И пусть все увидят

      Самое раннее детское воспоминание Дэрила — как мама признаёт, что лучше бы он не появлялся на свет. Ему было пять лет. В тот день он убил первую в своей жизни белку из лука, который для него смастерил Мерл. Он притащил её домой в надежде заслужить похвалу от мамы. Как любому ребёнку, ему хотелось, чтобы хоть кто-то из родителей им гордился, а самостоятельно добыть себе пропитание было, по мнению Дэрила, весьма весомым достижением, особенно для мальчишки его скромной комплекции. «Лучше б я тебя не рожала» — всё, что он услышал.       Она никогда не била его, не оскорбляла, в отличие от папы. Однако с того самого случая с белкой Дэрил ни на секунду не сомневался, что любви к нему мать тоже не испытывала. Если день выдавался удачным — она вела себя отчуждённо, будто ей было всё равно, где он. В неудачные дни она делала вид, что его вовсе не существует. Ей было всё равно, накормлен ли он, одет ли. Она относилась к Дэрилу как к предмету мебели, или, если дела были совсем плохи, как к воздуху.       На самом деле, всё было не так уж и скверно. Дэрил был самодостаточным ребёнком и не особо нуждался в родительском внимании.       Но это безразличие матери и неприкрытая неприязнь отца навсегда остались в его памяти. Даже Мерл не очень-то заботился о нём, по крайней мере, пока Дэрил был маленьким. Однако, когда умерла мама, старший брат несколько исправился и стал куда внимательнее по отношению к младшему. Только он всё равно постоянно уходил, сколько бы Дэрил ни умолял не оставлять его одного. Может, Мерлу и было всё равно.       Если Дэрил и вынес что-то из детства, так это то, что как бы он ни старался, что бы ни делал — он не достоин любви.       Так что мужчина даже не удивляется, когда с утра, после проведённой в объятиях друг друга ночи, Рик отстраняется и не даёт ему себя поцеловать. — Вдруг кто-нибудь увидит, — мягко объясняет Рик. Дэрил бурчит под нос что-то невнятное, пожимает плечами и уходит на террасу — покурить и подумать. Вместо завтрака. Медленно, но верно, это входит в привычку.       Александрия ему по-прежнему не нравится, даже после того, что натворили эти ублюдки, «волки». Погибли люди, хорошие люди, многие из них не заслужили такой ужасной смерти. Может быть, всё было бы иначе — лучше, если бы их группа не поселилась тут. Если задуматься обо всём, что произошло за это время, начиная от истории с Питом Андерсоном и заканчивая резнёй с «волками» — начинает казаться, что куда бы они ни пришли, за ними по пятам следуют неприятности. Правда, раскаиваться уже поздно — назад всё равно уже ничего и никого не вернуть. Дэрилу кажется, что здесь они застряли навсегда: Александрии нужен лидер, и стать им может только Рик, несмотря на то, что первое впечатление он произвёл скверное.       Им пришлось приложить немалые усилия, чтобы заново отстроить Александрию, и теперь каждый непрестанно думает о повышении безопасности. Мало-помалу к новым реалиям привыкают все, даже те, кто считал, что в уютной райской Александрии ужасы апокалипсиса их не настигнут. Вооружённые часовые по несколько раз в день обходят все стены поселения по периметру. Каждые шесть часов небольшие группы выходят на разведку и прочёсывают окрестности, чтобы убедиться, что в лесу никто не бродит и не выискивает дыр в обороне городка. Во время одной из последних вылазок за припасами, Гленн и его группа нашли книги о строительстве, и теперь жители твёрдо намерены укрепить стены и оборону Александрии. Абрахам нашёл применение своему армейскому опыту и начал учить людей сражаться. Все они — одна большая семья, каждый вносит свой вклад в единое дело, и Александрия во всех смыслах стала их общим домом.       