exile.

– Ну что, малышка, предпоследний год начинается! Волнуешься? – светловолосая женщина ласково поглаживает плечи своей семнадцатилетней дочери.       Суматоха вокруг с трудом позволяет расслышать, что говорит рядом стоящий человек. Шум поезда, готовящегося к отправлению, голоса десятков семей, провожающих своих детей в далекое путешествие, смех, уханье сов, звон тележек. Зои уже в шестой раз оказывается на платформе 9 и 3/4, и каждый раз этот калейдоскоп звуков кажется ей все более невыносимым. Мама аккуратными пальцами убрала пару ворсинок с плеча темно-синего пальто своей дочери, а затем другой ладонью нежно провела по щеке подростка.       Элеонора Коэн всегда слыла сентиментальной женщиной, из-за чего прощания с единственным ребёнком всегда казались ей безумным испытанием. Трудно сказать, что Зои унаследовала подобную черту характера, но эмоциональности и энергичности у неё было не отнять. Правда, подъем в полшестого утра очень затруднял различное выражение эмоций. – Я бы сказала, что я не взволнована, а в предвкушении. Невозможно предугадать, каким сложится этот год в Хогвартсе, – отвечая на вопрос матери, Зои думала о сохранности своих чемоданов, ожидающих ее в купе. Уже через секунду девушка поняла, что не следовало этого говорить. – На самом деле, после весенних событий, я не особо хотела отпускать тебя в Хогвартс в этом году, – наступает этот ежегодный момент, когда к глазам мамы Зои подбегают слёзы, но уже основной причиной слёз становится вовсе не чувствительность матери, а её боязнь за своего ребёнка, – Держись рядом с профессором Снеггом, если начнётся что-то неладное. Мне спокойнее знать, что ты под его присмотром. – Ма-ам, – протянула Коэн, вытирая большим пальцем начавшие стекать слёзы с глаз матери, – Я очень сомневаюсь, что Волан-де-Морт, – на этих словах, как и большинство представителей магического мира, Элеонора тяжело вздохнула, – сунется к нам. Если что, то мы всей школой надерём ему задницу. – Зои Ли Коэн! Ты решила прогулять учебу, ещё даже не добравшись до школы? – из открытого окна поезда послышался добрый знакомый смех. – Драко Люциус Малфой, не уж то ты за лето так соскучился, раз не даёшь мне с мамой попрощаться? – крикнула темноволосая девушка, расплывшись в улыбке. Голос друга разрядил напряжение, как в голове слизеринки, так и между обеими дамами семейства Коэн. Мысленно девушка благодарила Малфоя за возможность избежать очередной тяжелый разговор, повторяющийся третью неделю. Блондин ответил ей все тем же радостным смешком и закрыл окно. – Драко - хороший мальчик, – с очевидным намеком пролепетала Элеонора, уже самостоятельно вытирая скатившиеся слёзы. – Мама, это мой друг, между нами ничего и быть не может, – хихикнув от абсурдности даже малейшей мысли об отношениях с Малфоем , ответила Коэн, – Я весь прошлый год наблюдала за тем, как на него пялилась Пэнси Паркинсон, да и он вроде на неё тоже.       Зелёные глаза девушки блеснули янтарём от вокзального освещения в тот момент, когда заметили ту самую Пэнси, заходящую в соседний вагон поезда. Спустя пару минут прощаний, Зои крепко чмокнула маму в щёку и уверенно ступила в сторону поезда. – Ну здравствуй, дружище, – отворив деревянную дверь, Зои тут же оказалась в крепких объятиях друга. В купе были лишь они вдвоём, что странно, ведь вокруг Драко постоянно крутилась его свита в лице Крэбба и Гойла. – Единственная причина, по которой я согласился ехать в Хогвартс в этом году, это ты, Коэн, – держа подругу в объятиях, пролепетал парень. На лице блондина красовалась полная радости, искренняя улыбка, но и пугающе потерянный взгляд. – Да ладно тебе, Хогвартс - не такое ужасное место, как ты считаешь. Через много лет, я думаю, будешь вспоминать это время и понимать, как было весело, – уже садясь напротив друга, отвечала девушка. Она сняла своё тёплое пальто, которое никогда так рано не надевала, но у лондонской погоды были свои планы на начало сентября. Поправив воротник чёрного кашемирового свитера, Зои подперла голову рукой и взглянула на Драко. Он невероятно возмужал за лето, казалось, что он повзрослел на несколько лет, хоть на самом деле они не виделись пару месяцев. Строгий черный костюм с таким же черным бадлоном, трость, идеально уложенные платиновые волосы. Зои могла почувствовать себя оборванкой рядом с другом, но её куда больше волновало озадаченное выражение лица Малфоя, не же ли его внешний вид. – Вряд ли, – усмехнулся парень, – Ты же знаешь, что Хогвартс для меня - лишь жалкая пародия школы, – на этом моменте его голос снизился, девушка напрягла слух, чтобы расслышать слова собеседника, – Возможно, через год, мне вообще не придётся сюда возвращаться.       