Гравитация

Песня главы: Metallica — Nothig Else Matters

      Следующий год пролетел незаметно. Страна восстанавливалась после гражданской войны. На месте разрушенных городов в рекордные сроки возвысились новые небоскрёбы...       Сменился цикл.       Деревья сбросили листву и обрели её вновь, улицы полнились шумом, запахи вкусной еды и цветов перемешивались с детским смехом и наигранно строгими окриками взрослых.       Мир.       И спокойствие.       — Спасибо, что собрались здесь, на ежегодном представлении рейтинга героев! Мы уже опубликовали списки топ-сто, но трёх лучших мы держали в секрете!       Им лишь бы представление устроить. Будто и так не понятно.       — Начнём с конца! Итак! Один из лидеров «Фронта защиты», герой, не побоявшийся примерить на себя костюм мертвеца и инсценировать собственную смерть ради вскрытия злодейских планов, наша опора и защита. Третье место — Бест Джинс! – зал взорвался аплодисментами. Цунага вышел на сцену, сдержанно помахав рукой. – Ждём вашей пламенной речи, господин Хакамата, – ведущий дал ему микрофон.       — Надеюсь, в этом году единственной нашей проблемой будут поставки ткани на новые коллекции одежды.       — Как всегда метафорично, господин Хакамата.       — Я серьёзно.       — Ха-ха, да будет так, – не нашёлся, что ответить, конферансье. По огромному конференц-залу прошлись смешки. – Кхм, кхм, а мы продолжаем наше оглашение рейтинга! Теперь позвольте представить того, кто взлетел на второе место со скоростью ракеты, ведь он сам может двигаться быстрее любой машины. Он совсем юн, но уже спас страну и победил Все-За-Одного — герой Деку! – Мидория, чуть сгорбившись от неловкости, поднялся к Бест Джинсу. Ведущий тут же передал микрофон парню, терпеливо ожидая, пока тот придёт в себя и наконец выдавит из себя хоть слово.       — Эм, я... Спасибо, что были рядом. Я бы хотел, чтобы вы знали — каждая крупица моей силы принадлежит вам, – Изуку покраснел. – Это всё.       — Лаконично, господин Мидория.       — Больше мне нечего сказать, – зал долго аплодировал, восхищаясь скромностью человека, спасшего мир.       — Ну что ж, и последний в очереди, но первый в рейтинге! Тот, кто возглавил «Фронт защиты», организовал сопротивление в самые мрачные для Японии дни, отстроил заново комиссию по общественной безопасности, и всё это в двадцать шесть! Его не остановила даже потеря причуды… Герой номер один — Ястреб! – Кейго изящно приземлился на сцене. Журналисты сфокусировали свои объективы, не желая упустить из их вида ни секунды, а толпа буквально взревела. Однако стоило крылатому взять микрофон, как в зале стало катастрофически тихо. Все ждали шоу.       Только Ястреб почему-то не торопился начинать говорить.       Просто смотрел на недышащую толпу своими пронзительными янтарными глазами.       И молчал.       Ну и что мне им сказать?       — Знаете, я не подготовил красивую речь с благодарностью, – раздался мягкий тембр крылатого. – Я не считаю, что достоин стоять тут. Не буду говорить почему, вы и так знаете причины. Так что, когда я узнал о рейтинге, мне захотелось задать вам лишь один вопрос, – красноречивая пауза, – Вы там совсем охренели? – стоящие на сцене герои поперхнулись, вместе с закашлявшимся залом, и только Фумикаге с Мизу, стоящие вдали за толпой корреспондентов, громко шлёпнули себя ладонями по лицу. Кейго тяжело посмотрел на аудиторию ещё раз, а затем улыбнулся, озарив своим лучезарным теплом. – Но... Спасибо. Постараюсь не подвести.       И просто ушёл со сцены.       Фанаты решили, что это было его лучшее выступление.

***

      — Кейго, твою мать, что это было?! – накинулась за кулисами на новоиспечённого героя номер один Мизу.       — Моё искреннее непонимание происходящего.       — Да что не так-то?       — Что не так? Ты серьёзно? Да они с дуба рухнули! Решили, что сделать первым героем убийцу и сына маньяка — отличная идея! Чему они детей учат?       — После того, как ты сшил из рваных лоскутов сопротивление, – голос принадлежал Бест Джинсу, – а общественность узнала о истории с невероятным шпионажем в стане врага, тебя буквально обожествили. Ты обвёл вокруг пальца самых отъявленных преступников, идеально примерив на себя костюм злодея.       — И с каких это пор антигерои стали популярны?!       — Ты всегда умел задавать тренды, Кейго, – вторгся в разговор подошедший Фумикаге. Крылатый презрительно фыркнул и закатил глаза.       — О, совсем забыл, я же ещё и гей!       — Не гей, а демисексуал, – поправил герой тьмы.       — Да пофиг! Я сплю с мужиком!       — Спасибо, уж я-то в курсе, – засмеялся парень.       — Господин Таками, зря вы так удивляетесь, – Мидория тоже присоединился к шумному сборищу за сценой. Он подошёл, держа за руку немного стесняющуюся Урараку. Пусть Цукуёми не знал точно, когда начались их отношения, но был невероятно рад за друзей. – Фумикаге, конечно, на любителя, но всему миру на самом деле не важно, что вы делаете в обычной жизни. Ваши действия помогли вернуть доверие к героям и остановить злодейские планы. Вы буквально спасли нашу профессию.       — Без вас мы бы не смогли пережить этот ужасный год, – подтвердила Очако.       — Да пошли вы все к демонам! Задрали почести выдавать. Я просто хочу тихо свалить отсюда и надраться. Кто со мной? Так уж и быть, угощаю!       Выпить с героем номер один никто не отказался.

***

      — Кейго, ты правда заслужил своё звание. Хватит морозиться, ты новый символ мира! – наклюкавшаяся Мизу крайне агрессивно пыталась доказать свою позицию крылатому, тряся его за грудки.       — Мизу, символ мира — это белый голубь, Оллмайт или пусть даже зелёный кролик, – Ястреб ткнул в сторону краснеющего Изуку. – А я — символ войны. Эти крылья убивали, а руки этого мальца, – герой снова указал на смущающегося Мидорию, – даже в самый сложный момент не совершили преступление. Изуку мог просто свернуть шею Шигараки, но нет! Он его спас! Вот кто должен был стать номером один!       — Нет, господин Таками... – попробовал возразить Деку.       — Изуку, зови меня Кейго, мы с тобой на одном уровне.       — Я потому и не могу называть вас спокойно по имени, потому что без вас не было бы того, что мы сейчас имеем. Вы организовали новую систему защиты, переписали большое количество старых правил, нашли способ договориться с теми, кого раньше считали злодеями…       — Согласен, – серьёзно кивнул Фумикаге, подливающий осоловевшей Очако в пиалу. – Если бы Изуку просто «свернул шею Шигараки», это бы не решило глобальную проблему кризиса. То, что ВЗО стал возможен как феномен — проблема Японского общества. А ты показал пути разрешения тупика, в котором мы все оказались.       — Бля, это бесполезно. Я просто хочу в отпуск, Мизу, отпусти меня в отпуск, – заныл Кейго.       — Хрен тебе, ты видел свой график? Он до нового года расписан!       — Ну почему? Почему преступлений стало меньше, а работы больше? – Ястреб пустил скупую мужскую слезу и потянулся к новой банке с пивом. – Дайте мне умереть…       — Эй, ты на пиво так не налегай, от него смысла мало! Лучше вот, возьми рюмочку…       — Извините за вторжение.       В закрытую комнатку ресторана, где сидели герои, постучали, а затем дверь зашуршала по полозьям. Тут же показалась гетерохромная голова Шото Тодороки, а за ней ещё несколько весёлых морд из А-группы, правда одна из них выглядела не столь радушно.       — Дерьмодеку, мать твою, ты обошёл меня! Как ты мог, тварь! В следующем году, обещаю, это я стану героем номер два!       — Кажется, герой-номер-девять страдает* на задворках, – флегматично протянул Фумикаге, вызвав у Кейго приступ хохота.       — Да ты своё число видел? Кому из нас ещё с номером не повезло?!       — А мне нравится. Четыре**, хорошее число.       — Если бы я попал в логово злодеев, то камня на камне бы не оставил! А ты там несколько месяцев балду пинал!       — Бакуго, успокойся, Фумикаге действительно заслужил своё место в рейтинге, – еле сдерживая улыбку, заступился Шото, занявший седьмое*** место в топе.       — Меня не очень интересуют числа. Была бы моя воля, ушёл бы в тень, как Айзава-сенсей, – мрачно сказал Цукуёми, почесав причуду за клювом. – Но раз Кейго решил вести прозрачную политику геройств, то пришлось рассказать обо всём, что происходило во время подготовки к битве.       Почти обо всём.       — Да, ты постарался на славу, парень, – поддержал Бест Джинс.       — Ой, все мы знаем, что дело в смазливом личике, скрывавшемся за маской, – в сторону шепнул Граунд Зиро.       — Завидуешь? – пнул парня в бок Киришима, занявший пятнадцатое место.       В ответ раздалось только несколько взрывов, пришедших аккурат в заранее уплотнённую причудой ухмылку Красного Бунтаря.

