Молчание.

      Чонгук смотрит на наручные часы, тяжело вздыхая. Сегодня и всю прошлую неделю ему пришлось усердно работать над заключением важного контракта для их фирмы. Чон, как главный архитектор, нёс на плечах самую тяжёлую ответственность, ведь именно его задачей было подготовить идеальные, а самое главное, долговечные модели, которые смогут гарантировать улучшение инфраструктуры и безопасность для всех. Не мудрено, что альфа за эти дни ужасно устал.       Однако, цель достигнута. Проект утвердили, а Чонгук получил премию, личную благодарность от начальства и несколько выходных впридачу. Этому он был безумно рад.       Пробка вытягивает из него последние силы, — даже нет желания участвовать в ругани других водителей. Он молча перестраивается в более оживлённый ряд и облегчённо выдыхает, когда видит знакомые повороты.       Припарковавшись, альфа собирает с бардачка и задних сидений документы, чертежи, инструменты и ещё много разных бумаг, от которых голова идёт кругом. Чонгук рад, что сейчас уберёт их все в одну папку и перенесёт в шкаф, стоящий на подобии архива, в котором хранятся ещё десятки таких «законченных сборников».       Когда Юнги встречает его на пороге (читайте, как «Чонгук с удовольствием слушал топот омежьих ножек несколько минут прежде, чем дверь ему наконец открыли») и помогает раздеться. Как только Чон хочет начать диалог и спросить о самочувствии и делах, тот быстро скрывается в кухне.       — И тебе добрый вечер, Юнги, — он вскидывает брови и идёт в ванную, чтобы помыть руки и переодеться в удобную и тёплую домашнюю одежду.       Мин ему даже не отвечает. Слышится только стук тарелок и приборов, а Чонгук улавливает запах чего-то очень вкусного.       Когда с одеждой и процедурами покончено, альфа присоединяется к мужу на кухне, опускаясь на стул и потирая уставшие от тяжёлой нагрузки и постоянной напряжённости плечи.       Омега расставляет перед ним тарелки с рисом, пульгоги*, фунчозой* и овощами, острую закуску и баночки с соусами. Чонгук, не видевший и маковой росинки с самого утра, смотрит на это, как на восьмое чудо света, игнорируя тот факт, что никогда не жаловался на кулинарные способности супруга. — Ты уже ужинал? Поешь со мной, — в ответ лишь молчание.       Юнги садится напротив альфы, передавая ему палочки.       Только сейчас Чон может разглядеть омегу. Волосы небрежно растрёпаны, на губах мягкая полуулыбка, глаза слегка сонные, умытые в спешке. Видимо, он всё же пренебрёг просьбой мужа — не дожидаться его специально, если тот задерживается.       Они ужинают в тишине, и Чонгука это напрягает. Не мог же он накосячить настолько, чтобы муж с ним не разговаривал?!       «Про годовщину не забыл, дни рождения тоже, сладкого вчера купил, недавно прикупленные обновки оценил…» — альфа перебирает все варианты у себя в голове, но никак не может найти ответа.       — Спасибо за ужин, — он мягко улыбается уголками губ, но Мин даже не смотрит на него, собирает посуду со стола, чтобы помыть, а остальное отправить в холодильник.       «Опять не то…»       — Я что-то сделал не так? Почему ты не разговариваешь со мной? — Чонгук подходит сзади, обнимая омегу за талию и сам выключает подачу воды.       Юнги поворачивается к нему лицом, сводит брови, но молчит, опираясь о столешницу.       — Будешь и дальше молчать, — до смерти зацелую, — он предпринимает уже четвёртую по счёту попытку вытянуть из мужа хотя бы слово.       Мин смотрит с прищуром, по-хитрому, но никак не отзывается.       Чон закатывает глаза, чуть приподнимает лицо омеги за подбородок и подаётся вперёд, целуя. Нежно и трепетно, аккуратно сминая родные губы. Юнги поддаётся, оглаживает пальцами плечи альфы, шею, зарывается пальцами в его волосы, портя укладку, притягивает ближе, что Чонгуку приходится практически нависнуть над ним.       Это затягивает их обоих, сбивает чувство времени и пространства. По телу разливается что-то тёплое и приятное, идущее от самого сердца разрядами тока по венам, до мурашек. Они улыбаются в поцелуй. Альфа обхватывает талию омеги своими руками, ведя горячими ладонями вверх в безобидном жесте. Специально отстраняется, задерживая вздох.       — Я прощён или мне нужно угадать, почему ты не разговариваешь со мной?       — Поцелуй хотел, — шёпотом отвечает ему Юнги, на что Чонгук хрипло смеётся.       — Ты не исправим, — также шепчет Чон, целуя мужа в лоб.       — Верно, — соглашается омега, улыбаясь ему и отталкивая, снова возвращаясь к мытью посуды. — Пойди ложись, ты, верно, устал.       — Без тебя спать не буду, — предупреждает альфа, уходя в комнату, шаркая тапочками по коридору, которые Юнги обязал его носить, так как в это время полы очень холодные, и практически падая на свою часть кровати.       Вторая половина пустует недолго. Мин присоединяется к нему, выключая свет во всей квартире, ныряя в тёплые объятия и удобно устраиваясь под боком мужа. Чон накрывает их обоих одеялом и прижимает омегу к себе за плечи, чувствуя тонкий аромат персика.       — Я люблю тебя, — произносится Юнги радостным тоном и щемящим чувством удовольствия в груди.       — И я тебя, — в полудрёме отвечает ему Чонгук, улыбаясь уголками губ.