Паучиха

      Йеджи порой напоминала паучиху: вся длинная, тонкая, с пальцами, что многих устрашали. В школе вела себя вызывающе, ходила самой настоящей стаей со своими подругами, но всё пошло наперекосяк, как только её брат-близнец, Хёнджин, увидел сестрёнку, когда она забирала у неизвестного молодого человека непонятный пакетик с какими-то таблетками. Хван, конечно же, осознавал, что с сестрой всё не слава богу, но чтобы настолько — нет. Да, Йеджи не была святым ангелом, дома надевала маску послушной девочки, а в школе являлась самой настоящей стервой, что могла затянуть любому пацану галстук так, что он задыхался.       Девушка, как паук, плела сети вокруг разных людей, её ненавидели и одновременно любили, а она плевала на всех, усмехаясь и глотая наркотики. Только вот своего братца она так и не смогла вплести в общую паутину.       — Ты понимаешь, что ты становишься конченой наркоманкой? — Хёнджин отобрал у сестры пакетик, который та старательно прятала от всех в комоде среди разных кружевных комплектов, и смотрел на неё с высокомерием, как и она на него. — Ты совсем с ума сошла? Если себя не жалеешь, то хотя бы подумай о родителях.       — А ты не охуел ли? — дерзко спросила девчонка, скрещивая руки на груди.       Она привыкла так общаться с молодыми парнями: они боялись её гонора, порой даже глаза опускали, стоило только раскосым глазам девушки коснуться их лица. Вкладывая в каждое слово мысленную пощёчину, Йеджи думала, что и на брата-близнеца всё подействует так же, но он отвесил ей подзатыльник.       — Как ты со старшими разговариваешь, — потирая ладонь, Хёнджин нахмурился и спрятал пакетик с наркотиками в своём кармане. — Сначала вежливости поучись, дура, а уже потом смей на меня гнать, поняла?       Их отношения были натянутыми: в детстве не могли поделить игрушки, сейчас чуть ли не грызлись за всё, доходило даже до драк в школе, когда парня что-то не устраивало в сестрёнке. Родители категорически не верили, что их маленький цветочек способна на всё это: на драки, на мат в стенах школы, на буквальное повелевание всей старшей параллели. Даже учителя при девушке ходили на цыпочках, не то что обычные ученики. Был как-то случай, что переведённая ученица, Шин Рюджин, решила сразу выяснить отношения с Хван, так новенькая явилась в школу из больницы только через неделю: какие-то дружки Йеджи подкараулили её, избили и лишь чудом не изнасиловали.       — Я и так с тобой вежливая, а ты этого не ценишь, — как только Хёнджин отвлёкся на слова младшей сестры, она скользнула рукой в карман его штанов, вынимая таблетки и хмыкая. — Извини, но я нуждаюсь в этом дерьме намного больше, чем ты. Ты же не хочешь, чтобы родители узнали, что ты уходишь по ночам не на ночёвки к Джисону, а баб своих трахать.       — По-моему, тебя это не касается, Йеджи.       — Тогда и тебя ебать не должно, что я употребляю дурь.       С того момента девушка и стала особо заносчиво вести себя в школе, особенно по отношению к брату, что был порой в шоке от выходок сестры. Прошёлся слух, что Йеджи переспала с учителем за хорошую оценку, но она на это только многозначительно молчала, мол, думайте что хотите, мне всё равно. Её действительно не волновало мнение иных людей, что находились рядом, ведь они — мелкая пыль по сравнению с ней; девушка считала себя наивысшим существом, гордыня затмевала разум, а безнаказанность порождала сотни необдуманных поступков.       Одним из таких поступков наслаждался Хёнджин, когда пришёл из школы домой.       Портфель упал на пол, стоило Хвану увидеть Йеджи в чёрном кружевном белье, облокотившуюся о косяк комнаты. Её волосы, заплетённые в два высоких хвоста, ниспадали на молодую грудь, и девушка не стеснялась присутствия брата-близнеца рядом, на которого был направлен взгляд её карих глаз. Опустив глаза чуть ниже, Хёнджин понял, что в его сестру вселился самый настоящий дьявол-соблазнитель, потому что чулки и пояс для них дополняли образ, от которого ком образовывался в голове.       — Йеджи, оденься, — как только парень скинул ботинки, девушка направилась прямо к нему, скидывая с плеч его куртку и ухмыляясь. — Я не буду играть в твои игры, ты что, употребляешь эту дрянь дома?       — А если и употребляла, то что? — Хван змеёй вилась за братом, то перехватывая его руку, то поднимаясь к локтю. Её зрачки заполняли всё пространство радужки, и парень оттолкнул от себя девушку. Он считал это мерзостью, хоть видел каждый раз, когда у Йеджи была ломка, бил её по щекам, когда она залезала в его денежные запасы и воровала.       — То я тебя выебу, — слова вырвались с рыком.       Хёнджин знал Йеджи больше, чем с детства: будучи близнецами, они были связаны на каком-то эмоциональном уровне, и девушка всегда скрывалась за разными масками, а по ночам плакала в подушку. Она никогда не была резкой, это дурь испортила её, затмила разум, и девушка теперь ничего, кроме себя, не замечала, а потому настолько смело гладила бёдра брата, проводя рукой по животу и устремляясь к груди, прямо к пуговицам, что хотелось оттолкнуть, прижать к двери и впиться в губы.       Губы родной сестры.       — Мне интересна твоя угроза, — захихикала девушка, хватаясь за ворот белой рубашки Хёнджина и разрывая её так, что пуговицы посыпались по коридору. Так же, как и терпение самого парня, что всё же оттолкнул от себя сестру. — Что, кишка тонка ко мне прикоснуться?       