***

      — Бляяяя, я в говно, – в зюзю пьяный Ястреб висел на плече абсолютно трезвого Цукуёми и хмельно улыбался своим птичьим мыслям.       — Кейго, приди в себя, уже все ушли, давай, нам тоже пора.       — А? Фумикаге? Нееет, я с тобой никуда не пойдууу. Ты, – плохо фокусирующийся номер один тыкнул пальцем в грудь мужа, – жопа пернатая, я тебе не доверяяяю! Я тебя всё ещё не простил!       — Святой Хотэй, Кейго, ты мне до конца жизни будешь это припоминать?       — Да! Ты!.. Да ты!.. Как ты мог его убить! – крылатый попытался сделать несколько попыток вырваться, но крепкие руки Фумикаге оказались сильнее жалких потуг пьяного героя обрести свободу. – Отпусти меня! Скотина! Предатель! Тварь! Будь проклят тот день, когда я встретил тебя!       — Опять двадцать пять… – обречённо вздохнул герой тьмы, аккуратно таща сопротивляющееся тело в сторону выхода из ресторана. Цукуёми надеялся, что прохладный осенний ночной воздух приведёт Кейго в чувства, но главное, чтобы этой крылатой катастрофе не приспичило полетать. Пьяный Ястреб в воздухе — слишком дискредитирующее новоиспечённого героя номер один зрелище. Слава богам, когда парни вывалились на безлюдную улицу, крылатый не заметил особой смены обстановки, продолжая самозабвенно поносить своего возлюбленного на чём свет стоит.       — Идиот! Придурок! Задница!..       — О, вы закончили? Помощь нужна?       — Да, пожалуйста.       — Сейчас, быстро докурю.       — …Ненавижу! Ненавижу!..       — Он снова свою шарманку завёл?       — Как видишь.       — И долго он тебе будет это припоминать?       — Не знаю, Тойя, не знаю, – вздохнул герой тьмы.       Кейго на секунду замолчал, глупо смотря на курящего у выхода из здания белобрысого парня.       — Тойя, Тойечка, Тойюшкааа… – крылатый вырвался из рук мужа и бросился на шею другу, зарыдав ему в плечо. Тот только презрительно поморщился, выбрасывая недокуренную сигарету и ловя плохо держащуюся вертикально тушку.       — Блядь, терпеть не могу, когда он в хлам, – фыркнул Тодороки.       — Он сейчас, по сути, и глава комиссии, и герой номер один… Не понимаю, как он вообще не спился от той нагрузки, которую испытывает, – грустно сказал Цукуёми.       — Ему пора научиться делегировать полномочия.       — Согласен.       — Слышишь нас, Кейго, – Тойя оторвал рыдающего парня от себя, – хватит перерабатывать. Вместо того, чтобы бухать, лучше бы пошёл и проспался.       — Тойяяя, Тойяяя!.. – крылатый продолжил пускать сопли. – Я так рад, что ты жииив! Я думал Фумикаге тебя убил! Мне было так грустнооо…       — Ёбнврот, птаха номер два, куда ты смотрел? Его от пива так обычно не несёт.       — Это Мизу и Бест Джинс ему саке налили, пока я отвлёкся, а потом он обратно шлифанул всё пивом.       — А, градус понизил, вот он курица тупая…       — Петух! Я петух! Я мужского пола!       — Да-да, петух, Кейго, как скажешь, – по-доброму улыбнулся Тодороки, закидывая руку крылатого на своё плечо. Фумикаге повторил то же самое действие с другой стороны.       — Ну что, потащили этого попугая? – смирившись со своей ролью ездовой лошади, усмехнулся Тойя.       — Ха, а что ещё остаётся? Потащили, – ответил ему герой тьмы.       Это был единственный раз, когда Фумикаге заставил Кейго трезветь самостоятельно.

***

      — Госпожа Тодороки...       — Кейго.       — Энджи...       — Я знаю.       — Он...       — Кейго. Я знаю.       Крылатый стоял у входа в дом семейства Тодороки спустя сутки после битвы. Перевязанный, избитый, кое-как подлатанный медиками, он склонил голову, потупив взор и сдерживая горе. Не в силах сказать слово и не в силах уйти. Он просто стоял напротив женщины, ставшей вдовой.       По его вине.       И молчал.       Тишина разъедала черепную коробку.       Ястреб сел на колени под испуганный вскрик Рей. Это всё, что он мог.       Женщина безуспешно попыталась помешать парню, но он коснулся лбом земли и выпалил в пол:       — Энджи умер, спасая меня, простите! Я не смог ничего сделать! Я ужасный и бесполезный герой!       — Кейго, пожалуйста, встань, – женщина присела рядом и мягко погладила крылатого по его светлым волосам.       — Я не могу! Как мне теперь смотреть вам в глаза, госпожа Тодороки?!       — Кейго, я с самого начала знала, на что шла, соглашаясь стать женой столь амбициозного человека, как мой муж. Я буду грустить по нему, но уверена, увидь он тебя сейчас, то точно бы был недоволен происходящим.       — Но, госпожа Тодороки…       — Вставай. И видеть тебя в таком положении не желаю! Ты сражался плечом к плечу с Энджи, и то, что он пожертвовал собой ради молодого поколения, значит, что он был настоящим героем, живущим во имя будущего, а не ради себя самого. Улыбнись, Кейго, – крылатый нехотя поднял голову, всё ещё сидя на коленях.       — Он был мне отцом. Но каков я как сын, если не смог защитить своего отца?       — А каков бы был Энджи, как отец, если бы не смог защитить тебя? Он уже наступал на эти грабли, мальчик. Пусть мы с ним не смогли спасти Тойю, но тебя нам тоже терять не хотелось. И я благодарна мужу за то, что он выбрал твою жизнь взамен на свою. Я ни за что не буду винить тебя в смерти Старателя.       — Пожалуйста, не говорите так.       — Что именно, Кейго?       — Про Тойю. Вы не потеряли его.       — Прости, мальчик, но Тойю уже правда не вернуть.       — Нет. Даби не вернуть.       — А Тойю? – забыла как дышать Рей.       А Тойя жив.

***

В день битвы с ВЗО.