Честно сказать, у Дэрила никогда не было дома. Нет, конечно, в детстве была крыша над головой в виде паршивенького отцовского трейлера; потом фургон, который они с Мерлом делили большую часть сознательной жизни. Но ни первое, ни второе нельзя было назвать домом. То время, что они жили в тюрьме, приблизило его к понимаю того, что же такое дом и каким он должен быть, но те времена давно прошли. Александрия — она… в общем, здесь совсем не так. Но уже что-то. Здесь их семья в безопасности, по крайне мере, в большей безопасности, чем там, снаружи, в постоянных скитаниях. Карл этого заслуживает. Малышка Джудит этого заслуживает. Чёрт, да все они это заслужили — Мишон, Гленн и Мэгги, группа Абрахама. И Кэрол тоже, хоть она и ненавидит Александрию почти так же, как сам Дэрил. И Рик — он заслуживает быть тут, заслуживает возможность перевести дух и наконец отдохнуть. Все они прошли через ад — всё ради того, чтобы обрести свой тихий и мирный уголок.       Только в Александрии не обрести мир таким, как Дэрил Диксон.       Вчера вечером Рик поцеловал его здесь, на террасе собственного дома. Всё произошло совсем неожиданно. Сначала они обсуждали, как хорошо было бы укрепить стены Александрии цементным раствором, который им посчастливилось найти на складе недалеко от Ричмонда. Дэрил предложил план: он с группой на двух грузовиках объездят окрестности и соберут всё, что пригодится в строительстве и укреплении. И тут Рик неожиданно приблизился к Дэрилу, вдохнул, будто принюхиваясь (Дэрил подумал, что друг снова заведет свой старый разговор про душ, попросит его постараться и приспособиться к жизни в Александрии), и прижался своими губами к губам друга.       Недолгий поцелуй перевернул жизнь с ног на голову. Конечно, одним поцелуем не ограничилось. Дэрил никогда не испытывал острой потребности в физической близости, но с Риком он поддавался каждому прикосновению, отвечал на каждое движение; подчинялся каждому нетерпеливому приказу, горячим дыханием обжигавшим кожу. Последнюю неделю, месяц — чёрт возьми, все последние годы Дэрил знал: он никогда не сможет отказать Рику, о чём бы тот не попросил. Рик заменил ему семью, и не только: он стал чем-то большим. Дэрилу кажется, что… в общем, кажется, он по-настоящему любит Рика, чтобы это ни значило.       Только Рик, видимо, не разделяет его чувств — разве стал бы иначе противиться поцелую? Непонятно, что нашло на него прошлой ночью и заставило сблизиться с Дэрилом, должно быть, очередное помутнение рассудка. Да, такие помутнения случались с Риком в разных ситуациях, и не раз. Важно другое: сейчас Рик жалеет о случившемся. И почему Дэрил ни капли не удивлён?       Он не может понять только одного: почему так обидно? Может от того, что когда весь мир вокруг тебя рушится, как-то забываешь о своей ненужности? Вот и Дэрил на время совсем забыл о том, что его невозможно полюбить, и вчера ему даже на мгновение показалось, что Рик к нему неравнодушен. Показалось. Но кто виноват, что Дэрил готов бежать по первому зову? Рику просто нужно было с кем-нибудь переспать. Со времён событий в Александрии прошло немало времени, и с тех пор, как погибла блондинка… Рику просто не предоставлялось возможности. А Дэрил? Он всего-то пришёлся кстати: был рядом, был готов. В общем, вот и всё объяснение.       Дэрил со вздохом прикуривает и делает глубокую затяжку. На прошлой неделе Гленн и его ребята нашли целый блок модных сигарет с вишневым вкусом. Редкостная хрень, и Дэрил не может понять, как раньше за это платили такие деньжищи. Но в его положении выбирать не приходится. Никотин есть никотин. Раз других вариантов нет, значит, придётся травить организм этим ядом. В конце-концов, это всего лишь один из способов умереть в мире, которым правят мертвые. — Выглядишь дерьмово, — без обиняков заявляет Карл.       Дэрил, конечно, слышал шаги мальчика. После того, как Карл потерял глаз, ему стало труднее ориентироваться в пространстве, ни на что не натыкаясь по пути. Так что, теперь парень вполне может посоревноваться со своим неуклюжим отцом, от которого шума тоже, как от целого оркестра. В общем, мальчик потерял глубину восприятия мира и теперь видит мир ограниченно. Но то, что он остался в живых после такого выстрела в голову — настоящее чудо. Дэрил благодарен, что Карл выкарабкался. И дело не только в том, что потеряв его, Рик окончательно сломался бы. Нет, Дэрилу просто нравится этот мальчишка, искренне нравится. После всех, кого они потеряли, было бы невыносимо похоронить и его.       Самоуверенное поведение мальчика забавляет Дэрила. Он тушит сигарету о перила и в отместку поддразнивает Карла: — А твой отец знает, как ты разговариваешь?       