Игры по чужим правилам

Александр затащил девушку на чердак и Агате это уже кое-что напоминало, только теперь ситуация была совершенно другой. — Поиграем? — усмехнулся парень, зажав девушку между своим телом и стеной, в то время как блондинка только хлопала глазками, косясь на дверь. — О нет, лилла каттен, не так быстро. Александр чуть отстранился, наблюдая за девушкой, которая совсем не выглядела напуганной. Она явно была заинтересована в том, что происходило, и это вызывало лишь усмешку у брюнета. — Ты решила выйти на тропу войны, малышка Агата? — Нильсен коснулся талии девушки кончиками пальцев, скользнул выше, и заглянув в глаза Харрис, нагло накрыл грудь девушки своей рукой, чуть сдавливая. — Мы можем играть вместе. — Не по твоим правилам, — буркнула девушка, но тело её подводило и она выгнулась навстречу парню. — Теперь, по моим, — шепнул Нильсен, обхватив бедра блондинки и резко посадив её на какой-то старый и пыльный комод. Он желал мести, хотел довести её до исступления, связать, наблюдать за агонией страсти, особенно, больше всего, его вывела из себя встреча в коридоре с Сэмом. То, что они ночами вместе «разговаривают», разжигало в Александре нешуточную ненависть. Агату он считал своей, пусть и негласно. Он и сам не понимал, что им руководило каждый раз, но когда она была рядом, когда не могла удержать свой острый язычок за зубами, в голове парня проскакивала мысль «моя девочка». Она имела характер, была непреклонна и подчинялась исключительно только ему, как сейчас. Агата была упёртой и этим сильно напоминала самого Нильсена. Девушка не вырывалась, хотя точно не могла не заметить, что её юбка уже поднялась почти к талии, а голую кожу бёдер холодил пыльный старый комод. — Что между тобой и Сэмом? — голубые глаза осматривали лицо девушки, в то время как проворные пальцы коснулись кромки трусиков Агаты. Свести ноги он ей не позволил, встав между ними, отчего девушка только недовольно цокнула, прищуриваясь. — А какое тебе дело? Она явно нарывалась и этим злила парня только сильнее. Коснувшись влажного пятна на трусиках, Александр усмехнулся. — Так быстро и просто? Я почти тебя не коснулся, а ты уже желаешь меня, — он проскользил губами по шее блондинки, отчего Агата откинула голову назад, закусывая губу и закатывая глаза. На него её тело реагировало слишком остро, словно она была небольшим огоньком и только с Алексом она горела ярче солнца. Алекс же чуть сильнее сжал кожу на молочных бёдрах, придвигаясь ближе и пройдясь языком по бьющейся венке на шее. Вкус и запах у девушки был индивидуальным — сладко-острым. Словно ваниль и специи, что чертовски не сочеталось в реальной жизни, но сочеталось идеально в ней. — Алекс, — томно шепнула девушка, вцепившись в плечи парня ногтями и буквально подпрыгнув, когда пальцы Александра миновали преграду в виде белья. — Тсс, naughty kattunge(1), — Нильсен горячо выдыхает Агате в губы, но поцеловать себя не позволяет, отстраняясь назад. Теперь дразнить её будет он. И уже установил правила тишины, но девушка всё равно тихо всхлипывает, но послушно пытается выполнять то, что он просил. Она знает желания Нильсена и сейчас она в его власти, но они никогда не перестанут бороться друг с другом. Именно поэтому они горят вместе, словно лава покинула жерло вулкана. — Ты говорила что-то об изучении шведского, — Александр резко схватив свободной рукой девушку за волосы и слабо потянул на себя, поцеловав в губы, пока другой рукой то ускорялся, то тормозил, когда чувствовал приближение разрядки девушки. Такое счастье он ей не подарит. Не так и не тут. И он умеет быть мстительным, тем более, она начала это первая. — Скажи что-нибудь. Голубоглазый спускается губами по подбородку Агаты, нажимая пальцами на ту точку, от которой её чуть подбрасывает вверх, а