Литературность

Как только девочки вышли из школы, то сразу же наткнулись на Черкашева. “Он… он такой красивый…”, - подумала Лена, смотря на кудрявые рыжие волосы Артема Артемовича, колыхающиеся на ветру. - Д-д-девочки, вы ничего не знаете о Черкашеве?, - смущенно обратилась к подругам Лена. - Ахахах, а что, он тебе понравился, Ленка?, - решила подколоть Тамила, - Ладно, он мне тоже нравится, симпотный. - Он у нас инфу ведет, - повернулась Соломея, - очень умный и добрый мужик, правда, не в моем вкусе. - Хихихи, еще бы… Ржачный препод. Вы видели как он одевается? Дико всрато, будто каждый день после школы ходит в поход… Трэш. А фляжка у него на ремне?! Интересно, что он в нее наливает, чтобы потом ходить на веселе и ржать без остановки… - Оооо, да. Он постоянно шутит, разные анекдоты травит. Смешной, - добавила Соломея. - Краш получается, - вбросила Шура на своем инопланетном языке, - ХИПСТЕР ЕЙ БОГУ… Девочки, не прекращая гоготать и восхвалять эстетику Черкашова, зашли в кофейню. Пока они делали заказ, случайно пришла Аня Дворикова. - Ооо, Аня!, - с неистовой радостью в глазах поздоровались Шура и Соломея. Тамила закатила глаза: “Привет-привет, какими судьбами? Давно ли ты в школку-то начала ходить?” - Ооой, девочки.. Не по своей воле я приперла, Малышкин, жучара, заставил сочинение ему написать, чтобы аттестовать. Лена испуганно обернулась, сказать, что она охренела - ничего не сказать. “Блять, блять, блять… Надеюсь, она ничего не заметила, ну не могла же…” - Посидишь с нами?, - предложила Шура, - а потом вместе поедем! Подруги прошли к столу. Попивая свой hot chocolate, они вновь начали обсуждать Черкашева, плавно перейдя к разговорам о сексуальных преподах. - Я такая хорни… Вы видели Сосискина? Ах, Боже мой, какой же он горячий… - Аня, во-первых, не упоминая имя Господа всуе, а, во-вторых, Владимир Никифорович - гей. Так что можешь не надеяться…, - не успела договорить Соломея, как ее перебили. - Ну фу, Сосискин… Ань, ты серьезно? По нему же видно, что он тугосеря, ахах, - поглумилась Тамила. - А… А может я люблю тугосерь! Может мне нравятся такие мужчины!, - обиделась простушка Аня. - Да уж…. Девочки, давайте не ссориться из-за Владимира Никифоровича, - сказала Лена, продолжая посматривать на Дворикову, пытаясь понять, заметила ли та ее в кабинете Малышкина или нет. - Кстати о геях! Меня тут пригласили в клуб, есть несколько билетов, на нас должно хватить. Не хотите?, - предложила Тамила. - Ну не знаю, гей-клуб - так себе место, мне кажется…, - возмутилась Соломея. - Чё? А ты давно к геям плохо относишься? Неужели наконец-то в Бога начала верить?, - Тамила залилась смехом. - К геям я отлично отношусь, однополая любовь, да и вообще любая - любовь, сердцу не прикажешь. Просто в гей-клубах о любви и речи быть не может: сплошной разврат и содомия… - Солома, ты же не пьешь? Просто мне, если честно, стремно идти туда в полностью пьяной компании: вдруг нам что-нибудь подсыпят…, - подумала Головач. - Да, ты права. Какой же из меня пастырь, если я отправляю своих овец к волкам? - Крииинж, ты что, считаешь нас своими овцами? Жесть… Вот это ты, конечно, зашкварилась сейчас. Дизлайк твоему вбросу, - возмутилась Шура. - Подруг, не думаю, что она это имела в виду… Хотя мне нравятся овечки…, - Аня умилилась. Тамила снова закатила глаза. - Ну так что, вы пойдете? Все, кроме Лены, согласились. Головач сидела, влюбленно смотря в даль: “Елена Черкашова…. Елена Малышкина….Елена Черкашова…” - Лен, ты слышишь? - А? Конечно, конечно. А что с Людой? - Д-д-думаю, она откажется, учитывая, как она себя сегодня чувствовала. Но я спрошу у нее вечером. - Эх….