Мальчик закатывает глаз. — У него есть дела поважнее, — отвечает он. Его юношеское лицо вдруг становится серьёзным, и он обеспокоенно добавляет: — Скажи, а он всегда был таким чокнутым? Я просто этого не замечал?       Дэрил качает головой.  — Не назвал бы его чокнутым, — отвечает он, — Ты же сам сказал: у него куча важных дел. На него столько всего наваливается, в таких условиях трудно думать… адекватно. Но он старается как может. И мы должны ему помочь, понимаешь? — Да, наверное. Не нужно было спрашивать у тебя про него… — бурчит Карл и тяжело вздыхает. — Почему это? — хмурится Дэрил. — Ну, потому что ты всегда будешь на его стороне. Что бы ни случилось, будешь его защищать. Даже если он и вправду чокнутый, — отвечает Карл так, будто говорит об очевидных вещах.       Неужели это действительно очевидно? Он всегда на стороне Рика, даже когда не согласен с ним. Наедине он не раз говорил Рику всё, что о нём думает, всё, что накопилось, но в кругу семьи Дэрил — преданный сторонник и защитник Рика. Жалкий пёс, вот он кто. Его все пинают и пинают, но жизнь ничему его не учит. Совсем ничему. — В этом нет ничего плохого, — добавляет Карл, будто стараясь ободрить Дэрила, дать ему понять, что не совсем уж он жалкий.       А может, Дэрилу и нужно это услышать. — Ну и что это значит? — мужчина не уверен, хочет ли знать ответ.       Карл внимательно смотрит на него. — Отцу нужно, чтобы кто-то был рядом. Человек, который удержит его от глупостей. Вот когда мы пришли в Александрию, он совсем потерялся. И тебя не было рядом. Мне кажется, просто не было того, кому он мог бы доверять, и… — Не похоже, что я был ему нужен, — перебивает Дэрил. — Да и сейчас не особо нужен. Твой отец покрепче всех нас будет, м? Нянька ему не нужна. — Ты любишь его? — без смущения, напрямую спрашивает Карл. Он смотрит Дэрилу прямо в глаза, будто забыл, что за такие глупые вопросы вообще-то и получить можно. — Я слышал, как они с Мишон разговаривали. Она сказала, что любишь, — добавляет мальчик. — Херню сказала… — бормочет Дэрил и закуривает ещё одну сигарету. — Я бы не был против. Так, просто чтобы ты знал, — успокаивает его Карл. — Я не против того, чтобы ты встречался с моим отцом. — И не надейся, — отчеканивает Дэрил. Выходит грубее, чем он хотел. Он делает глубокую затяжку и выдыхает, только когда в груди становится больно. Еще полчаса назад, до того, как Рик оттолкнул его на кухне, Дэрил был бы вне себя от радости, получив от Карла… благословление, что ли. Но теперь? Теперь уже не важно.       Наверняка Рик предпочитает женщин. А то, что произошло этой ночью — это всё из-за одиночества. Да они даже не переспали — так, сбросили пар, можно сказать, просто подрочили друг другу. У всех натуралов такое тысячу раз случалось и до конца света. Может, у Рика такое было и с Шейном, чёрт его знает, в общем. Да, после они заснули в обнимку, но, честно говоря, им не впервой было спать в одной постели и даже в объятиях друг друга. Чтобы согреться и защитить ближнего, часто приходилось держаться как можно ближе. Дэрил просто… как идиот пытался увидеть тайные смыслы. — Я удивлюсь, если вы не сойдетесь, — говорит Карл с ехидной улыбкой.       Дэрил тяжело вздыхает и решает сменить тему. — А почему ты вдруг заговорил про него? Ну, про то, что он рехнулся. — А, это… — с лица мальчика пропадает улыбка, — просто интересно. В нём всегда это было? Я про то, что он сделал. С ней. Она не отпускала меня, и он… Ты не видел, но то, как он на неё смотрел, его лицо в тот момент — мне стало страшно. А ведь он спасал меня.       О том, как погибла Джесси Андерсон, Дэрил слышал только от Рика, но и этого хватило. Не удивительно, что увиденное беспокоит Карла. Он и без того был напуган хаосом, царившим на улицах Александрии в тот день. Но увидеть, как твой отец без раздумий отрубает руку женщине, которая ему нравилась, и тем самым обрекает её на страшную смерть… такого ужаса никому не пожелаешь.       