Коэн напряглась, нахмурив свои темные брови, из-за чего на её лбу появилась забавная ямка. – В каком смысле, Драко? – Я тебе все обязательно расскажу, но позже, просто, – на секунду блондин замолк, отвёл взгляд и словно увидел что-то очень занимательное на полу, – Всё очень серьезно, – так же тихо после паузы отвечал блондин, уводя взгляд в сторону окна, за которым уже начинал мелькать Лондон, остававшийся позади. Дождь начинал тарабанить по стеклу, а пейзаж с городского сменился на луга и леса. – Ты же знаешь, как я переживаю за тебя, Драко, – взгляд Коэн был, как минимум, озабочен, – Я понимаю, что события в Министерстве Магии пошатнули нас всех, и твою семью в особенности. Мама не хотела меня пускать в этом году, она очень боится.       Зои перебил Малфой. – Держись рядом со мной, и тебя никто не тронет, Зои, – наконец-то взгляды двух друзей встретились. И взгляд Драко был не менее встревоженным, чем взгляд девушки. – Но ты же ведь знаешь мое отношение к Пожирателям Смерти и Волан-де-Морту, – тихо вздохнула она. Никогда она не боялась произносить это имя вслух, из-за чего неоднократно получала выговоры от преподавателей в школе волшебства.       В купе воцарилась назойливая тишина, оглушавшая сильнее любых криков и звонов. Аккомпанировал ей лишь стук дождевых капель. – Последнее, чего я хочу в этой жизни, это воевать против тебя, Зои, против своего единственного друга, – наконец-то всё так же серьезно ответил Малфой. – Да знаю я, знаю, – говоря это, Зои села к Малфою, обхватила его шею рукой и костяшками пальцев начала тереть его макушку, порча идеальную прическу. Купе наполнилось смехом этих двоих. – Коэн, прекрати! – вскрикнул парень, максимально наигранно пытаясь выбраться. А волшебница лишь смеялась и радовалась, что смогла сменить тему этого разговора. Она всегда переживала за Драко, из-за его семьи, из-за их преданности Тёмному Лорду, и из-за того, что, возможно, по этой причине их дружбе когда-то придёт конец.       История дружбы Драко и Зои берёт свое начало шесть лет назад, когда они оба впервые переступили порог Хогвартса. Они стояли рядом в очереди к Распределяющей Шляпе, и Коэн с полчаса выслушивала полушёпот Малфоя, который объяснял ей, почему он обязательно окажется на Слизерине. Он неоднократно упомянул чистоту своей крови, и то, как это важно. Не выдержав, Зои перебила его: – Да будь мы с тобой трижды чистокровными волшебниками, не факт, что мы будем достаточно могущественными, чтобы даже поднять предмет в воздух.       Через мгновение прозвучало имя девочки. Шляпа долго думала между Гриффиндором и Слизерином, говоря, что и там, и там её потенциал может раскрыться наилучшим образом. Девчушка храбра и принципиальна, но при этом невероятно умна и хитра. Спустя несколько секунд на весь зал раздалось лишь одно слово: – Слизерин!       Зал раздался овациями. Увидев радостные лица ребят со своего, теперь уже, факультета, Зои зашагала в их сторону. Её мама окончила Хогвартс, но вовсе не Слизерин, а Пуффендуй. А отец, произошедший от американского чистокровного рода волшебников Коэн, был выпускником Вампуса, факультета школы Ильвермони. Никакие кровные связи не могли указать на то, что Зои окажется на Слизерине, но это никак не тревожило её. Через несколько минут к ней подсел тот самый блондин, который объяснял ей свою "принадлежность" к факультету змей. На его лице светилась довольная улыбка. – Думаю, если мы оба окажемся по-настоящему безнадежными, то хотя бы не по раздельности, – уже тогда это было неожиданно услышать от невероятно самонадеянного Драко Малфоя. С этого момента они стали лучшими друзьями.       Драко знал, что отец Зои – мракоборец. Потом девочка узнала, что отец её друга – Пожиратель Смерти. Затем наступил третий курс. Самый ненавистный в воспоминаниях Коэн. Ведь спустя чуть меньше месяца, как она в третий раз за свою жизнь села в Хогвартс-Экспресс, её папа, талантливый мракоборец Эндрю Коэн погиб при выполнении задания. Только спустя полтора года Зои узнала, какого именно задания. Рейд на Пожирателей Смерти. Кого именно тогда ловил её отец Зои неизвестно. Но, что она знает точно, так это то, что её отец умер не от палочки Люциуса Малфоя. Это ей сообщил сам Драко.       В то время Коэн была раздавлена горем, ей прощались пропуски занятий и плохая успеваемость. Только спустя полтора года девушка смогла призвать патронуса. И единственным человеком, который ни на минуту её не оставил в то тяжёлое время, который заботился о ней и поддерживал, был тот самый Драко Малфой.       Как много у них было разговоров тогда. Как сильно молила Зои Драко не вступать в ряды Пожирателей. Сколько раз она объясняла ему, что это плохо, что всё это – тёмная сторона. Столько же раз она пыталась донести Малфою, что он – хороший человек, и то, что он поступит правильно, если не пойдёт на поводу у семьи. И Драко слушал её, но не всегда слышал.       А затем вернулся Волан-де-Морт. И в тот момент, глубоко-глубоко в душе Зои поселился тот самый страх, что когда-то ей придётся попрощаться с одним из самых дорогих ей людей.