      — Я никогда не прощу тебе это.       Сумасшедше улыбающийся Фумикаге медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь от накрывшей его эйфории. Как же ему чертовски хорошо сейчас. Убивать действительно великолепно.       Посмотрим, так же ли это великолепно, как воскрешать?       — Можешь не прощать, – кинул он через плечо и непринуждённо сел рядом с телом Даби. Действовать надо быстро, только вот эти перья у горла абсолютно не помогают.       — Фумикаге, отошёл от него, сейчас же.       — Нет, милый, если я отойду, то теневой контакт оборвётся.       — Какой, нахуй, теневой контакт?!       — Между мной и Тойей, – только сейчас Ястреб заметил полупрозрачный мостик между героем тьмы и Тодороки.       — Блядь. Что за херню ты творишь?!       — Кейго, не психуй. Он жив. Пока, – крылатый лишь гневно зарычал в ответ. – Просто доверься мне, – Цукуёми тяжело давалось одновременно говорить и следить за введённым в анабиоз Тойей, но он чувствовал, что если не объяснит всё сейчас, то дальше это обернётся лишними заботами. – Я замедлил всё процессы в его организме и прямо в данную секунду спасаю его мозг от гипоксии. Лучше помоги сделать так, чтобы медбригада признала его мёртвым.       Крылатый медленно отозвал свои перья.       — Фумикаге, ты больной... – в противовес значению слов, это было сказано с ноткой искреннего восхищения. Ястреб начал понимать суть происходящего.       — У меня был лучший учитель. Да и мне хотя бы не пришлось объяснять свой план Тойе, как ты это делал с Бест Джинсом, – Кейго приложил руку к лицу и обречённо усмехнулся. Его уделали. И не абы кто, а собственный муж. В очередной раз. Дожили.       — Ладно, всё остальное оставь мне.       Уже медленно ковыляя от Фумикаге, колдующего над телом друга, чтобы всё-таки встретить медбригаду, Кейго поймал себя на странной мысли: когда Фумикаге убивал Тойю прямо у него на глазах, крылатый будто заранее знал, что это инсценировка. Душа кричала, она разрывалась от страха и боли, а бессознательное, напротив, ехидно посмеивалось над орущим мозгом, безоговорочно доверяя герою тьмы, словно самому себе. И не просто доверяя, а будто зная, что он хочет сделать дальше.       Раньше такого не было.       Да, он верил и до этого, но чтобы так... Слепо? Сейчас Ястребу казалось, скажи Цукуёми: «Отрежь крылья и прыгни в жерло вулкана», – он бы сделал. Обматерил бы, конечно, но потом... Сделал.       От странных мыслей отвлёк шум рации. Медики были на подходе. Кейго переключил канал связного устройства на зашифрованный.       — Мизу, Ястреб. Приём, – зашумела передача, а через секунду раздался щелчок и радостные крики с другой стороны.       — Кейго! Боже, ты жив! Кейго! Где ты? Почему ты связываешься по этому каналу?       — Мизу, спокойно, времени мало. Слушай внимательно, когда я дам три сигнала, что бы не происходило, портуйся на три часа и триста метров по координатам базы, куда отправлялся отряд Эхо. Повтори.       — Когда получу три сигнала, телепортироваться на три часа и триста метров от конечных координат отряда Эхо, – чётко отрапортовала героиня.       — Отлично. Конец связи.       Крылатый только успел завершить переговоры и переключить рацию на общую волну, как тут же послышался вызов от медбригады. Кейго вылетел навстречу. Пусть сломанные рёбра отказывались дарить своему хозяину комфортный полёт, но времени было в обрез.       В первые секунды врачи опешили от представшего им зрелища. Целая база тщательно изуродованных огнём и мечом тел, а в центре — грозный, по уши перепачканный в крови герой тьмы, на руках у которого покоилось тело всемирно известного злодея, ставшего ему напарником. Видавшие разное за свою карьеру медики синхронно подавили рвотные позывы.       Кто-то не очень удачно.       Когда врачи молча покачали головой над лежащим в руках Фумикаге Тойей, Ястреб уронил лицо в руки, скрывая отсутствие слёз в глазах, и тихо всхлипнул.       Пора разыгрывать представление века.       — Прости, я не уберёг его, – тихо прошептал герой тьмы, тоже пряча эмоции за волосами. Хотя муки сосредоточения, в попытках не потерять контроль над кропотливо работающей в теле Даби причудой, вполне можно было принять за страдания.       — Не вини себя, ты сделал всё, что мог.       — Нам надо доставить тело в центр, – стараясь звучать деликатно, напомнил один из врачей. – Мы позаботимся об этом.       — Нет! – схватившись за Тойю, вскрикнул герой тьмы. Медики напряглись. – Так нельзя... Он...       — Он просил сжечь его рядом с местом смерти. Как настоящий воин, он хотел не иметь могилы, – пришёл на помощь крылатый.       — Но правила... – попытался возразить один из врачей.       — Позвольте мне, как герою номер два, исполнить волю моего друга. Пожалуйста, – Кейго проникновенно посмотрел в глаза собеседникам. – Вопреки правилам. Умоляю.       — Хорошо, – сдался медик. – Будь по-вашему.       — Спасибо, – чуть ли не просиял больше, чем надо крылатый.       — Но как ваше самочувствие?       — Всё в порядке, немного поломано, но справлюсь. Сам дойду до врачей, когда разберусь с остальным. Простите, что вызвал вас впустую.       — Поверьте, Ястреб, нам есть, чем тут заняться, – собеседник цинично обвёл заполненное трупами пространство рукой. – Только что делать с Цукуёми? Он… Кажется, он в шоке, – медик обеспокоенно посмотрел на своего полуколлегу, вцепившегося в труп напарника.       — Я приведу его в чувства. Скоро он присоединится к лечебному отделению. Только закончим с... – Ястреб сделал многозначительную паузу и грустно вздохнул.       — Я понял.       — Спасибо. Это не первый раз, когда я теряю друга, но каждый раз невероятно больно.       — Я сожалею, господин Таками.       — Благодарю.       Стоило медбригаде заняться убитыми злодеями, как Кейго тут же подлетел к глубоко дышащему Фумикаге. Его лоб покрылся испариной.       Тяжко.       Очень тяжко.       Вы когда-нибудь пробовали симулировать жизнь там, где её практически и нет? Проще интегральные уравнение считать. А Цукуёми сейчас решал их штук сто одновременно. И если бы не Тень, удачно упрощающая формулу жизни, мозг Тойи сгорел бы от гипоксии ещё минут десять назад.       Никогда ещё Фумикаге не чувствовал на себе так остро силу поговорки про прожигание жизни.       — Птенчик, ты как? – тихо шепнул Ястреб.       — Быстрее... Пожалуйста.       — Понял.       Крылатый помог мужу подняться, не разрывая связи между ним и Тойей, а затем вывел коротким путём к нужной точке вдалеке от базы. Фумикаге держался из последних сил, его собственное измученное тело тоже требовало минимальной, но регуляции, с каждой минутой всё хуже и хуже справляясь с внутренней болью.       Кейго переключил канал и отправил Мизу три точки. Через секунду раздался щелчок от межпространственного прыжка.       — Ну что, мальчики, вас подвезти? – крикнула, выпрыгивая из портала героиня.       — Командуй, Фумикаге, – лучезарно улыбнулся Ястреб. Для героя тьмы, никогда прежде не попадавшего в столь щепетильные ситуации, два человека напротив показались добрыми ангелами. Никто до этого не был готов беспрекословно выполнять его сумасшедшие просьбы, а они… Парень усмехнулся. Вот что значит — друзья.       — Мизу, перемести нас по этим координатам: тридцать пять шестьдесят девять сорок семь…       Всё-таки выучить наизусть местоположение второй базы Даби было хорошей идеей.

***

      Тойя открыл глаза. Медленно, очень (что б их всех) медленно концентрируясь на знакомом обшарпанном потолке. Фокус то и дело норовил провалиться внутрь текстуры.       Если это Ад, то пока что он не впечатлён.       — Доброе утро, – возникшее улыбающееся лицо этого вороньего придурка было ожидаемым и неожиданным одновременно.       — Блядь.       — Я так и знал, что это будут твои первые в новой жизни слова.       — Бляяядь.       — Вторые тоже.       — Сука.       — Как предсказуемо.       Тойя предпочёл заткнуться и закатить глаза, тихо простонав.       Лучше бы это был Ад.

***

      — Тойя, у меня вопрос, ради которого я, может, и решил сохранить тебе жизнь.       Прошёл уже месяц с момента битвы с Шигараки. В стране стало спокойнее, так что Фумикаге всё чаще и чаще мог себе позволить проводить время на тайной базе Даби, приводя в чувства «суицидника-неудачника». Тот, всё еще страдающий от своей прошлой попытки самоубийства и абсолютно не способный к нормальному передвижению, смиренно вздохнул и всё-таки решил вступить в диалог.       — Повторяю, нет, я не смотрел Наруто.       — Спасибо, это важная информация для твоих будущих пыток. Но я о другом. Помнишь, когда мы летели на базу врага... Что это был за бред про Старателя и Кейго?       — Ты о чём?       — О том, что ты решил, будто Кейго спит со Старателем. Я всё понять не мог, это ты извращенец такой больной или что-то знаешь?       — Не думаю, что ты хочешь это... Айяйяйяй!       — Я смотрю, ты забыл, каково это жить с болью? – Фумикаге запустил Тень в парня и зажал несколько болезненных точек. – Быстро выкладывай, иначе я превращу твою жизнь в Ад.       — Ты и так уже это сделал, блядь! – герой тьмы поднажал. – Аааа! Тсч! Ладно! Ладно! Терпеть тебя ещё!       — Выкладывай.       — Да этот крылатый придурок просто... Как его мой старик спас, так на него всю жизнь и молился. Ты видел, как он его шкурку всё время охранял? Энджи то, Энджи сё... Вот я и подумал, что Кейго мог втюриться.       — Тойя, – спокойно начал Цукуёми. – У них было под тридцать лет разницы, Старатель был старше его в два раза.       — Ну, с кем не бывает. Особенно с Кейго. Он как отчебучит что, так потом полстраны с фейспалмом ходит. Я его давно знаю. Дольше, чем некоторые, – Фумикаге сжал болевые точки со всей силы, не скрывая, как ему нравятся вопли больного. – Да бля, да хватит! Да понял я! Плохая шутка! Плохая шутка!       — А где ты слышал шутку? Здесь никто не шутил, – улыбка героя тьмы не сулила ничего хорошего.       — Бля-бля-бля...       На следующий день Фумикаге принёс в палату к Тойе компьютер и настроил воспроизведение всех серий Наруто друг за другом.       И сразу закинул несколько ключевых спойлеров.       Вопли Тодороки слышали даже на небесах.

