Месть (Сборник Драбблов)

Закрой глаза, досчитай до десяти, Произнеси мое имя, ударь посильнее, поднеси пистолет к моему сердцу.

Бам!

Любовь — самоубийство.

***

1998 Восемнадцать с половиной — ничтожно мало. Особенно, когда по сценарию судьбы впереди у тебя вся жизнь. Ты не задумываешься о завтрашнем дне. Уверен, что новый день придет и все будет также хорошо, как и пять минут назад. Но вот ирония… для многих «завтра» не настает, а для некоторых оно успевает стать самым ужасным. — Виновен… Гарри уже не смотрит на судей, которые то и дело охают от очередного «правдивого» воспоминания Дамблдора, Уизли, Грейнджер, которые, как ни странно, ведут себя вполне естественно. Как будто все это «шоу» было изначально спланировано. Может… впрямь? И, честно говоря, мальчику-который-выжил уже все равно, какой еще грязью некогда друзья польют его. За несколько недель следствия он уже ничему не удивляется. Только, в груди изредка что-то покалывает. Словно кровоточащая рана, что никогда не зарастет. И перед глазами вновь она… Джинни. Гарри до сих пор помнит, как пахнет ее любимый розовый шарф и от этого становится тошно. Потому что она ни разу не присутствовала на суде. Вообще, последняя их встреча произошла, наверное, месяца два, а то и три назад. В тот день, когда Темный Лорд был повержен. И кто бы что не говорил, ненавидеть ее он не может… Никогда…

***

(Я иногда сочиняю на тебе четкую мишень, где много выстрелов в лицо, где ты умрешь наверняка, такой сюжет, сыграем?) Если бы год назад кто-нибудь сказал Гарри, что его друзья в скором будущем самым мерзким образом предадут его, то он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Потому что семь лет дружбы это вам не просто так, это уже роднит. От этого в разы больнее вспоминать заплаканное лицо Гермионы над изуродованным телом Рона. Печально, не правда ли? Вот только так все выглядело для судей, что вынесли ужаснейший для любого мага вердикт — Азкабан. — Это сделал Гарри Поттер… — Мальчик-который-выжил убийца и обманщик… — Он в разы хуже Воландеморта… Брюнет с силой сжал пальцы рук, что костяшки побелели. Все, что было раньше — вранье. Одно сплошное вранье. Он до сих пор удивлялся, как те, кого они считал своими друзьями, могли предать его, очернить и отправить гнить в места, откуда, как известно, вернуться можно лишь двумя способами. И мысль хоть об одном из них страшила парня. — Какого это, Поттер, гнить здесь, пока твои «друзья» забавляются на свободе, пользуясь плодами твоего труда? Гарри соврал бы, сказав, что доносящийся из самого темного угла камеры, куда не попадал солнечный свет, голос совсем не испугал его. Напротив, испугал, но не сильнее, чем встреча с Василиском или поиски философского камня. Поэтому, повернувшись вполоборота, юноша начал вглядываться в очертания своего соседа, о существовании которого он, кстати говоря, не знал до сегодняшнего дня, а точнее, уже почти вечера. — Не узнаешь? — раздался снова насмешливый голос. — Не думал, что ты сможешь забыть старого однокурсника, о семье которого так много хорошего говорил наш добрый, возьми его Мерлин, Дамблдор. — Малфой? Осознание того, что человек, больше похожий на измученную круциатусом жертву, на самом деле выходец из древнего аристократического рода, всегда кичившийся чистотой крови, никак до конца не приходило. — Приятно, наверное, да? Видеть меня таким? — вышедший из темноты, Драко все также надменно смотрел на окружавший его хаос. Как будто по-другому просто не умел. И даже довольно потрепанный вид не смущал юношу. — Нет, — говорит Поттер достаточно честно, чтобы продолжать смотреть широко распахнутыми глазами на того, кто за семь лет хорошенько успел помотать ему, Гарри, нервы, — как ты здесь оказался. — Долгая история… но для нас теперь в самый раз, — попытался пошутить экс-слизеринец, но тупая боль в груди, неожиданно давшая о себе знать, заставила его осесть на пол. Установившаяся тишина тяготила обоих, но еще больше то, о чем каждый из них страшился рассказать друг другу. Все-таки время, проведенное в Азкабане, сделало свое дело.

