𝕒𝕦 𝕨𝕚𝕥𝕙 𝕒𝕥𝕖𝕖𝕫

с того дня прошло чуть больше месяца, уён с ёсаном поладили. всегда когда старший сидел один смотря телевизор, маленький уёни приходил к нему и без слов клал голову к тому на колени, тянул его руку к своим волосам, чтобы старший зарывался в них и ерошил. хоть юнхо наблюдал эту картину почти каждый вечер, но все равно всегда выглядывал из кухни, мягко улыбался и снова возвращался к приготовлению ужина. — ёсан такой тихий, как будто боится нас — в кухню входит минги, возможно только проснувшийся после сегодняшней тяжелой работы. целует мужа в лоб, садясь за стол — я почти закончил комнату для уёни, поэтому он может сегодня не спать в комнате ёсана — юнхо выключает газ и ставит кастрюлю полную лапшой на стол. чон улыбаясь кивает мужу и идет звать детей к ужину. через пару секунд в кухню влетает пищащий малыш уён, сразу запрыгивая на коленки папы минги. ёсан невинно улыбается и присаживается рядом с юнхо. после плотного ужина семья сидит в гостиной, минги дописывает какие-то документы по работе. юнхо с ёсаном пытаются научить маленького чона читать, но тот никак не горит желанием, бегает по дому и просит его догнать. — уён — тяжело выдыхает уставший ёсан, малыш вдруг замирает и бежит к кану. внезапно обнимает и почему-то шмыгает носиком. — братик, хёни, прости я не хотел, чтобы тебе было тяжело — ёсан поглаживает спинку младшего, успокаивая — малыш, иди ко мне — юнхо берет мальчика на руки и уводит в его комнату, укачивает. напевает ему немного забытую, тихую колыбельную — папочка, а ёсани-хен меня любит? — спрашивает уён, ложась в кроватку. юнхо включает кондиционер, так как в комнате немного душновато. — конечно любит, ты его младший братик — чтобы уснуть младшему чону требуется чуть меньше получаса, тихо закрывая дверь юнхо выходит в гостиную. — хен — слышится голос ёсана — мы можем поговорить? — юнхо неуверенно кивает и идет за сыном. они присаживаются в углу гостиной из которой нагло выгоняют минги. сидят некоторое время в тишине, пока кан собирается с мыслями. — хен, мне через неделю уже исполнится двадцать, и я пойму если вы захотите, чтобы я начал жить отдельно и самостоятельно — ёсан говорит тихо, неуверенно с опущенной головой. юнхо тяжело вздыхает, он знал что такой разговор все равно когда-нибудь произойдет. чон присаживается чуть ближе к кану, касается его руки и просит поднять взгляд на него. — ёсани — начинает чон, чуть сжав ладонь парня — прошу, прекрати думать, что мы тебя взяли только из-за жалости. после того дня, вы с уёни делаете меня самым счастливым человеком на свете. вы дарите этому дому уют и тепло. я хоть и пожил еще не долго, мне ведь только двадцать семь, но могу точно сказать, что после того как вы перешагнули порог этого дома, моя жизнь обрела еще один смысл. я знаю все, что произошло. что ты пережил и сколько терпел издевательств, но теперь это все позади, у тебя теперь есть мы — твоя семья. и уж точно не собираемся тебя отпускать — юнхо успокаивающе улыбается и поглаживает ладошки сына — хоть ты и не называешь нас с минги папами, но все же остаёшься нашим сыном — из угла выглядывает вздернутая макушка сона. минги выходит из угла и подходит к ёсану сразу заключая в объятья. юнхо чуть помедлив присоединяется к общим объятьям. — ты будешь счастлив, ёсан. мы тебе обещаем — минги протягивает парню мизинец, тот тихо хихикая, протягивает и свой закрепляя обещание. со стороны комнат слышится тихое мычание, кан уже хочет подорваться как его останавливает минги, говорит что сам сходит. юнхо благодарно кивает мужу, получив заранее легкий поцелуй в губы. ёсан на это демостративно прикрывает глаза рукой, бурча «ну не при ребенке же!» — хен, можно с тобой поделиться секретом? — тихо спрашивает ёсан, когда сон скрывается за поворотом в коридор. — только если сам хочешь — юнхо поднимается с дивана, машинально его поправляя. — мне кажется нравится, чонхо-хен — внезаппно сообщает кан, застав чона врасплох