***

      Ещё спустя почти полгода Тойя начал выглядеть хоть немного похоже на несколько дней назад почившего и красиво лежащего в гробу виновника похорон, чем на десяток веков назад мумифицированный труп, что на совете с Кейго было расценено как несомненная победа добра над злом, жизни над смертью и одной любимой пернатой жопы над обгоревшим хуем, решившим, что ему дадут вот так просто взять и покинуть бренный мир по собственному желанию. Узнать во всё ещё истощённом, но внешне здоровом седоволосом парне злодея по имени Даби не мог даже сам Кейго, видевший своего друга до и после преображения в страшного духа кремации. А это значит...       — Тойя, пора выползать из пещеры, – сам Тойя, сидящий на подоконнике и курящий десятую за день сигарету, лишь повёл одним плечом, будто отгоняя муху, точнее одну назойливую птицу с красными крыльями. – Нет, ты не сделаешь вид, будто меня здесь не существует. Сколько я буду ещё кормить завтраками твою мать?       — А нахрена ты ей рассказал, что я жив, Кейго?       — Так было надо. Скажи спасибо, что она твоим братьям и сестре пока не проболталась. А то тебя бы уже давно нашли и домой за уши притащили.       — Ну, спасибо.       — Пожалуйста, – нагло улыбнулся Ястреб.       Тойя потушил окурок и принялся за новую пачку.       — Долго ты ещё себя этой дрянью травить будешь?       — Во-первых, кто мне эту дрянь принёс? Во-вторых, я пытаюсь использовать легитимные способы быстро умереть. Опухоль в лёгких — отличный вариант по-моему.       — Ты понимаешь, что когда Фумикаге вернётся, ты опять будешь отхаркивать все смолы, что в себя напустил?       — Надеюсь, я успею дойти до терминальной стадии рака до этого момента.       — За час?       — Я пытаюсь, Кейго. Не мешай!       — Тойя, ты не можешь вечно убегать от ответственности. У тебя новое лицо, новая жизнь… Позволь призракам прошлого покинуть тебя. Без этого ты не сможешь двигаться вперёд.       — Куда двигаться? – закашлялся парень.       — Вперёд.       — Я не расслышал, повтори.       — Тойя, – закатил глаза Кейго, – прекрати.       — Нет-нет, мне правда интересно, я не ослышался? Куда ты мне предлагаешь двигаться? В-пе-рёд?       — Ну не назад же! – начал закипать крылатый.       — У меня нет цели в жизни, куриные ты мозги! Какое, нахрен, вперёд? Я не знаю, нахуя вы меня в принципе спасли, а ещё какой-то второй шанс сулите…       — Успокойся. Если ты не нашёл цель в жизни будучи злодеем, то это не значит, что ты не найдёшь смысл существовать сейчас. Ты когда-нибудь думал о том, чего ты хочешь?       — Убить Энджи, – на автомате ответил затягивающийся сигаретой парень.       — А потом?       — Убить себя.       — Окей, ты проебался по обоим фронтам. Что теперь?       — Так и я о том же. Что теперь, Кейго?       — Ааа, сука, бесишь! – вскочил Ястреб и начал ходить от стены к стене, словно надутый индюк. – Так, а ну быстро отвечай, что тебе нравится делать?       — Ничего.       — Врёшь. Так. Это что? – крылатый показал на примостившуюся к кровати гитару.       — Кусок полена со струнами. Фумикаге принёс. Это его вещь, – с лицом человека, который абсолютно тут не при чём, ответил Тодороки и затянулся, выпуская облачко дыма.       — А ты умеешь на ней играть?       — Нет.       — Отлично, – Кейго ловко выхватил сигарету из рук друга, а перьями стащил лежащую на подоконнике початую пачку.       — А ну отдай! – возмущению Тойи не было предела, он бросился возвращать столь жестоким образом отнятое добро, но не успел пройти и двух шагов, как тело отозвалось болью, а из глаз рефлекторно брызнули слёзы. – Блядь.       — Тойя, давай заключим сделку, – Ястреб присел рядом с корчащимся другом.       — А нахуй пойти не хочешь?       — С удовольствием, когда Фумикаге вернётся.       — Да бля, всё время забываю, что на ваших пидорских задницах эта угроза не работает…       — Ничего, когда-нибудь ты научишься сначала думать, а потом говорить, – победно оскалился Кейго. Никогда ещё крылатому не было так приятно издеваться над тем, из-за кого он сам в своё время пролежал в экзистенциальной прострации. – Так вот, насчёт сделки. Раз уж ты нашёл счастье в никотине, то ты его не получишь, пока не сможешь сыграть мне на этом прекрасном инструменте «Nothing Else Matters». От ноты до ноты.       — Бля, ненавижу эту песню. Она тупая. Что вы все так от неё прётесь?       — Вот ответу на этот вопрос и посвяти ближайший месяц своей жизни. Справишься, и я куплю тебе десять пачек самой никотиновой дряни, которую только смогу найти в Японии.       — Месяц?! – аккуратно принимая вертикальное положение и внутренне надеясь, что у него не заболит в очередной раз что-то между поченью и лёгцем, воскликнул Тойя. – Да я быстрее справлюсь!       — Отлично, вот и покажи мне мастер-класс, Тойя.       — Увидимся через неделю, Кейго.

***

      23:02 Мистер Чёрный плащ: Что у вас произошло, пока меня не было?       23:05 Король Испании: А что?       23:06 Мистер Чёрный плащ: Я возвращаюсь, а Тойя сидит с моей гитарой, матерится и пытается повторить с компа какую-то сложную табулатуру для Nothing Else Matters. Он же на барабанах играет, ему эти ноты, как инопланетный шифр. Где он её вообще откопал?       23:06 Король Испании: Ну ты уж помоги парню. А то он так никогда не выиграет спор и не получит свои никотиновые палочки обратно.       23:06 Мистер Чёрный плащ: Ого. Хитро…       23:07 Король Испании: А то ж. Если у него проблемы с желанием жить, пусть поделает хоть что-то. Хуже не будет.       23:07 Мистер Чёрный плащ: А песню ты выбрал?       23:07 Король Испании: Так заметно?       23:07 Мистер Чёрный плащ: Ага. Он её ненавидит.       23:07 Король Испании: Как думаешь, через сколько дней до него начнёт доходить смысл слов?       23:08 Мистер Чёрный плащ: Хорошо, если через год…       23:08 Король Испании: Хм. Я надеюсь на более быстрый исход.       23:08 Мистер Чёрный плащ: Ха-ха. Надейся.       23:17 Король Испании: Птенчик.       23:20 Мистер Чёрный плащ: М?       23:20 Король Испании: Птенчииик…       23:20 Мистер Чёрный плащ: Чего тебе, попугай озабоченный?       23:21 Король Испании: А поехали к Такуану?       23:21 Мистер Чёрный плащ: Мизу не отпустит.       23:21 Король Испании: А если я её уговорю? Поедем?       23:22 Мистер Чёрный плащ: Ты же знаешь, нам нельзя надолго отходить от Тойи. Он уже однажды попытался повеситься на собственной простыне. Чуть не помог ему закончить начатое, когда увидел.       23:22 Король Испании: А я хочу взять его с собой.       23:22 Мистер Чёрный плащ: Омг. Ты спятил?!       23:23 Король Испании: А что? Старик из него всё дерьмо выбьет.       23:23 Мистер Чёрный плащ: Да старик из него всю жизнь выбьет!       23:23 Король Испании: Не кипишуй, Фумикаге. Тойя вполне резко сегодня пытался отобрать у меня сигареты. Он даже почти дошёл от окна до кровати. Такую целеустремлённость, да в правильное русло…       23:23 Мистер Чёрный плащ: Ты серьёзно?       23:26 Король Испании: Ага.       23:27 Мистер Чёрный плащ: Боги, я не верю, что говорю это, но… Хорошо. Только при условии, что твой отъезд не отразится на работе агентства и комиссии!       23:27 Король Испании: Ну что ты, птенчик. Никто и не заметит.       23:27 Мистер Чёрный плащ: Вот бы это и правда было так.       23:27 Мистер Чёрный плащ: Блядь.       23:27 Мистер Чёрный плащ: Он скоро себе струнами вены вскроет. Пойду спасать.       23:28 Король Испании: Удачи, птенчик.       23:28 Король Испании: И жду дома.

