Всё включено

Всё как во сне. Депо пьян уже неделю. В голове страшная путаница — он словно тонет, но никак не может достигнуть дна. Его лёгкие заполняются водой, ему нечем дышать, а потом он резко вдыхает. И так заново, заново, заново. Пустота в доме отрезвляет его. Он орёт во всю глотку. Артём один в этих стенах — а, значит, может позволить себе всё, что угодно. Хотя в нынешнем состоянии он готов кричать в любом месте. Просто потому что ничего другого сделать уже не может. Всё посыпалось, как то ебучее стекло в офисе Глеба. В гребаном слоумо. Он не помнит, что было после этого. И не хотел бы помнить. Даже не знает, кто звонил родителям девушки, какую причину смерти им назвали, как прошли похороны, кто их организовал, было ли что-то в новостях. «Ты — убийца. Там должен был быть ты, но ты подставил её», — мерзкий голос твердит об этом и ночью, и днём. Впервые за долгие годы он не видел Голубина больше недели. И вообще никого из них. Ему тошно — и от себя, и от них. Очередной крик разрывает тишину, а на улице ему подвывают собственные собаки. Депо переворачивает весь дом в поисках ширки. Ещё одну ночь в таком состоянии он не переживёт. Просто покончит с этим раз и навсегда. Натыкаясь на зеркало, шатен успокаивается на пару минут. Боже, как он жалок. Засохшая кровь под носом и на белой рубашке. Лицо осело, глаза впали, щетина ему не идёт от слова совсем. Мужчина шарит по карманам в поисках пачки Собрания. Находит её влажной и смятой, швыряет в дальний угол комнаты. «Вокруг нас неизбежно будут умирать люди и чаще по нашей вине, чем естественной смертью», — как-то ляпнул Глеб в светской беседе. Да, блять. Спасибо, друг. Он садится напротив зеркала и всю ночь напролёт всматривается в себя. Будто пытается отыскать внутри ещё что-то живое. Это ему не помогает решительно ничем, кроме того, что Артём, наконец, засыпает на холодном полу гостиной. До этого утра он не задумывался о причинно-следственной связи этого события. Где-то подкоркой понимал, что пацаны уже этим занимаются, просто не впутывают его. Дают отойти. Вернуться в условную норму. Шатохин испытывает желание расхохотаться в голос — никто из них никогда не был в норме. На сегодня в нём не осталось уже человека: он буднично собирает вещи в химчистку, звонит в клининговую компанию, заказывая услугу на ближайшее время. Затем идёт в душ, смывая с себя всю грязь в тщетной попытке также избавиться от липкой горечи изнутри. Надевает новые брюки и белую футболку, вместо обычной накрахмаленной рубашки, записывается к барберу и выходит из дому, натянув на лицо огромные солнцезащитные очки. Вместо BMW выгоняет из автопарка свой первый Mercedes S-класса. Такой день. Закончив со всеми хозяйственными делами, он едет прямиком к Голубину в особняк, не надеясь его там встретить. Сил и желания появиться в клубе пока нет. Как ни странно, он всё же застает друга дома. Сгорбившийся блондин не сразу понимает, кто к нему вообще пришёл. — Брат, ты снова с нами? Рад тебя видеть, — он обнимает деревянного Шатохина. — Ты узнал что-то? — Кроме того, сколько стоит заменить это ебучее окно — ничего, — с глухим смешком сообщает Фара. — Блять, серьезно? За всю неделю — ничего?! Артём заводится с полуоборота, уже ища глазами, что бы разбить. В нём закипает ярость вперемешку с отчаянием. Приятель моментально сечёт это и удерживает за руки разбушевавшегося наркоторговца. — Спокойно, друже. Есть кое-что, что поможет тебе винить себя в этом чуть меньше, — говорит он с опаской, так как эта информация как раз входила в список того, что он не хотел озвучивать шатену. — На её месте должен был быть я. Тот обессилено оседает на пол. И с хуя ли ему должно стать от этих слов легче? Блять. Получается, они оба оказались не в том месте, не в то время. И ещё и жизнь лучшего друга под прицелом. Конечно, ему значительно лучше теперь! — Глеб, ей двадцать один год был, понимаешь? А в этом виноваты только мы с тобой. Вокруг нас люди мрут, как мухи! Пару месяцев назад Твет чуть кони не двинул, тоже из-за нас. Про остальных я, пожалуй, промолчу. Голубин садится рядом, приобнимая друга за плечи. — Помнишь, ради чего мы это начали? Не допустить ещё большего пиздеца. Без нас было бы ещё хуже, ты же знаешь. Мы изменим этот город, как только не останется тех уебков, которые хотят отжать то, что принадлежит нам. Ты всегда был нашим мозгом, это я ведь тут импульсивный придурок, верно? Неужели одна ситуация разъебёт тебя так, что ты похеришь всю ту работу, которая была проделана? Мысли Депо молниеносно сменяют одна другую. Напарник настроен утопически, в упор не видя обратную сторону монеты. Пытаясь навести порядок, они неизбежно творят ещё больший хаос. Решая, что сейчас он не готов размышлять на философские темы, Артём снова переходит к тому, что его действительно интересует. — Я спокойно воспринимаю смерти кого-то там по делу. Но не ребёнка, которого я взял на работу и нёс за него ответственность! Нужно выяснить, что к чему. То, что ты сказал, означает, что твоя жизнь тоже под угрозой. О её семье хоть позаботились? — Этим я и занимаюсь, — стаскивая ноутбук с дивана, оправдывается блондин. — С семьёй решили, конечно. За это Бейсик отвечал, уверен, что всё окей. Я выпишу им чек на любую сумму. Шатен скрипит зубами, но молчит. Типа бабки вернут родителям дочь, ага. Он с трудом усмиряет своего демона внутри и переводит взгляд на экран — там транслируются кадры с наружных камер возле клуба. — 168 часов видео? Ты что, из ума выжил?! Не мог что ли попросить Айсика всё это фильтрануть? — потрясённо восклицает он. — Это уже отфильтрованно… — Ну, тогда тащи второй ноут.

