Холодные лучи

      Леша любил квартиру Нурика. Здесь всё было похоже на своего владельца — минималистично и просто. Вот только гобелен с бобрами не вписывался во всю эту атмосферу. Щербаков часто подкалывал из-за него Нурика. Тот обычно смеялся, а потом в сотый раз повторял, что это ещё дедов и он дыру в стене прикрывает. Поэтому про себя Лёша называл дом Нурика «Простоквашино» и плевать он хотел, что дыры в стене были у родителей «Дяди Феди» в квартире.       Сейчас Лёха не стал заострять внимание на обстановке в квартире, а просто пошёл вслед за Нуриком в комнату. «К бобрам идёшь» — подумал он.       Гобилен висел в спальне и зайдя туда сегодня, Лёша впервые не хотел шутить. Он нагнал Нурлана и снова обнял. Тот обнял в ответ.       Так они простояли минут десять. А потом Нурик попытался отодвинуться. Лёха предупреждающе зашипел но, из-за того, что упирался лицом в грудь Нурлана, звук получился сдавленным и глухим. Нурик начал ржать в голос и от вибраций его смеха, которые Лёша ощущал, ему было хорошо.       Приподняв голову Щербаков спросил:       — И чего ты ржёшь? Нурлан посмотрел на него — дорожки счастливых морщинок разбегались от сияющих глаз — и засмеялся снова, теснее прижав Щербакова и уткнувшись в плечо.       — Эй, ты там, наверху! Ты в порядке? — обеспокоено спросил Лёха.       — Ты как бобёр — ответил Нурик ехидно улыбаясь.       — Чё? — возмутился Щербаков       — Ты звук сейчас издал как бобер — объяснил Нурлан. Лёха посмотрел на него, как на самое прекрасное существо на свете, а потом перевел взгляд на гобелен и таинственно улыбнулся.       — Я бобер и ты бобер — давай строить хатку? И Нурик его поцеловал.