***

      Шум вокзала настраивал Фумикаге на позитивный лад, ведь каждая поездка с Кейго сулила кучу приключений! Чего уж греха таить, герой тьмы обожал путешествовать со своим термоядерным мужем, способным за пару часов облететь территорию равную маленькой европейской стране, попробовать все деликатесы региона и отжать главные возвышенности у местных голубей. К тому же, впервые за девять месяцев после победы над Шигараки парни могли спокойно насладиться запахом весенней сакуры и побыть наедине друг с другом…       Ну как наедине.       Почти.       — Так, птахи, я не понял, вы куда меня тащите? – спрятанный за кепкой Тойя еле справился с лестничным пролётом, ведущим на перрон, и пытался отдышаться.       — Проветриться, – абсолютно не запыхавшись, ответил ему Кейго.       — Чтобы проветриться, достаточно открыть форточку, фух… А мы почему-то стоим у путей дальнего следования. Что вы задумали?       — Ничего особенного. Так, дружеское путешествие, – легко таща на себе два рюкзака, свой и Тойи, непринуждённо кинул Фумикаге. – Давай, пора начать двигаться. Врачи рекомендуют в твоей ситуации вести активный образ жизни.       — В моей ситуации врачи рекомендуют сдохнуть.       — Тойя, ты обещал.       — Я ничего не обещал!       — Ты проиграл спор, – буднично пожал плечами герой тьмы, ища глазами нужный путь. – Так, нам на восьмой… Кейго, хватай нашего спортсмена и пошли, до отправки несколько минут осталось, а он сто метров три часа идти будет.       — Я сам! – как ребёнок обиделся Тодороки, еле отрывая себя от прекрасной стены, столь идеально держащей его бренное тело.       Как же он ненавидел, когда ему помогают.       И как же его задолбало быть бесполезным.       Парни успели ввалиться в последний вагон за секунду до отправки, зато Тодороки не соврал, действительно самостоятельно доковыляв до поезда. Уже добравшись до собственного купе и разложив вещи, Фумикаге подсел к разомлевшему после тяжелой физической нагрузки Тойе, прося разрешение запустить внутрь Тень, чтобы проверить внутренние изменения после такого большого (по меркам больного) путешествия. Тот лишь безынициативно угукнул и блаженно выдохнул, стоило чужой причуде оказаться внутри истощённого тела. Замыленные от лицезрения до тошноты надоевшего потолка секретной базы глаза жадно впитывали в себя яркие краски весенней Японии.       За окном мелькали быстро сменяющиеся пейзажи, поезд мерно покачивался на стыках рельс…       Как тяжело жить.       Кстати об этом.       — И всё-таки я тебе не проиграл.       — Ты снова хочешь начать этот разговор? – ухмыльнулся Цукуёми.       — А что за спор? – оживился Ястреб.       — Да так, твой нежный «птенчик» перед входом в базу Хроностазиса уверял, что сможет меня убить.       — Фумикаге! – встрепенулся Ястреб. – Почему я узнаю об этом только сейчас?!       — Что? – невинно улыбнулся парень. – Он сам попросил.       — И вот. Я жив, – обречённо вздохнул Тойя.       — Но перед этим я тебя убил, – с видом нашедшего ошибку в расчётах математика, уточнил герой тьмы.       — Не считается!       — Считается. Просто я как отнял у тебя жизнь, так её и вернул. Суть спора была именно в моменте смерти.       — Суть спора была в том, что мне надоело быть суицидником-неудачником! – гневно затряс руками парень.       — Это твои проблемы, Тойя. Надо было лучше формулировать запрос. Мы спорили на то, смогу ли я тебя убить или нет. Смог. Вот, весь мир свидетелей, все считают, что Тодороки Тойя геройски погиб на поле брани, защищая страну и поняв, что был не прав, вступив на путь злодея… И теперь ты должен мне одно желание.       — Это издевательство! Когда мы спорили, планировалось, что моя смерть и есть твоё желание! А теперь ты хочешь вторую порцию десерта?       — Ну да, – как что-то само собой разумеющееся, ответил Цукуёми.       — Кейго, угомони его!       — А по-моему, всё честно, – задумчиво протянул крылатый. – Факт смерти был? Был. Я лично видел, как он вспорол тебе горло.       — А ещё ты сам признал поражение, разве нет? – напомнил Фумикаге, вспыхнувшему от этих слов Тойе.       — Я не знал, что мне после этого ещё жить дальше!       На это Цукуёми уже ничего не ответил, только развёл руки, намекая, что это уже не его заботы.       — И какое желание ты загадал Тойе? – поинтересовался Кейго. Тойя же с презрением и лёгким страхом в глазах отвернулся от задумавшегося героя тьмы, в надежде спрятаться и перестать быть темой для разговора.       — Да так, – Фумикаге загадочно улыбнулся, наблюдая за шустрой стайкой ласточек, обгоняющей поезд. – Я хочу, чтобы он нашёл свою свободу.

***

      — Давай, ещё один шаг!       — Бля, ха… Ха… Кейго… Мать твою…       — Смотри, мы уже почти добрались до… До середины!       — Сукааа… Заткн… Ох… Нитесь… Хых… Ха…       Лестница, ведущая к храму на горе, давалась Тойе очень тяжело. Так тяжело, что Ястреб и Цукуёми уже десять раз успели бы подняться и спуститься за то время, пока Тодороки еле осилил половину. Его грудь стянуло горячими жгутами, а перенапряжённые мышцы дрожали не хуже, чем у Фумикаге после выхода из режима берсерка. Как же ему хотелось умереть. Нахрена его вообще потащили на эту гору? Что он тут забыл? Почему ему надо куда-то переться? Так ещё и на самую высокую точку местности? Где они вообще?       Эти и миллион других экзистенциально важных вопросов заполнили голову Тойи, почти теряющему сознание от усталости. Ему вообще-то и ходить долго тяжело, не то, что подниматься. А тут…       Парень угасающим зрением посмотрел на уходящую в небо лестницу.       …Тут пиздец какой-то.       Нет, реально, лучше было сдохнуть.

***

      — Мальчики?       Стоящий у входа в храм настоятель Такуан явно не ожидал сегодня гостей. Он стоял в одних штанах у кадки с холодной водой и совершал вечерний ритуал омовения, когда на темнеющую после захода солнца гору ввалилось три тела. Два относительно живых, а одно относительно мёртвое. Мёртвое безвольно висело между двумя живыми и издавало нечленораздельные звуки, издалека напоминающие обсценную лексику вперемешку с просьбами дать воды.       — Настоятель Такуан! – по-детски обрадовался Ястреб, заметив мужчину. – Как я рад вас видеть!       — Кейго? Фумикаге?       — Здравствуйте, настоятель! – тоже радостно воскликнул герой тьмы. Священник на секунду подвис. Он всё ещё не привык к тому, что этот депрессивный воронёнок умеет так ярко и солнечно улыбаться.       — Эм, мальчики?..       Парни аккуратно дотащили несопротивляющегося Тойю до резервуара с водой и аккуратно усадили на землю.       — Я же тебе говорил, рано ему ещё так напрягаться, – строго начал Фумикаге.       — Да он сильнее, чем тебе кажется, – садясь на корточках рядом с Тодороки и шлёпая его по щекам, протянул крылатый. – Ща оклемается.       — Мальчики… А что происходит?       — Послеоперационная реабилитация, – многозначительно поднял палец Кейго. – Ну-ка, настоятель, дайте мне черпак…       Для Тойи происходящее давно перестало нести хоть какой-нибудь смысл. Но когда живительная влага коснулась его горящего тела, он вскрикнул и благодарно застонал.       — Бляяяя… Ещё…       — Никогда не слышал, чтобы он такие звуки издавал, – по-садистки хмыкнул Кейго, подливая воды на горячую седую голову друга. Казалось, от него сейчас пар пойдёт.       — Так, мальчики, я начинаю выходить из себя. Что происходит и кто этот молодой человек?       — Ну… – Фумикаге начал пытаться подобрать слова, чтобы не пришлось объяснять больше, чем надо.       — Это Тодороки Тойя, сын Старателя, которого все считают мёртвым, – непринуждённо вклинился Ястреб, зачерпывая новую порцию прохлады из бадьи.       Святая Аматерасу! Кейго!       Фумикаге гневно зыркнул на мужа, крича всем своим видом, что так делать было не надо!       Но Такуан даже не изменился в лице.       — Хорошо.       — Х-хорошо? – не веря своим ушам, уставился на священника парень.       — Да. Меньшего я от вас и не ожидал. Вы голодные?       — Очень! – залился смехом Ястреб, наблюдая, как мокрый Тойя пытается прийти в себя.       — Пойду разогрею рис. Как разберётесь с вашим другом, летите на кухню, поговорим. А с ним, – священник строго взглянул на больного, – с ним я поговорю завтра.