***

2004 Гарри заторможено смотрел перед собой, стараясь уже ничему не удивляться. Да и сил на удивление уже давно не было. — Кто? — голос его был хриплым и осипшим, но, кажется, инспектору не было до этого никакого дела. Мужчина средних лет продолжал перебирать кипы бумажек. — Конфиденциальная информация, — как ни в чем не бывало ответил инспектор, внимательно прочитывая строчку за строчкой на одном из документов. — И все же, — более настойчиво произнес юноша. — Не в моей компетенции, — устало вздохнув, продолжил, — девушка какая-то. Не знаю кого она из себя представляет, ничего не знаю. Только имя. Эстер. Еще вопросы? Поттер отрицательно мотнул головой, взяв лежащий перед ним желтый бумажный конверт и встав, вышел.

***

Двое мужчин, появившихся словно бы из ниоткуда, подозрительно озираясь по сторонам, прошествовали к одной из надгробных плит, размещенной почти в самом центре кладбища. — Зачем мы здесь? — спросил тот, что был повыше ростом и широк в плечах. Темноволосый мужчина, без слов вытащил длинную палочку, направив ее куда-то вдаль, где простирались невидимые для чужих глаз границы. Прошло совсем немного, прежде чем в воздухе появилось что-то отдаленно напоминающее склеп. Они зашагали дальше, обходя злополучную плиту, история которой будет затрагиваться чуть позже. Серая мрачная обитель душ, в которую вошли маги, неприятно удивляла своих редких посетителей. И сложившаяся сейчас ситуация была отнюдь не исключением…

***

Гарри сидел в одной из магловских гостиниц, глядя в одну точку. Нельзя было сказать, что все это нормально. Но и ненормальным Поттера-младшего назвать было трудно. За несколько лет, проведенных в окружении одних лишь дементоров, юноша научился концентрироваться и думать, при этом не подавая ни единого признака. Если раньше ему это давалось с большим трудом, то сейчас, было вполне естественным казались многие вещи. Вот и сейчас, сидя в потертом кресле, Гарри думал. Уже не как мальчишка с гриффиндора, а как человек, познавший сущность Драко Малфоя. Как оказалось, выходец из чистокровного рода хоть и был заносчивым, знал об окружении мальчик-который-выжил больше самого Поттера. И тут, надо сказать огромное спасибо Молли Уизли. Женщине, которая когда-то казалась ему, Гарри, идеальной мамой. Такой, какой у него самого не было. Он всегда удивлялся ее доброте к мальчику-сироте. Но во всем была своя загвоздка и тайна, которую от него скрывали. В дверь неожиданно постучали и Поттер, устало потерев переносицу, сказал бесцветным голосом войти. — Мистер Роджерс, — начала вошедшая пожилая дама. Именно так представился хозяйке гостиницы брюнет, посчитав, что пусть о нем в магловском мире почти ничего неизвестно, однако, любому магу, если на то будет причина, и без того не составит труда найти его, — к вам гость. Ждет внизу. — Хорошо, сейчас спущусь. Гарри глянул на хмурое небо и собирающиеся грозовые тучи и никак не мог понять, кому он мог понадобиться. Новость о его освобождении никак не могла так быстро облететь весь магический мир, если только, конечно, никто не следил за ним. Гарри спустился по винтовой лестнице на первый этаж, оглядывая небольшую, но довольно удобную гостиную. Она была выполнена в светло-коричневых тонах. Посередине стоял деревянный стол и стулья. На одном из них сидел неизвестный юноше мужчина. — Кто вы? — спросил Поттер, наблюдая за тем, как мужчина, вставая со стула и широко улыбаясь, хочет обнять его. Но парень не так глуп… после всего, — кто вы? — повторяет свой вопрос, заставляя неудавшегося гостя передернуться и отступить на шаг. — Гарри, — голос его кажется отдаленно знакомым, отчего где-то внутри начинает неприятно покалывать, словно разрывая сердце, — ты… не помнишь? Брюнет еще раз оглядывает незнакомца, находя в нем знакомые черты. Но в памяти всплывают только лишь размытые образы. — Это же я, Сириус, — наконец говорит мужчина и на какое-то мгновение повисает давящая на сознание тишина. Теперь уже настало время отходить назад Гарри, который, словно ошпаренный, отскакивает от собеседника. — Нет… нет, нет, нет… нет, — словно в бреду начинает повторять экс гриффиндорец, надеясь, что стоящий перед ним человек просто шутит. — Значит, это правда? Ты жив? Малфой говорил правду, — обреченно говорит волшебник, — обо всех. Садится на один из стульев. И понимает, что реакция довольно странная. Поверил слишком быстро, а тогда, год назад не верил. Когда в своем новоявленном соседе узнал Драко. Чуть головой об стенку не бился, но не верил… до последнего. Но с каждым днем пазлы боли, предательств и разочарований все больше походили на одну целую картину. Слишком реальную, чтобы этого не замечать. Блэк подошел к крестнику неспеша, словно боясь спугнуть. — Все не так, как ты думаешь. Гарри посмотрел на крестного, только теперь понимая, почему тот казался ему отдаленно знакомым. Сириус глаз не отвел, но было видно, какого труда ему стоит выдержать столь недоверчивый взгляд, полный презрения. — Я все объясню. Эти слова столь просты и в тоже время так ценны для Гарри, что на секунду, всего лишь на ничтожную секунду юноша вновь хочет обнять Блэка. Только вот порыв этот проходит с мимолетной скоростью, когда перед глазами встает образ мертвого мужчины, что был другом его отца, что был убит верной пожирательницей того-кого-нельзя-называть. — Где ты был, Сириус? Где?

