — к середине письмо начало скакать, будто писатель торопился как можно скорее либо оставить, может закончить, свое послание. Лишь последнее слово вторило началу письмо с его красивыми наклонами и формами. Девушка тяжело вздохнула внимательно смотря на содержимое коробки. Она вполне может сдаться взяв лишь таблетки и уйдя в сладкое незнание вновь. Но насколько это правильный путь? А может вдруг он есть и истинный? Горько усмехнувшись своим мыслям, героиня кинула блокнот в железную коробку, накрывая ее сверху крышкой, заботливо отряхивая землю и грязь, девушка прижала контейнер к себе одной рукой. Дама поднялась с земли, отряхивая свободной ладонью заднюю часть черноватой юбки, проводя ладонью по множеству складок. Кидая расфокусированный взгляд на место раскопок, фигура развернулась, вновь направляясь к зданию.