***

      Угрюмый Тойя сидел в додзё, поджав колени, а напротив него, в позе лотоса возвышался статный мужчина лет шестидесяти с крепкими плечами и невероятно грозным взглядом. Священник напоминал парню его отца, отчего сразу же вызвал желание встать в защитную стойку и оскалиться. Знает он этих стариков. Как откроют рот, сразу начинают учить морали, а как всковырнёшь, так вся гниль и лезет.       — Значит, Тодороки Тойя, верно? – парень ничего не ответил, только грозно сверкнул глазами, а сам, в противовес гневному выражению, поджал колени сильнее. – Забавно. Ты похож на отбившегося от стаи волка: щетинишься, скалишься, но сил укусить нет, – Тодороки всё ещё молчал. – Давай так, я знаю, что тебя притащили сюда без твоего на то желания, и кто я такой, чтобы мешать тебе жить так, как ты хочешь, верно? – во взгляде напротив родилось лёгкое удивление. – Но раз ты застрял тут, то мне нужно познакомить тебя с некоторыми правилами. Они простые, уверен, ты справишься: не ругаться, принимать душ каждый день, раз в два дня помогать ухаживать за гостиным домом и готовить еду. Если нужно, могу пояснить причину возникновения каждого пункта. В остальном ты предоставлен сам себе. Идёт?       — Идёт, – впервые вышел на контакт Тойя.       — Отлично. Можешь идти. В пять вечера жду на кухне, не опаздывай.       Уже задвигая створку сёдзи и выходя на улицу, Тодороки никак не мог себе объяснить, что это было? Человек, которого Фумикаге и Кейго называли настоятелем, выглядел точь-в-точь копия погибшего отца, но слова, которые он говорил, звучали мягко и на удивление… Не больно. Не осуждали, не принуждали, не поучали. До этого окружающие чертили вокруг Тойи границы дозволенного, не позволяя выходить за них, запирая в клетке из правил, но сейчас парень ощущал себя на удивление свободным.       Судя по тишине на территории храма, птахи куда-то свалили, оставив Тойю наедине со своими мыслями. Тодороки уже и не помнил, когда в последний раз был где-то, кроме как внутри четырёх стен своей заброшенной базы, куда раз в некоторое время Кейго или Фумикаге приносили продукты, чистую одежду и медикаменты. Ему стало казаться, что весь мир в принципе и состоит из бетонных стен, давящих на душу, зато защищающих от… От чего?       Парень усмехнулся.       Он уже и забыл от чего.       Побродив ещё некоторое время по окрестностям, Тойя наткнулся на спрятанный в тени постамент. Красные иероглифы, выводящие имя священника на сером камне, и белые начертания рядом, складывающиеся в два имени с одинаковой фамилией… В тот момент парень понял, почему настоятель выглядел столь грозно, но не сделал больно.       Ведь потерявшие стаю не могут навредить себе подобным, верно, настоятель?       Впервые за столько лет Тойе стало грустно за другого человека.

***

      В тёплой ночи раздавались звуки чуть расстроенных струн, Тойя слышал лёгкую дисгармонию, но ему было лень останавливаться и подтягивать ноты посреди так хорошо выходящей из-под пальцев мелодии. Несовершенство тоже имеет право на жизнь. Гитара, которую он нашёл в кладовой Такуана, выглядела старой и потрёпанной жизнью, но после замены струн смогла выдать неплохой звук, разве только колки не держали настройку долго, поэтому…       Труньк.       — Тсч! Бл!.. – палец соскочил с лада, нарушив гармонию.       Тодороки еле сдержал ругань, просившуюся из самого сердца. Не надо было отвлекаться на пустые размышления, вот и поплатился. Он уже третью неделю мучился с песней, которую всей душой ненавидел, но упорно продолжал разучивать, лишь бы выиграть спор с Кейго и вернуть себе возможность запустить в лёгкие губительный дым. Чёрт, он ведь почти дошёл до конца.       — У тебя хорошо получается, – шаркающая походка священника возникла чуть раньше его глубокого голоса.       — У меня х... Плохо получается, – вовремя исправился парень. – Я думал, что осилю задачу за неделю.       — Люди часто переоценивают длину пути, видя перед собой лишь готовый результат. Ты позволишь мне посмотреть на твою игру? Я тоже немного умею, может, смогу тебе помочь.       — Ничья помощь мне не нужна, – буркнул Тойя. Такуан, к удивлению парня, лишь кивнул и собрался пойти дальше. Вот так просто? Он, что, сейчас возьмёт и правда уйдёт? – Постойте!       — Да, Тойя? – Тодороки сам удивился своим действиям.       — Один раз, – смущённо шепнул белобрысый.       — Что?       — Один раз. Посмотрите. Пожалуйста.       Такуан тихо улыбнулся и молча сел напротив. Тойя же ощутил странное волнение в груди: он впервые играл для кого-то, а не для себя. Всё это время он нёс ответственность только перед собой, но теперь в его системе координат появился некто другой. И от чего-то этому «другому» хотелось понравиться. Тодороки шумно сглотнул, вытирая взмокшие руки об штаны. Ладно. Пусть он облажается, но отступать уже некуда.       And nothing else matters...       (И всё остальное не важно...)       Когда в тишине растворился последний аккорд, Тойя понял, каково это, впервые в жизни доиграть песню до конца. В теле поселилась приятная лёгкость. А за спиной...       За спиной будто выросли крылья.       — Кажется, я действительно не могу тебе ничем помочь. Ты прекрасно играешь, – очень тихо сказал Такуан, не желая выводить парня напротив из медитативного состояния громкими звуками.       — Нет, настоятель. Вы мне очень помогли, – так же шепотом ответил Тойя. – Спасибо.       — Знаешь, у меня есть несколько тетрадей с аккордами и нормальная гитара, а не вот это старьё. Могу дать, если хочешь.       — А можно? – обрадовался Тодороки, только сейчас осознавший, что всё это время ему действительно нравился процесс.       — Нужно, – засмеялся настоятель.       Тойя подхватил его улыбку.       А на душе стало спокойно.

***

      — Тойя, ты уверен, что хочешь тут остаться? – обеспокоено спросил Кейго, пока Фумикаге прощался с Такуаном. Обратный поезд уходил уже через час, и крылатый понимал, что с нынешней физической подготовкой друга, вместе с ним они точно не успеют вовремя, но грызущий душу червячок беспокойства не позволял спокойно развернуться и уйти. Хотя ещё один день промедления мог закончиться плачевно. Рабочий телефон, стоило только спуститься с горы и поймать сеть, разрывался от звонков.       — Да, я остаюсь. Тут я хоть какую-то пользу могу принести. И никому не могу навредить.       — Твоя мама скучает, – использовал последний довод Ястреб.       — Она ждала меня двенадцать лет. Подождёт ещё немного. Тем более она не одна. Передай, что я в порядке.       — А ты точно в порядке?       — Блин, Кейго, всё нормально.       — Что ты сейчас сказал? – оторопел крылатый.       — Что всё нормально, давай, вали отсюда со своим муженьком. Задолбали уже, слышать ваши ночные переливы нет сил.       — Это точно тот Тодороки Тойя, которого я знаю?       — Что не так?       — Да ты… Пропустил примерно четыре возможности вставить матерные слова в свою речь!       — Мы же на территории храма, – спокойно пожал плечами парень. – Вот выйдем, и я тебе готов хоть целую блатную поэму прочитать. Интересует?       — Оху… – но Кейго не успел догворить, как на его светлую голову приземлилась твёрдая рука священника.       — Кейго.       — П-простите, настоятель. Я хотел сказать, что «ооох как» удивлён! – не скрывая смеха, нагло выкрутился крылатый.       — Абсолютно необучаемый мальчишка, – по-отечески снисходительно вздохнул Такуан. – Летите, а то опоздаете. А Тойю оставьте на меня, не переживайте.       — Вы точно справитесь? – подошёл с рюкзаками Фумикаге.       — С вами двумя мороки больше, чем с одним спокойным беспричудным парнем. Идите уже. И киньте через Тойю весточку, как доберётесь.       Стоило двум шустрым фигурам скрыться за деревьями, как Тодороки медленно выдохнул, словно ребёнок, оставшийся на попечении у самого себя, когда родители уехали на неделю по делам. Теперь по закону жанра он должен сожрать все сладости, пойти гулять до поздней ночи, а потом до утра смотреть мультики.       — Эй, мальчишка, как насчёт поесть, а потом закусить моти? Кстати, парни притащили телевизор и диски...       Тойя прослезился.       Как хорошо, когда рядом есть понимающие люди.