***

— Значит, Малфой не врал, — Поттер вздыхает, слишком тихо, чтобы Блэк мог услышать. Но он услышал. Взглянул на крестника с болью и печалью, на которую, юноша уверен, способен лишь тот, кто умеет любить. По-отцовски так, что на душу опускается тяжеленный камень разочарований и пережитков прошлого, — меня все предали. Ну или почти все…

***

Джинни разлепила сонные глаза, жмурясь от слепящего солнца, лучи которого прокрались в самые укромные уголки комнаты. Раздраженно отбросив одеяло с причудливым узором, она, накинув халат и пушистые тапочки, легкой тенью прошмыгнула в открытую дверь ванной. Взглянув в зеркало, девушка испугалась. Темные круги под глазами и бледность кожи, которой, наверное, разве что аристократки вроде Малфой и Блэк позавидовали бы. Но столь «бесподобного» вида стоило ожидать. Последние месяцы ничего особо существенного Уизли не ела, а если ела, то потом долго корила себя из-за нестерпимой боли. Маггловские врачи, с которыми судьба столкнула бывшую гриффиндорку год назад, когда та переехала в Новый Орлеан. Вскоре к плохому аппетиту прибавилась апатия, ужасный сон, что и сном назвать было трудно. Голова начинала раскалываться и гудеть, рыжеволосая схватилась за пульсирующие виски, вдыхая мятный аромат геля для душа, что окутывал собой всё пространство вокруг. Через несколько мгновений крутанула вентиль и из крана потекла вода. Сначала холодная, что мурашки по коже прошлись целым табуном, потом теплая, отчего стало как-то удивительно хорошо. Плеснула в лицо водой, словно стараясь стереть с него это выражение… отрешенности? Но ничего не помогало. Становилось только хуже. Умер… Он умер… Умер из-за нее… Она не сумела спасти того, кого любила больше жизни. Предала себя… их… все, о чем они мечтали…