Сколько же ужаса пришлось увидеть мальчишке за свою жизнь! — Я же говорю, твоему отцу нелегко приходится, понимаешь? Ещё и потому, что он хочет защитить вас с сестрой. Людей, за которых он переживает. Он видит, что ты в опасности — ему сносит крышу, и он готов пойти на все. — И поэтому он так убил того мужика, Джо? — спрашивает Карл. — Ага, — отвечает Дэрил. Он бросает докуренную сигарету на землю и тушит бычок ботинком. Надо где-то найти пепельницу. Может, на кухне найдется что-нибудь подходящее — надо будет попозже поискать. — А я думал, он это сделал потому, что ты был в опасности, — признается Карл. Он поднимает руку, чтобы убрать волосы с лица, но промахивается и неслабо попадает себе по лбу. Однако мальчик не сдаётся, и вторая попытка оказывается удачной. — Не, это ради тебя. Твой папа всё сделает, чтобы вас уберечь. Тебя и малышку. Иногда может казаться, что он рехнулся, но чёрт, я бы предпочёл повёрнутого отца, который стоит за своих детей горой такому жестокому говнюку, как мой. Так что ты цени его, — говорит Дэрил и тут же понимает, что переборщил с откровенностью. Не нужно Карлу этого знать. Но теперь поздно — что сказано, то сказано, и теперь пусть парень сам решает, что с этой информацией делать.       И Карл решает. Он кивает, по-взрослому серьёзный, и улыбается. На его лице появляется озорная улыбка: — Ну, ты даже с таким дерьмовым отцом вырос нормальным, выходит, мне нечего бояться, да?       Дэрил открывает рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное и грубое в ответ (в шутку, конечно), но тут за ним распахивается дверь, и появляется Рик. В руке у него, судя по пару, кружка с чем-то горячим. — Вот ты где! — произносит мужчина с заметным облегчением в голосе. К удивлению Дэрила, он обращается не к Карлу. Всё внимание шерифа обращено на него. — Принёс тебе чаю. Добавил немного мёда, позаимствовал его из кладовки Кэрол. Ты же любишь сладкое. Только ей не говори, — просит Рик и протягивает кружку. Дэрил нервно облизывает губы и кивает. — Кхм, хорошо… — обещает он и берёт в руки кружку. Он бросает быстрый взгляд на Карла — тот пожимает плечами, но продолжает ухмыляться. Дэрил не знает, как реагировать. От такой явной заботы у него в груди что-то колет. Рик будто пытается загладить вину за то, что произошло утром. Но может Дэрилу просто хочется, чтобы это было правдой? Он делает глоток. Чай сладкий, как он любит, и, может, у него совсем поехала крыша, но он чувствует, как вместе с теплом от горячего напитка по телу разливается надежда. — Спасибо… — бормочет он, не убирая кружку от губ. Он смотрит на Рика и чувствует, как щеки покрываются румянцем. Сейчас он точно выглядит как полный дурак, но Рик всё равно улыбается. — Пожалуйста, — отвечает он и по-дружески хлопает Дэрила по плечу. — А для меня чаю нет, па? — с самодовольной улыбкой спрашивает Карл и многозначительно смотрит на Дэрила.       Рик зависает на секунду. — Я не знал, что ты тут, — он пожимает плечами. — Там полный чайник воды, налей себе сам.       Мальчик закатывает свой единственный глаз и уходит, но прежде бросает на Дэрила очередной двусмысленный взгляд. Рик сердито качает головой, выражая недовольство поведением сына, и снова переводит взгляд на Дэрила. — Я зря это сделал, — мягко произносит он.       Дэрил крепче сжимает кружку и отводит взгляд вниз. Ну вот и разговор, которого он подсознательно боялся. Сейчас Рик скажет, что произошедшее этой ночью — глупая ошибка, и Дэрила он воспринимает как близкого друга, не больше. Дэрил на секунду задумывается, может, вылить на себя кипяток из кружки и отсрочить неизбежное? Рик, конечно, не станет продолжать разговор, если Дэрил получит ожог. По крайней мере, он выиграет немного времени, пока будет отлёживаться, а потом — потом можно убежать, спрятаться. Можно укрыться в гараже у Аарона и Эрика и…       Нет, он не трус. Он всё, что угодно: белый отброс, необразованная деревенщина с самого дна, неумёха, не достойный любви, проклятый пидор — всё, что угодно, но не трус. Он примет правду, даже если знает, что она разобьёт ему сердце. Он смирится с этой правдой, как смирился с безразличием матери, с вечно распускающим руки отцом, с постоянными тычками и подколами со стороны Мерла. Он сможет и на этот раз.       Он примет правду.       