***

Знаете чувство, когда не можешь отличить приход от реальности? В следующие пару недель Депо не брезговал принимать всё подряд, в несоизмеримых количествах. Он без конца перебирал с дозой и блевал, перебирал и отключался. Несколько раз, по просьбе сердобольного блондина, приезжала Полина. Проводила с ним вечер, всячески пытаясь отвлечь. Колола ему что-то, не позволяя отправиться на тот свет. Но ему хотелось лишь сильнее, особенно в связке с любой наркотой. Как-то во время очередного угара он извиняется перед подругой за то, что полтора месяца назад вынудил её отправиться на проживание к Голубину. Корит себя, но тут же справедливо замечает, что если бы не её изначальная строптивость, то им бы никогда не пришлось оказаться в этой ситуации. — В извинениях тебе никогда не было равных, знаешь? — недовольно фыркает та, обмякая рядом на диване с бутылкой вина. Приподнимает её, делая очередной глоток. Рукав рубашки натягивается, являя внимательному взору Артёма явные синяки на запястье, уже отливающие фиолетовым. Он отрывает голову от подушки, в миг становясь серьёзным. — Откуда это? — А сам не догадаешься? В девичьем голосе странная печальная насмешка. Она складывает руки на груди, но быстро сдаётся под его настойчивым взглядом. Вспоминает, что парень успел пропустить, пока отсиживается тут дома в одного. Павлина рассказывает о том, как прошли первые недели в клубе. Про холодность Глеба, его вечные дела и показательный игнор в её адрес. Как потом у неё сдали нервы, и она принялась испытывать их обоих на прочность. Флиртовала с работниками стрипушника, ходила в откровенных нарядах. У блондина — ноль реакции. Только выражение проклятого самодовольства, намертво прилипшее к лицу. Он молчал и по-прежнему обходил стороной бывшую спальню. Ему нужно было, чтобы девушка сама сделала первый шаг. Вот только она неверно распознала его сигналы, чрезмерно накрутив себя по другому поводу. Ей казалось, что он остыл к ней, что все его загоны и мысли об их совместном, прости господи, будущем испарились сами собой. Что теперь Фара просто держал её поблизости ради безопасности. Она не понимала, что творится в его голове, и потому строила свои теории. Но пролетела по всем фронтам, не угадав ни разу. Потому что тот вновь выжидал, терпеливо наблюдая за её действиями. И тут же вмешался, расставив всё по своим местам, как только ему показалось, что брюнетка перешла грань допустимого. Через месяц после переезда она отправилась на ужин с одним из барменов. Следующим утром её с визгами разбудила Тарасова, потащив вниз. В главном зале за стойкой, развалившись в неестественной позе, сидел тот самый парнишка. Лужа крови, растёкшаяся по итальянскому мрамору, не оставляла сомнений в том, что произошло. Чуть позже Панк по секрету рассказал хирургу, что владелец клуба застрелил его лично прямо под конец рабочей смены после расхода всех клиентов. Той же ночью блондин объявился в спальне на чердаке, грозно сверкнув глазами в полумраке. — И что теперь? — с напором выпытывает Шатохин, начиная переживать. — У него опять шарики за ролики заехали? Я его, блять, сам грохну! — Угомонись, Ромео, — с улыбкой осаживает подруга. — Всё в порядке, ну, относительно. Тот раз был просто показательной поркой. — А это, сейчас? — Наручники оказались слишком тугими. Да расслабься ты! Никто меня не бьёт. Как выяснилось, мы оба с Глебом любим секс на грани. — На грани чего? Нормальности? — Депо ухмыляется, украдкой выдохнув. — Я знаю его примочки. Он привык доминировать. — Ну, а я больше предпочитаю подчиняться, — девушка