Live It Up: Последний дубль

— Каждый год одно и тоже… — Караваев садится в раздевалке на скамейку, а все остальные притихли. Слов нет, как, впрочем, и сил. Немного подальше Мостовой успокаивал Кругового, который не смог сдержать слёз. — Каждый год я говорю себе, что смогу, что буду играть в Лиге чемпионов лучше, чем в прошлый. Знаете, что происходит потом? Ничего. Я не становлюсь лучше и все эти мечты так и остаются мечтами. — Слава чуть ли сам не плачет, поэтому перестаёт говорить, просто пожав плечами. — Ты не виноват, а вот наши моменты, которые мы обязаны были забивать… — подаёт голос Азмун. Сердару до хрипоты надоело видеть тёплые романтические отношения между Вячеславом и Андреем каждый день, но что он может сделать? Ничего. Не было никакого нового футболиста, в которого он влюбился. После разговора перед сборными, он понял, что ничего не поменялось. Да, был наплыв эмоций, желание вернуть человека себе, но ничего ведь не изменилось. Слава до сих пор необходим кто-то более спокойный и сдержанный. Кто-то, помимо иранца. — Всё ещё будет. Там пять игр и… — Круговой успокаивал, похоже, себя, потому что на одноклубников не смотрел. — Только нужно немного научиться попадать. — это уже Мостовой говорит. А Азмуну кажется, будто это было сказано на его счёт и взрывается: — Да, тебе, например. Думаешь, стал игроком основы «Сочи», приехал сюда и тебе сразу будет готовое место? Что же, тогда ты ошибался! — Сердар, причём здесь это? — Караваев бросает на него сердитый взгляд, и игрок сборной Ирана выходит из раздевалки. Когда до двери остаётся совсем ничего, он замечает, как телефон Дзюбы начинает светиться, и нападающий довольно быстро встаёт, чтобы выйти и поговорить. — Да, и про любовников не забыли. — бросает он, но понимает, как Артёму неприятна данная тема. Азмун сам себя отчитал, но не принёс извинений. В конце концов, всё потом можно легко свалить на депрессию. — Сердар, что это сейчас было? — следом за ним чуть ли не выбегает Слава, явно требуя объяснений, а иранец и объяснить ничего не может. Потому что до сих пор без памяти влюблён, а он вот, уже другого защищает, чуть ли не убить готов. — Ничего, а что? — он хотел закончить борьбу, но не может. Слишком сильны эмоции. — Ничего? Ты же сам прекрасно понимаешь, что мы с южнум клубом немного разные по уровню. — А сколько ты в последних матчах загубил моментов? Тебя что, в «Химки» теперь нужно отдавать? — Сердар пятится от этих гневных глаз и речей защитника. Он его вывел, это понятно. А всё почему? Потому что влюблён в другого. — Эй, вы издеваетесь? Мы — одна команда, а, а вы ведёте себя, словно дети! Да, бывают плохие матчи, но это же не повод орать друг на друга! Собиритесь, парни, впереди много всего нас ожидает! — Васютин встаёт между ними, смотря то на одного, то на второго. Азмун понимает, что Саша с Славой — хорошие друзья, а значит, вполне можно надавить на Сашу, чтобы он подействовал на Вячеслава. Короче, вполне можно его ещё попробовать вернуть. А вообще, Саша — молодец. Он стал Ерохиным, который раньше был неким психологом клуба. Все знают, что третий вратарь практически не имеет игрового времени, он больше нужен для поддержания эмоционального состояния команды. С чем он, между прочим, отлично справляется. — Прости, Андрей, я был не прав, ты по-настоящему хороший игрок. А ошибки бывают у всех. — Сердар протянул руку для пожатия. — И ты меня прости, я не хотел тебя обидеть или задеть. — они пожали друг другу руки. — Миш! Миша! — Васютин догоняет Кержакова, а тот просто склоняет голову ему на плечо. — Ничего не говори, давай просто будем рядом. — в кармане завибрировал телефон, и Кержу даже не нужно смотреть, чтобы понять, кто там. Максименко. Но он выключает, потому что не хочет общаться. Потому что он нашёл себе идеального человека. И как он мог жаловаться на Васютина? После игры Миша только и мечтал, как окажется рядом с ним. А вот другому Саше придётся разбить сердце. — Ори сейчас на меня. — Мартынович немного содрогнулся, когда увидел, в каком состоянии Дзюба. — Чего? — не понял Артём. — Чтобы не орать на команду. Выдохни. — Саш, ты не понимаешь. Быть капитаном и… — Эй, ты что, списал меня со счетов в «Краснодаре»? Тём, ты же понимаешь, как это тяжело? — при первой фразе Артём улыбается, но улыбка сразу испарилась при второй. — Мне тоже тяжело, Саш, особенно понимая, что в это замешан Бано, который мне очень много дал. — Я уверен, что мы всё пройдём. Ты же знаешь, что я… — Не говори, пожалуйста! У меня нет с собой наушников! — Ты что, не взял с собой наушники? А если нас застукают? — Не застукают! Если что, я придумаю что-нибудь. — Вот этого я и боюсь. Зная твой язык… — Всё точно будет хорошо! — Хочешь, я приеду? — говорит Александр, и Артём сдаётся. — Приезжай, ты мне очень сейчас необходим.