Рик вздыхает и принимается разглядывать стену, словно не решаясь взглянуть Дэрилу в глаза. Он, конечно, не знает, что сейчас творится в душе у мужчины. — Не надо было тебя отталкивать, — говорит он с сожалением. Этого Дэрил не ожидал. — А лучше надо было тебя самому поцеловать, — добавляет Рик. — Я хотел, но я же идиот. О чём я думал вообще, не знаю.       Сердце Дэрила на секунду перестает биться. — Погоди-погоди. Ты… значит, ты меня не стесняешься? Ну, не жалеешь, что мы с тобой, ну, это… — Боже, Дэрил, нет, конечно не жалею! — восклицает Рик, и в голосе его чувствуется искренность. Он смотрит на друга, и его голубые глаза кажутся ещё ярче. У Дэрила кружится голова. — Я никогда тебя не стыдился — не важно, друзья мы, братья или… любовники. — добавляет Рик и осторожно касается ладони Дэрила, но не берёт его за руку. Дает Дэрилу возможность к отступлению, не хочет его смущать. В этом весь Рик. Всегда заботится. — Но утром… ты сказал… — с горечью в голосе напоминает Дэрил, и не может оторвать глаз от длинных грубых пальцев Рика, медленно скользящих по его руке. — Знаю. Это потому, что я идиот, — тут же заверяет его Рик. Свободной рукой он откидывает от лица свои заметно отросшие кудрявые волосы. — Слушай, ты же в курсе того, что… Того, что у нас было с Джесси, — продолжает мужчина, — знаешь, как всё начиналось и чем закончилось. И знаешь про нас с Лори, и как она… как она умерла. После всего этого я как будто убедил себя, что всё это произошло по моей вине. Они погибли из-за меня. И я подумал: если никто не узнает о том, что у меня внутри, если всё останется в секрете, то я смогу тебя обезопасить. Мне столько раз снилось, что тебя больше нет, что не мог смириться с тем, что и правда могу тебя потерять.       Дэрил хмурится. — Это просто… тупость какая-то, — отвечает он. —Да, знаю, — соглашается Рик, — поэтому и извиняюсь. Прости, что так глупо повёл себя утром. Прости, что заставил тебя подумать, что ты мне не нужен. Нужен. Я так долго хотел, чтобы ты был со мной, что в какой-то момент сжился с этой мыслью и перестал об этом думать. Принял её как должное, стал воспринимать как обыденность: любить детей, заботиться о семье, хотеть тебя. И вообще, я и не думал, что ты ко мне что-то чувствуешь. — Тогда ты точно идиот, — Дэрил с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. — Даже твой сын меня раскусил.       Он решает пойти по лёгкому пути и сознательно упоминает Карла. Ему трудно даются эмоциональные разговоры наподобие этого. Сердце так колотится в груди, что готово выпрыгнуть. Он боится, что эмоции его захлестнут. Ему радостно, но к горлу уже подступает комок слёз.       Рик улыбается и дает Дэрилу сменить тему. — Ну, Карл всё замечает и запоминает, — говорит он. — Не в меня пошёл, у меня память как у рыбки. Знаешь, мне кажется, он перенимает это от тебя. Учится у лучших.       Некоторое время они молчат. Это уютная тишина, не навязчивая, не внезапно повисшая. Они просто стоят, так близко, что касаются друг друга плечами. Дэрил потягивает чай. Горячий напиток приятной теплотой разливается внутри. Он чувствует плечо Рика своим плечом и наслаждается моментом. И сейчас Дэрил ненавидит Александрию чуточку меньше, чем двадцать минут назад. — Мне жаль, что с Джесси так получилось, — наконец допив чай, тихо произносит он.       С того дня прошло много времени, а он так ни разу не выразил своего сочувствия Рику. Ему не было дела до этой девушки, да она, собственно, никогда ему и не нравилась. Он считал Джесси слабой, недостойной внимания Рика. Но его никто не спрашивал, вот он и не говорил об этом. Просто делал вид, что не замечал её. Дэрил считал, что Рик не особо сильно дорожил ей, пока она была жива, поэтому и после её смерти решил не поднимать эту тему. До этого момента.       