тихий стон всё равно срывается с искусанных губ. Он садист, он знает, как сильно она его желает и насколько она уже мокрая, но он не остановится, пока не почувствует удовлетворение. Она поступала, как хочет, слишком долго игралась, он имеет право получить свою плату за издевательства. — Агата, håll tyst(2), — хриплый голос Александра и шведский язык как никогда заставили девушку желать его ещё сильнее. Она была на краю, но с которого не могла упасть, пока наглый швед не позволит. — Скажи мне что-нибудь на шведском, каттен. — Ты только что заткнул меня, — рыкнула девушка, снова выгибаясь в руках парня, пытаясь коснуться грудью его тела, чтобы боль чуть спала. Она пылала от желания и для него она выглядела идеально. Горящие щёки, чуть влажные волосы, а глаза покрыты пеленой дикого желания. Она безрассудно царапала ногтями рубашку парня, словно истинная кошечка, и это заводило Нильсена всё больше. — Я сказал тебе быть тихой. Дорогая, это шведский язык, он сложный, — пояснил парень, чуть усмехаясь, ловя губами кончик носа девушки, а после — чуть прикусил, чем вызвал лёгкую дрожь в теле. Он лишь слабо скользил пальцами по желанию девушки, дожидаясь, пока она, наконец, скажет то, что он желает услышать. Вздохнув, девушка пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но Алекс отвлекал самым верным способом, отчего её дыхание срывалось на хрипы. — Jag vill ha dig, — выпалила Агата, без стеснения впиваясь взглядом в голубые глаза парня. — Jag vill ha dig, Alexander(3). Стоило Агате повторить уже более томно, как Алекс дёрнул трусики девушки, и они с треском порвались, оставшись в его руке бесформенной тряпочкой. — Чёрт, твои словечки на шведском звучат невероятно горячо, — слабо рычит Нильсен в губы Агаты, пока не прижимает её всем телом к стене, врываясь языком в горячую глубину рта. Девушка же, обхватывая голову парня руками, пропускает пряди волос сквозь пальцы. Его запах напоминал ей лес и животную страсть. Александр словно океан, который невозможно подчинить или изведать, а его глубины — губительны для всех, кто окажется рядом с ним. И он это знает, но не знает Агата, и ей плевать, пока она обнимает его и пока он целует её так сладко. — Александр, — хрипло шепчет девушка, когда пальцы парня ускоряются. Что-то в ней пробудило в нём нечто особенное, и он решил, что хочет увидеть, как она получит наслаждение в его руках, но, кажется, планам сбыться не суждено… Шаги за дверью заставляют парня остановиться и вовремя накрыть рот девушки ладонью, которая уже готова была разразиться бранью. Чёрт, ведь она была так близка… — Ты не понимаешь! — человек за дверью громко выкрикнул это, но тут же, заметно тише, продолжил: — Она всё ещё под подозрением, я не могу действовать, ведь тогда они начнут охоту за мной! Второго собеседника слышно не было, а значит, вывод напрашивался сам — говорили по телефону. Голос девушка узнать не могла, словно ему что-то мешало говорить: тряпка или же платок, который коверкал голос, но дыхание перехватило от осознания, что речь шла о ней. Она была права, в особняке и правда есть тот, кто виноват во всём, что происходит в её жизни. — Хорошо, я понял. Сделаю. Человек ещё был под дверью пару секунд, и когда ручка двери чуть повернулась, Агата сжалась, а Александр закрыл девушку полностью своим телом. Ему было важно, чтобы она была прикрыта от глаз других и сейчас дело не столько в том, в каком она положении, а в том, что этот человек мог желать ей смерти. Но дверь так и не отворилась, а человек, вскоре, ушёл. Выдохнув, Агата укусила парня за ладонь и когда Нильсен, зашипев, отошёл, она спрыгнула с тумбочки. Поправив юбку, Харрис закусила кончик ногтя большого пальца на руке и, как-то устало и грустно посмотрела на парня. — Кажется, это никогда не закончится.