***

— Джослин, я знаю, что ты дома, открывай, — блондинка в очередной раз постучала, сдерживая себя от сильного пинка в дерево. Но ответа снова не последовало… — Фрей, ну открывай уже. Нам еще за платьями съездить надо и вообще… — но договорить девушка не смогла. Дверь, наконец, открыли. — Что ты знаешь о волшебстве? — спросила рыжеволосая, наблюдая за тем как Кристина, подобно мотыльку привлекаемому ярко-красным пламенем, крутится возле зеркала, рассматривая темно-лиловое платье, удачно облегающее ее стройную фигуру. — О волшебстве? — Фрей как-то странно взглянула на подругу, словно та говорила о чем-то невозможном. Для кого как. — Джослин, если бы не знала тебя, то подумала, что ты немного того, — девушка покрутила пальцем у виска, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Гневной тирады, смеха без причины… впрочем, чего угодно, только не полная пассивность. — Наверное, ты права, — слабо улыбнувшись, девушка смотрела в одну точку, словно жизнь покидала ее, — а еще я слабая. — Да что с тобой? — выйдя из примерочной, блондинка подошла к подруге, всматриваясь в ее зелёные, какие-то бездушные глаза, в которых не отражалось ни единой эмоции, — понимаю, тебе тяжело, потерять любимого… — Нет, не понимаешь. Никто не поймет… Хотелось закричать. До боли срывая голос, чтобы все услышали. (Это я его убила…) Но вместо этого лишь тень прежней Джиневры Молли Уизли, потухший огонь в глазах и огромная пропасть, в которую она норовит упасть. — Так какое платье ты хочешь купить? — собрав воедино остатки сил, «Джослин», коей ее теперь считали в магловском мире, попыталась если и не полностью вычеркнуть данную тему навсегда, то хотя бы перевести разговор в иное русло. — Ну… что-нибудь яркое, но не слишком. Сегодня ведь наше свидание. Знаешь, Зак очень хороший. И мне… правда хочется верить, что у нас всё выйдет… лучше, чем со Скоттом… — С учётом того, как именно его зовут, нетрудно было догадаться, чем именно всё… — Эй, ты что несёшь?! — Кристина легонько толкнула подругу в плечо. — Ну, извини. Сказала лишнего… — Ладно, проехали. К тому же, я всё ещё надеюсь, что ты согласишься составить нам компанию, правда? Помнишь? Ты ведь обещала! — Да-да, помню, — рыжеволосая устало закатила глаза. Честно говоря, мысль о двойном свидании приносила лишь тоску. Но… ради подруги девушка готова была потерпеть. В конце концов, не так уж это и трудно. Один вечер. Натянутая улыбка. Маска, за которой не разглядеть настоящего. И всё… Всё ведь? Правда?

***

Джинни идёт зеленый. Особенно к её глазам-изумрудам. Но ей нет до этого никакого дела. Какая вообще разница? Красива она или нет… итог всегда один. — Что ж, я немного волнуюсь, но уверена — всё будет хорошо. Должно быть. В конце концов, Алексу я, кажется, даже очень нравлюсь. А если ты понравишься Антонину и он тебе, тогда всё будет ещё лучше. Как в сказке прямо. — Да. Наверное. (Вот только добрые сказки бывают только в книжках, а в реальности они полны кошмаров) — Вот, видишь? Они сидят там, — подруга указала на столик возле окна. Это было двое молодых мужчин. Один — светлый и голубоглазый, все кавалеры Фрей обладали такими вот отличительными чертами. А второй — зеленоглазый брюнет. Он так напоминал ей… так напоминал… — Эй, с тобой всё в порядке? — из пучины воспоминаний Джинни вырвала подруга. Лже-Джослин вымученно улыбнулась. Что ж, придётся играть роль, раз уж пообещала. — Конечно. Всё хорошо. — Отлично. Он правда красавчик, да? — Джинни кивнула. Конечно, речь шла о Коноре Шелби, том самом блондине. Вообще-то, их Уизли не особо жаловала, уж очень они были похожи на Драко Малфоя. А с этим человеком у волшебницы были связаны не самые лучшие воспоминания. Через несколько минут они все сидели рядом, друг напротив друга. Джинни чувствовала себя как-то очень странно. — Я Гарри. Гарри Харрингтон, — её пробила мелкая дрожь. Дышать становилось всё тяжелее. Уизли казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Любое имя. Любое. Но Гарри… это что, шутка такая? Или кара небесная? — С вами всё в порядке? - позже она узнает, что это его второе имя. — Д-да, просто… — Чтобы не было никаких недопониманий, — решила ответить вместо подруги Кристина, — Джослин потеряла своего жениха. — Потеряла? То есть… — Он умер, — вымолвила экс-гриффиндорка. — Соболезную. Это тяжёлая утрата. Я знаю. — Вы тоже потеряли кого-то? — Слишком многих, — казалось, в глазах Гарри скрыта вековая печаль и грусть. Словно он умудренный горьким опытом старик, а не молодой мужчина, у которого впереди вся жизнь. — Прошу прощения. Этот вопрос… я не должна была задавать его, — Джинни испытывала стыд и вину в одно и тоже время. Впрочем, казалось, новый знакомый как раз тот самый человек, с которым она может поделиться всеми своими бедами. — Нет, это было давно. По крайней мере, мне так кажется. — Боль от утраты близких никуда не уходит. Увы. — С этим трудно не согласиться. — Так… может быть, забудем о плохом? — Кристина похлопала в ладоши, призывая собравшихся провести время весело.