Рик хмыкает. — Я не любил её, не думай, — задумчиво произносит он. — Может и полюбил бы, встреться мы раньше, до всего этого. Может, поэтому мне хотелось, чтобы она была рядом? Она напоминала мне о том, каким мир был раньше. Какой могла бы быть Александрия и люди, которые здесь живут. Я не думал о будущем, и о настоящем не думал. Будто намертво застрял в прошлом, в голове крутились мысли только о нашем развалившимся с Лори браке. Я совсем запутался и натворил многого, о чём жалею. — Ага, — мягко соглашается Дэрил. Ему не хочется обижать Рика, но глупо отрицать, что у того и правда сорвало все стоп-краны, когда они попали в Александрию. — Мне как-то даже показалось, что ты превратился в Шейна. Даже твой сын иногда думает, что ты не в себе. Тебе надо собраться. Парнишка и так всякого повидал. Хватит с него, нельзя, чтобы он постоянно переживал за отца. — Я уже, — заверяет его Рик. — В смысле, уже взял себя в руки. Собрался. Я знаю, что с тех пор, как мы сюда попали, я наломал дров. И я жалею обо всём. Ну… почти обо всём, — он вдруг замолкает и облизывает губы.       Дэрил как заворожённый наблюдает за медленным движением языка мужчины. Единственный плюс того, что Рик сбрил бороду — теперь его губы видно гораздо лучше. Но с бородой он всё-таки нравился Дэрилу больше. Там, вечно на ногах и в поисках лучшей жизни, постоянно избитый, грязный и весь в крови — он был ближе к ним. К семье. Он был человеком, который может выжить несмотря ни на что, а не помощником шерифа из прошлой, давно забытой жизни. — О том, что было прошлой ночью не жалею, — продолжает Рик. Он смотрит на Дэрила с такой искренней честностью, что тому вспоминается день, когда гладко выбритый шериф Рик Граймс признался, глядя ему в глаза, что оставил Мерла на крыше в Атланте. — Я не жалею, что поцеловал тебя вчера, и уж точно не жалею, что провел ночь с тобой. Жалею, что сегодня утром так облажался. Могу я как-нибудь загладить вину?       Дэрил пожимает плечами с напускным безразличием. — Ну, вообще-то, всё еще утро… — невзначай замечает он. — Так и есть, — с усмешкой кивает Рик. Он притягивает Дэрила к себе, чтобы поцеловать как следует.       Идеальный поцелуй. Поначалу такой же нерешительный, мягкий, несколько обрывистый, как вчера, но как только Рик убеждается, что не получит в челюсть за свою наглость, его движения становятся смелее. Мужчина углубляет поцелуй и крепче обнимает Дэрила, прижимая его к себе. Когда тот поддаётся вперед, отвечая всем телом, с губ Рика срывается стон. Воодушевленный этим, Дэрил опускает ладонь на голову друга, на мягкие кудри, и увлечённо продолжает поцелуй. Пустая кружка шумно ударяется о деревянный пол террасы, но Дэрил не обращает на неё внимания, а освободившуюся руку кладёт на лицо Рика. Под пальцами ощущается лёгкая щетина и он хмыкает.       Поцелуй выходит, пожалуй, слишком страстным, и они, разгорячённые, наконец отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. С минуту Дэрил приходит в себя: сердце в груди колотится как бешенное. Он вдруг понимает, что всё это время они стояли у всех на виду: пожилая пара из соседнего дома мирно прогуливается по тротуару, ребятишки через дорогу играют во что-то, вроде пряток. Вдобавок к этому, их ведь могли видеть и из дома, на террасе которого они стоят — из кухни вид точно как на ладони, и кто угодно мог увидеть, как они стояли здесь в объятиях друг друга и целовались, а Рик… Рика это будто не волнует.       И в этот момент, словно прочитав мысли Дэрила, Рик поддаётся вперёд, прижимается своим лбом ко лбу мужчины и заливисто смеётся, когда тот, не в силах удержаться, целует его в кончик носа. Он кладет руку на затылок Дэрила и принимается кончиками пальцев поглаживать его волосы. — Ты не против, что все про нас узнают?       Тут же наружу пытается вырваться внутренний голос, тот, что постоянно твердит: «ты недостаточно хорош, умён, красив — недостаточно всё, тебя никто не полюбит». Он превращается в голос Мерла, уже почти забытый, далёкий отголосок прошлого, и Дэрил почти видит, как старший брат кричит ему, что это всё обман, надувательство — с чего это вдруг ты стал интересовать Рика? Нет, ты просто удобный вариант, тебя не нужно уламывать, но как только на горизонте появится новая Джесси, Рик тут же о тебе забудет и…       На этом моменте Дэрил затыкает назойливый голос. В нем говорит простая неуверенность в себе, это всё неправда. Рик смотрит на него, в его голубых глазах отражаются лучи уже почти полуденного солнца. Дэрил точно не знает, как выглядит любовь, но уверен, что примерно так. — Чёрт возьми, я не против, — отвечает он и снова целует Рика.