***

      Зои всегда была рада вернуться в Хогвартс, хоть и не без малой тревоги, которая периодически посещала её последние три года. Небезосновательно, конечно же. Ей нравилась таинственность, которой обладали подземелья Слизерина в представлении учеников других факультетов. Зелёные витражи на окнах гостиной, обитые черной кожей диваны, вычурные гобелены, холодноватое пламя свечей, и тёмные каменные стены с искусной резьбой. Всё это выглядело по-настоящему волшебным, даже сказочным в глазах Коэн, поэтому она любила коротать время в слизеринской гостиной, сидя у камина и читая магловские книжки. – Зачем ты это читаешь? – постоянно спрашивал девушку Драко. – Интересно наблюдать, как они все выкручиваются из различных ситуаций без малейшего применения магии, – лепетала Зои, не отрываясь от чтения.       Поэтому и сейчас, в шестой раз приезжая в Хогвартс, Зои, как дитя, радуется своей кровати, стоящей рядом с окном, усыпанным изумрудной мозаикой. Белоснежные тёплые простыни так и манят скорее упасть на них, но для начала – праздничный ужин. Коэн аккуратно достала свою мантию с вышитой эмблемой, на которой красовалось изображение змеи. Надевая её перед зеркалом и поправляя свои тёмные вьющиеся волосы до плеч, волшебница держала в голове лишь одну мысль:       Пожалуйста, только без происшествий в этом году.       Большой зал тоже был одним из любимейших мест девушки, хоть она и не особо любила большие скопления людей. Но хогвартские традиции всегда отзывались теплом в её сердце, поэтому пропускать праздничные ужины считала чем-то непозволительным. В этом году атмосфера торжества была подпорчена. В воздухе витало напряжение, такое сильное, что из него вот-вот были готовы полететь шаровые молнии.       Но не смотря на это, войдя в зал, Зои тут же начала слышать, как её окликали и бежали здороваться бесчисленные знакомые и товарищи. Одной из первых была Гермиона, которая ещё сама не успела дойти до стола Гриффиндора. Затем ей в объятия полетели две девочки-близняшки второкурсницы, которые были дочерьми близкой подруги матери Коэн. Следующей была Полумна Лавгуд, которая обратила внимание на загоревшую кожу слизеринки и появившиеся на ее носу веснушки. Этим летом мама увезла Зои на Лазурное побережье, поскольку обеим нужно было отдохнуть от страшных новостей магического мира. Выслушав предупреждение от когтевранки насчёт опасности мозгошмыгов, Коэн наконец-то уселась за стол своего факультета.       Драко, который сидел прям напротив, был белее снега, и его взгляд был таким же пустым, как и отполированные до блеска тарелки учеников школы чародейства. – Ты в порядке? – дёрнув друга за рукав мантии, тихо спросила девушка. – Потом поговорим, – Драко вздохнул и опустил глаза в ту самую пустую тарелку. Правда, через мгновение его взгляд оживился. Малфой вздрогнул от испуга, когда голос Дамблдора разнесся по всему залу.       Начались бесчисленные приветствия, речи, распределения первокурсников. Профессор Снегг отныне являлся преподавателем по Защите от Тёмных Искусств, а новым учителем по Зельеварению стал профессор Слизнорт. Из рассказов Гермионы Грейнджер Зои помнила, что он преподавала этот предмет в Хогвартсе ранее, ещё у самогó Снегга. Не предав особого внимания подобной замене, Коэн послушала еще несколько искромётных фраз директора, а затем зал наполнился аплодисментами, и вместе с этим еда появилась на блюдах.       Новый учебный год начался.