***

      — Опять едешь вниз за булочками для Мизу? – Фумикаге подошёл к стоящему у лифта Кейго, непринуждённо смотрящему за бегающими циферками на экране над головой.       — Да что-то проветриться хочется. Задолбался. А ты куда?       — Примерно по тем же «делам», ну и корреспонденцию заодно заберу.       — Так, дармоеды, вы опять отлыниваете?! – ворвавшаяся в лифтовую зону офиса героиня выглядела страшнее всех богинь мести вместе взятых. Настоящая фурия. – Только из отпуска вернулись, и опять прохлаждаться? Вам не хватило?       — Нет-нет! – в унисон стали оправдываться парни. – Мы по делам! Честно! По очень важным делам!       — Это по каким таким «важным» делам вы собрались?       — Я за сладким тебе. Вот, думал тирамису взять, хочешь? – Мизу тут же подозрительно прищурилась.       — Хочу.       За спиной раздался дзынь, открылся проход, и герои аккуратно, не отворачиваясь от злобно смотрящей девушки, шагнули внутрь кабины, а стоило дверям закрыться, как с облечением осели на пол и выдохнули. Пронесло.       Миссия «сбежать с работы»: ранг SS.       Статус: выполнена.       Маленькое табло скоростного лифта над кнопками быстро отсчитывало этажи, но вдруг внезапно заморгал свет, а кабина дёрнулась, зависнув в шахте. Парней нехило тряхнуло.       Фумикаге еле сообразил, где у него руки, а где ноги, в то время как Кейго уже через секунду стоял на своих двоих и прислушивался к обстановке за пределами четырёх узких стен с помощью крыльев.       — Чёрт, – напрягся Ястреб, – не к добру это.       — Что там? – спросил Фумикаге, но номер один замолчал, приподняв один палец, прося мужа вести себя потише. Тот приказал Тени понизить частоту сердечных сокращений и перестал дышать.       — Так. Говорят, что это коротнуло в щитовой, – ещё несколько секунд тишины. – Иии… Всё. Больше ничего. Вроде действительно небольшая техническая авария. По крайней мере, мои крылья не засекли ничего и никого подозрительного, – Кейго повернулся к так и сидящему в полумраке герою тьмы. – Да всё-всё, можешь дышать. Вставай уже.       — На сколько мы тут застряли? – спросил Фумикаге, принимая вертикальное положение.       — Непонятно. Электрики ещё не добрались до щитовой. Минут десять потерять можем.       — Отлично, – на этих словах Кейго прижали к стене, выбивая весь дух болезненным укусом в шею.       — Птенчик, ты что творишь?!       — Не спрашивай, милый, так надо.       — Что ты заду?.. – вопрос утонул в горячем поцелуе. Герой тьмы явно не собирался отвечать. Ястреб еле вывернулся из объятий, недолго пятясь до ближайшей стенки. – Нет, подожди!       — Кейго, у нас мало времени. Всё потом, – Цукуёми схватил руку мужа, опустив её себе на задницу. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Прямо, – томный выдох в ухо, – здесь.       У номера один снесло крышу.       Уже с грохотом вжимая Фумикаге в стену лифта и слыша его тихое «боги», он понял, что сам давно мечтал сделать это. Со времён бешеной двухнедельки.       Нет.       Раньше.       Кажется, с их первой встречи.

***

      — Босс, Фумикаге, мы уже заволновались! В здании были перебои с электричеством, вы как?       Ястреб на негнущихся ногах вывалился из кабины, стоило этому адскому изобретению человечества открыть свои двери на этаже. Фумикаге вполне бодро проследовал следом, поправляя плащ. Крылатый ненавидел Цукуёми за его невероятно удобную причуду, способную за секунды привести тело своего хозяина в порядок.       — Мизу, я снимаю твой запрет на вылет из окон! Всё! Чтобы я ещё раз вошёл в эту коробку!       — Кейго, да что ты так разорался!       — А если бы на здание напали? А я бы застрял внутри? Нет! Ни за что! Ни в жизнь! Больше я сюда не войду, всё!       И взлохмаченный Ястреб, с плохо заправленной в штаны футболкой и выглядывающим из-под ворота укусом, гневно направился в свой кабинет, хлопнув дверью.       Актёр.       Фумикаге только тихо хмыкнул, восхищаясь гениальной попытке мужа скрыть события прошедших минут, так ещё и повернуть это в свою пользу.       — Эй, парниша, это что сейчас было?       — Да так. Клаустрофобия, – девушка в ответ закатила глаза и оттащила героя тьмы за ухо в тихий уголок, украдкой шепча:       — Да просто признайтесь, что вы там весело провели время.       — Я это и имел в виду, – Фумикаге заговорщически подмигнул героине. – Кстати, спасибо. С меня выходной.       — Два.       — Мизу, это грабёж!       — Я еле пробралась в электрощитовую! Меня чуть не спалили!       — И это говорит мне единственный на весь мир герой, умеющий телепортироваться?! Да как тебя в принципе можно поймать?       — Так, парень, будешь препираться, заставлю весь архив в электронный вид переводить.       — Ауч, умеешь ты сделать больно. Ладно, лучше забирай выходной.       — Вот то-то же, и вообще, вы можете делать это в более подходящих местах?       — Это каких?       — Знаешь, есть такая вещь, как кровать.       — Мы её сломали…       — Блядь, Фумикаге!       — Что?       — Да ничего! Я не хотела знать этих подробностей! Всё, брысь отсюда, чтобы я тебя тут больше не видела!       Герой тьмы с наглейшей улыбкой увернулся от подзатыльника девушки и бодрой походкой направился по своим вороньим делам. Мизу по-матерински выдохнула, она уже и не помнила, когда в последний раз видела Фумикаге в маске. Наконец он становится похожим на человека. На счастливого человека. Хотя… У такого искусного учителя им грех не стать.       Девушка хмыкнула своим мыслям, устало потягиваясь. Рабочий день близился к концу.       Вот чёрт.       А ведь тирамису они так и не принесли.

***

Нынешний день. Немного позже оглашения ежегодного рейтинга.