***

Джинни не знала, бывает ли такое. Можно ли спустя много лет «душевной смерти» вдруг взять и ожить. Должно быть, нечто похожее произошло с ней. Это было невероятно. С Харрингтоном девушка чувствовала себя по-настоящему счастливой. Словно… он был глотком свежего воздуха. — Спасибо. Спасибо, что помогаешь. Твоя поддержка мне очень нужна. — Правда? — Да! Целых шесть лет я думала, что всё хорошее в моей жизни закончилось. Я потеряла брата, маму и… возлюбленного. Это так ужасно. — Возлюбленного? Ты не делилась подробностями. Что произошло? — Ну… в общем… знаешь… — Уизли нервничала. — Если не хочешь, то… — Я хочу. Поделиться с кем-то. Но… не уверена, поймешь ли ты меня. Поймёшь ли правильно. — Я постараюсь, — поклянись он, Джинни не стала бы ничего говорить. В клятвы она уже давно не верила. Но Харрингтон казался ей действительно хорошим человеком. Они были знакомы уже целый год. И весь этот год прошёл словно во сне. Но это был не кошмар, а приятное сновидение. — Много лет назад я полюбила одного человека. Он был лучшим. Для меня. — Он был красив? Или, быть может, богат? — Красив, богат, а его слава простиралась так далеко, что временами становилось не по себе. Но… нет. Я полюбила его не из-за этого. Моя семья была довольно бедной, жили скромно, но в любви. И знаешь, тот мальчик, а познакомились с ним ещё в школе, он… так хорошо относился к нам. К маме, папе, братьям. И ко мне, конечно же. Ни слова о нашем бедственном положении. Я всегда смотрела на него и никак не могла понять — почему так? Многие презирали нас, однако не Гарри. — Гарри? — Ах, да, это его имя. Имя человека, которого я полюбила всем сердцем. Он погиб, в этом есть и моя вина. И… наверное, моё откровение кажется тебе странным, да? — Джинни стыдливо опустила взгляд. — Нет. Совсем нет. Думаю, не стоит так… мучиться. Да, ты многое потеряла, однако… у тебя есть ещё стимул жить. — Правда? — По крайней мере, у тебя есть я. Правда? — Уизли задумалась. Верно, Харрингтон поддерживал её, помогал. Наверное, это заслуживает уважения. — Да? — Да… Она и не предполагала, что делает. И не догадывалась даже, кто скрывается за маской нового знакомого. Старый друг, который успел стать возлюбленным и врагом. Что ж, он хочет отомстить всем тем, кто заставил его пройти через это. Но, не стоит торопиться. Гарри Поттер вернёт должок всем «друзьям', прежде же… нужно хорошенько повеселиться.