игриво подмигивает. Господи. Не зря она зацепила Фару с первого взгляда. Рыбак рыбака… У того проблем с самовыражением никогда не было. Раньше все видели следы его эмоций на танцовщицах. Теперь — только на Павлиной, которая решила сыграть в Христа Спасителя всех проституток Петербурга, взяв огонь на себя. Пока команда ищет необходимые зацепки, Артём продолжает торчать дома, избегая чужого общества. Друзья замечают его депрессивное состояние, силясь помочь, но натыкаются только на вежливые отмазки. Показушность и фальшь каждого «Всё в порядке» настолько очевидна, что уже даже Глеб раздражённо затыкает ему рот. Стоит начать с того, что все удивлены гораздо больше сценарию первой недели, чем последующих. Никто не ждал от Шатохина такой чувствительной реакции. Да, они с Аней были хорошо знакомы, да, она слишком молода и да, совсем невиновна в том, что произошло. Никто не думал, что шатен будет вести себя как нормальный, живой, скорбящий человек. Но потом он отошёл, и далее всё пошло по старому плану: бесконечные тусовки, беспорядочный секс, неконтролируемое желание крушить, драться и ссориться со всеми подряд. Full pack, в общем. Так как продвижения в выяснении того, чьих рук дело та злосчастная ситуация не было, Депо с каждым днём всё больше превращался в раннюю копию злого Голубина. Ещё чуть-чуть, и он начнёт убивать таек, что убирают у него дома. В очередную пятницу он опять едет в клуб, но не к напарнику. Там ему уже не рады после трёхдневного кокс-марафона. Юноша угощал всех направо и налево, создавая вокруг вакуум из тех, кто был с ним на одной волне. Устроил пару скандалов с клиентами, перепугал танцовщиц. Буда как раз посоветовал ему приятное заведение, куда всегда приходят отличные девчонки и которое не кишит особо знакомыми. Сейчас они вместе. Гриша сразу машет милой официантке, сообщая о готовности сделать заказ. Та записывает всё в маленький блокнотик, то и дело поглядывая на Шатохина. — Десерт даме не заставит себя ждать. Сегодня, — шепчет он ей, воспользовавшись тем, что брюнетка склонилась к столу. Артём — улыбается. Она — заливается краской. Позже он натягивает её внутри служебной каморки. На душе тотальная пустота. Становится ни чуть не легче, но именно такая жизнь ему приносит меньше разочарования и боли. Поэтому он продолжается следовать по проторенному пути.

***

За месяц до этого

Телефон летит в дальний угол помещения, с треском разбиваясь о стену. Мужчина подрывается из-за столика в кафе и вылетает наружу. Ведёт нервную и короткую беседу с охранником, ожидающим на улице. После, не медля, садится на пассажирское сидение Гелендвагена и уезжает. Следом за ним — две такие же тачки. — Почему, блять, вам ничего нельзя доверить? Вы не можете убрать вечно нетрезвого сопляка, которому и тридцати нет?! Сергей Шатохин в ярости. Он отвалил приличную сумму на эту спецоперацию, надеясь на то, что результат — более чем выгодное капиталовложение. Слабое сердце моментально даёт о себе знать, и плотный мужчина, 53 лет отроду, покрывается мерзкими каплями холодного пота. Ни на кого нельзя положиться… Всё нужно делать самому. Шатохин-старший делает пару телефонных звонков, используя связи в гос структурах. Наспех благодаря в ответ за всю полученную информацию, он чертит план-схему на клочке бумаги и выдыхает с облегчением. Паника отступает, пульс приходит в норму. — Теперь должно сработать. Мелкий Голубин не знал, какого врага нажил себе тогда, бросая Сергея на произвол судьбы. Но он ещё заставит его пожалеть, отобрав у блондина всё, что ему так дорого.