      — Господин Ястреб, сходите со мной на свидание!       — И со мной!       — И со мной тоже!!!       Что такое личное пространство в Японии не знают, да?       Куча неадекватных фанаток окружили крылатого, стоящего у входа в кинотеатр и залипающего в телефон. Кейго надеялся, что ночной сеанс позволит ему в тихой, уютной компании друзей и любимого человека спокойно насладиться премьерой нового блокбастера, но... Увы, жизнь про-героя и первое место в рейтинге как всегда внесли свои коррективы.       «Послать бы их всех на три буквы», – подумал парень, и, сам не понимая, зачем, терпеливо натянул нежную улыбку, одаривая ею девушек.       Биполярочка, Кейго. Непроходимая биполярочка. Либо признай, что тебе приятно их внимание, либо хватит им потакать. Веди себя, например, как это делал Энджи, старик тебя никогда плохому не учил. Правда не то, чтобы ты когда-либо его слушал...       Внутренние препирания с самим собой абсолютно не мешали крылатому на автомате сыпать комплиментами, параллельно расписываясь на разных подходящих и не очень для этого местах. И когда до них всех уже дойдёт, что герои — не актёры, не певцы, не айдолы, а серьёзные люди с тяжёлой работой (не в обиду певцам и актёрам), которые могут себе позволить сходить в кино хорошо, если раз в год? Никогда, Кейго, никогда. Для них ты просто улыбающееся личико с обложки журнала, мимоходом перед фотосессией спасшее страну.       Желание перенять неприветливый стиль общения Старателя становилось всё острее.       Подошедшие Цукуёми с Мизу сразу заметили бедного, попавшего в засаду Ястреба, но вместо того, чтобы бежать вызволять парня, решили насладиться зрелищем и встали поодаль, ехидно хихикая и пожирая попкорн, словно фильм уже начался. Друзья, блин.       — Господин Ястреб, вы такой сильный!       — И умный!       — И красивый!       Чувство собственного величия крылатого довольно мурлыкнуло от почёсываний. Как легко его купить.       — Но, скажите, почему у вас нет девушки?       — А откуда такая информация? – с усмешкой поднял бровь Кейго.       — Потому что если бы она была, то уж точно не стала бы молчать о том, что встречается с вами! – номер один внутренне приложил руку к глазам, представив вместо молчаливого Фумикаге болтливую, самодовольную девочку, расписывающую общественности все подробности личной жизни популярного героя. Противно. И скучно. Ястребу действительно начинало всё это надоедать, пора заканчивать выступление.       — Простите, дамы, но на самом деле... – Кейго продемонстрировал незаметное кольцо из белого золота на безымянном пальце. – На самом деле я уже несколько лет как... – парень задумался, прикидывая, чего ему будет стоит следующее слово, но концентрированная доза слабоумия и отваги не позволили вовремя заткнуться. – ...Женат.       Хор разочарованных и удивлённых вздохов прошёлся по залу, Мизу громко заржала, а Цукуёми на заднем плане подавился диетической колой. Простите, Кейго сказал женат? Женат?! Ах вот какого эта крылатая бестия о нём мнения? Кажется, кое-кто ночью получит по самые гланды за такие высказывания! И кто из них ещё жена?!       — Нееет! – залепетали девушки.       — Не может быть!       — Ястреб-кун, почему вы молчали?       — Но кто же тогда эта стерва? – Кейго не удержался и посмотрел на то ли смеющегося, то ли никак не могущего откашляться Фумикаге, однако женский состав неправильно воспринял взгляд, злобно уперевшись в веселящуюся Мизу.       — Простите, девочки, крайне не хочется вас прерывать, но скоро начнётся фильм, и мы должны украсть у вас нашего голубка, – голосом первой сучки на районе произнесла девушка. Герой тьмы окончательно сдался, позволяя льющейся через нос газировке сделать своё грязное дело.       С него хватит. Фумикаге, чуть ли не рыдая, попытался привести себя в порядок, проклиная про себя тот день, когда он решил, что влюбиться в Ястреба — хорошая идея. Как он вообще так умудрился? Знал бы он тогда, что своими действиями буквально купил билеты в первый ряд театра абсурда, и кто бы его ещё предупредил, что это не классическая постановка, а перфоманс...       Герой тьмы умел в самоиронию. Возможно, это единственное, что ему позволяло выживать рядом с крылатой катастрофой по имени Таками Кейго.       Не считая тех чувств, что он к нему испытывал.       Ради них можно было побыть и женой.       Но эта мысль тут же была запрятана глубоко в недра подсознания. Примерно туда же, куда Фумикаге затолкал здравый смысл, целуя Кейго в ту ночь.       Но если бы его спросили, стоило ли оно того?..       Цукуёми быстро взглянул в весёлые золотые глаза Ястреба.       ...То ответом стало бы однозначное «да».       Безусловно.       Каждую, мать его, чёртову секунду.       — Мизу, солнышко, я не опоздал? – забежавший в холл кинотеатра полноватый мужчина лет тридцати мягко улыбнулся коллегам девушки и быстро поцеловал её в нос.       — Нет, дорогой, ты как раз вовремя, – героиня чмокнула прибежавшего в щёку. – Ты их, наверно, миллион раз видел, но вот, познакомься в реальности. Это Кейго — Ястреб, а это Фумикаге, он же Цукуёми, – парни вежливо поклонились.       — Очень приятно! А вы должно быть?..       — Меня зовут Кацураги Рэй. Я...       — Он мой муж, – перебила Мизу, сказав это чуть громче, чем было надо.       Фанклуб подозрительно прищурил глаза. Если эта тварь не с Ястребом, то...       — До сих пор поверить не могу, что кто-то согласился взять тебя в жены! – засмеялся крылатый. – Кацураги-сан, сколько она вам заплатила, чтобы вы её терпели?       — Нахер пошёл, Кейго, – Мизу показала Ястребу кулак и нежно оскалилась, транслируя через глаза: «Иди сюда, попугай радужный, рискни здоровьем, я тебя не больно порэжу».       — А он всегда говорит, что думает? – спросил у жены мужчина.       — О да! Только если не спит носом к стенке, – подтвердил Фумикаге.       До девушек поодаль стало доходить.       Одна из них даже разглядела на руке Цукуёми чёрную полоску металла на безымянном пальце. Ничего не докажешь, но...       Крылатому срочно захотелось коснуться возлюбленного. Он подошёл к герою тьмы и закинул ему руку на плечо, мимолётом заправив выскочившую прядку воронóго цвета за ухо. Фумикаге чуть под землю не провалился, красноречиво краснея. Слишком интимно.       — Ну что ж, дамы, рад был с вами поболтать, но сеанс вот-вот начнётся. Так что нам пора, – и, не отлипая от мужа, Кейго развернулся в сторону кинозала.       Последнее, что увидели фанатки — была кинутая через плечо красивая улыбка Цукуёми и его средний палец рядом с аппетитной задницей Ястреба.       На следующий день фанфики о номере один и номере четыре вышли в топ.

***

      Ещё чуть пьяный после трёх литров пива Ястреб, довольно урча, развалился на широкой груди Фумикаге, периодически смеясь над своими же собственными алкогольными мыслями. В душе разливалось невероятное спокойствие. А какое ещё может быть ощущение, когда два года назад он уходил на задание, вылившееся в потерю причуды и смысла бытия, а потом... Депрессия, лучший концерт в его жизни, замужество, разговор с отцом, возвращение способности, война, попытки выжить в круговороте мести, спасение лучшего друга…       И вот.       Он жив.       Они живы.       Фумикаге мягко перебирал светлые волосы любимого и тоже блаженно смотрел в потолок, споря в этот момент в подсознании с причудой, которая предлагала хозяину перестать себя травить и вывести алкоголь из крови. Было тяжело объяснить наивному квирку, что это не яд, а способ получить удовольствие.       — Птенчик.       — М?       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя.       Они повалялись так ещё несколько минут, наслаждаясь теплом и спокойствием. Это был тяжёлый день. Нет. Не тяжёлый. Насыщенный. Работа с утра, патруль, отчёты... А вечером короткое сообщение Фумикаге «жду тебя на крыше», побег от Мизу, концерт в любимом рок-баре, оттоптанные ноги, поцелуи, поцелуи, поцелуи... Разомлевший Кейго погружался в тёплую дрёму, а Фумикаге пытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы в очередной раз попытаться выразить свою любовь ещё больше. Простого «люблю» уже не хватало, но пьяный мозг почему-то ушёл в другую сторону.       — Тойя звонил.       — И что этой ожившей мумии надо? – сквозь полудрёму зевнул крылатый.       — Ничего. Пытается в социализацию, рассказал, что вчера провёл весь вечер с семьёй и они даже не сожгли дом.       — Умеешь же ты находить общий язык с маньяками. Что отца моего, что этого огненного придурка — всех разговорил.       — Они такие же люди, как и мы, милый. К тому же, я сам убийца.       — Ты самый гуманистичный убийца, которого я только знаю.       — Если так можно назвать человека, убившего и воскресившего ради того, чтобы продолжить наблюдать за страданиями своей жертвы.       — Агрессивная у тебя психотерапия.       — Зато действенная. И все живы.       Ястреб грустно замолчал, невольно вспоминая свои грехи. Боль мягко разлилась по сердцу.       — Нет, не все. Энджи больше нет. И... Я не хотел убивать Твайса.       — Я знаю.       — Он был классным парнем.       — Верю.       — И теперь я — номер один, стоящий на их костях.       — Их смерть была их выбором. А ты выбрал продолжать жить.       Кейго приподнялся и мягко поцеловал мужа в грудь, в то самое место, где раньше лежало его перо, заглядывая снизу в глаза.       — Давай завтра не пойдём на работу? – по-детски законючил Ястреб.       — Ты начальник, ты и руководишь, но знай, Мизу тебя прибьёт.       — Я тварь дрожащая или право имею?       — Думаю, ты просто тварь.       — А давай всех в отпуск отправлю?       — Ага. За чей счёт?       — Не будь занудой!       — У каждого номера один должна быть своя зануда, умеющая направлять его энергию да в нужное русло.       — Я надеюсь, что Мидория быстро заменит меня на этом посту. Они поставили меня первым без моей на то воли!       — Изуку до тебя ещё расти и расти, – снисходительно улыбнулся Цукуёми. – И если жалеешь о смерти Твайса и Энджи, то у меня плохие новости. С таким грузом вины придётся отрабатывать за всех, кого мы потеряли.       — Надеюсь, ты мне поможешь?       — Иначе и быть не может.       Так они проболтали всю ночь, периодически отвлекаясь на объятия и поцелуи, а утром отправились защищать Город с невыспавшимися глазами и улыбками самых счастливых людей на планете.

***

Бонусная зарисовка.

      Ястреб стоял на Призрачном плато, чувствуя ветер в волосах и вкус пыльцы на языке. Город под ногами покрылся розовой листвой, скрываясь за нарядившимися цветами деревьями, будто его и нет там вовсе.       Будто там только весна.       Как у него в душе.       Крылатый взглянул на любующегося пейзажем Фумикаге.       В глазах цвета молодого каштана отражались все оттенки жизни, превращая и без того красивого человека в существо, чей образ был стократ прекраснее разлившегося в низине буйства природы и красок.       Но даже если выключить свет…       Кейго взял горячую руку Фумикаге в свои, всё ещё чуть прохладные ладони.       …Украсть все звуки, запахи, ощущения…       Он поднёс пальцы возлюбленного к своим губам, наблюдая, как краснеют щёки и расширяются зрачки героя тьмы.       …Даже если забыть о том, что в этом мире есть какой-то смысл…       Кольцо из чёрного метала идеально село на безымянный палец.       …Их души всё равно неумолимо притянет друг к другу.       Таковы законы мироздания.       Ведь любовь — это гравитация.