Только тогда, когда Йеджи демонстративно вошла в комнату брата, забираясь на стол и скрещивая ноги, Хван не стерпел — ни одна девушка так откровенно его не соблазняла, как собственная сестра, что, сунув руку в чашечку бюстгальтера, достала прозрачный пакетик с несколькими цветными таблетками. После этого молодого человека было не остановить: он резво подскочил к ней, выхватывая из тонких рук вещества, но всё же замечая, что одна таблетка каким-то образом оказалась в пальцах сестры, Хван попытался её отнять.       — Нет-нет-нет, молодой человек, — хихикнула девушка, — ты не сможешь.       Сразу после этого Йеджи взяла капсулу в рот, специально дразня брата, улыбаясь и всем своим видом показывая собственное превосходство. Только она совершенно не ожидала резких движений брата, что тот, подхватив девушку под бёдра, прижмёт её максимально к себе и вцепится губами в таблетку, перетягивая её к себе. Хван смотрела расширенными глазами на это, а потом передние зубы раскусили наркотик, который буквально сразу оказался в горле, а следом и кадык брата дёрнулся.       — Раньше мать на двоих делили, а теперь — наркотики? Растём, Хёнджин, растём, — Йеджи провела по плечам брата руками, понимая, что это первый раз, когда он попробовал вещества, и ухмыльнулась. Сейчас ему будет очень хорошо. — Расслабься, Хёнджин-и, позволь своей сестрёнке руководить процессом.       Все грани стираются, стоит вкусить запретные таблетки, потому девушка, абсолютно не стесняясь, поставив замок на мысли о том, что это её родной брат, двойняшка, поцеловала его, юрким язычком скользя по губам и проникая в рот. Рука нащупала уже начинающий выступать бугорок на штанах и провела по нему, слегка надавливая и слыша короткий стон, полный наслаждения. Она уже сто раз это делала — знала, что под воздействием дури организм парней становится податливее, у многих включался инстинкт «валить и трахать», и его как раз и пробуждала у парня девушка.       Йеджи оказалась на коленях, расстёгивая пряжку ремня и спуская штаны вместе с трусами. Она не слышала никакого шёпота начинающего возбуждаться брата, знала только, что сейчас братику будет очень хорошо, и как только боксеры достаточно оголили орган, она поцеловала его, прошлась языком по головке, а вскоре взяла член в рот, слыша гортанный стон, из-за которого Хёнджин опёрся о комод позади.       Голова туманилась, и молодой человек дрожал, ощущая приливы наслаждения, слыша причмокивания девушки. Йеджи отсасывала слишком хорошо, слишком глубоко брала, а потом взглянула прямо в его глаза, пронзая душу. Ну сестра и сестра, девушка же. А если девушка не против, то почему бы не сделать с ней то, что она сама просит?       Он поднял Хван наверх, заставляя сесть на комод, оставил поцелуй на шее и отодвинул пальцами бельё, проникая ими прямо во влажное лоно. Йеджи судорожно дышала ему в ухо, позволила провести рукой по ноге и даже выгнулась в пояснице, когда Хёнджин совершил резкое движение, подготавливая сестрёнку. Все братья и сёстры любят друг друга, но эти брат и сестра будут любить друг друга немного по-другому.       Хван-старший не побеспокоился больше ни об удобстве, ни о контрацепции. Возбуждённый член уже был приставлен ко входу, а вскоре Йеджи и сама начала на него нетерпеливо насаживаться, скуля и прося ускориться. Она любила быстро и грубо, чтобы с вбиванием в стену и засосами на груди, и Хёнджин мог это предоставить, уже проникая в тело девушки на полную длину и срывая с её губ первый крик наслаждения. В ней было очень тепло, но не узко, и потому, сжав ягодицы родной сестры, Хван начал двигаться: немного сумбурно, хаотично, но именно сейчас он хотел так.       Йеджи ударялась спиной о стену, в ноги врезались острые края комода, она, срывая голос, просила ещё, чувствовала, как Джинни, её любимый братик, обхватывал её тонкую шею ладонями, жал пальцами нежную кожу, а потом освободил молодую грудь из плена бюстгальтера, накрывая вставшие соски и чуть ли не выкручивая их. Но комод был слишком узким, и вскоре девушку подхватили под ягодицы и перенесли на кровать, переворачивая на живот и ставя на колени.       — Проси меня сделать это, — слышалось утробное рычание, и Хёнджин провёл членом меж половых губ, проникая на пару миллиметров и срывая с губ сестры стон. — Давай!       — Сделай это, оппа, — хрипела от перевозбуждения девушка, надеясь, что этого хватит. Только вот просьба-приказ повторилась. — Трахни меня, Хёнджин, просто трахни меня!       Её шею обхватили пальцы, а потом брат вновь проник в сестру, позволяя ей лишь на краткое мгновение насладиться членом внутри. Затем он начал двигаться: быстро, остервенело, сжимая шею одной рукой, а второй отвешивая шлепки по заднице, наказывая сестру за всё, что она делала. Он не желал нежности; он просто вдалбливал её в кровать, срывая крики и стоны, кусал кожу на спине, прогибая девушку в пояснице, обладал ею, когда она внезапно покорилась и захотела обычной ласки, переплетая свои пальцы с его. Только вот никакой ласки не было.       Сделав пару резких движений, Хёнджин усилием воли заставил себя отстраниться, провести рукой по члену и с удовольствием кончил прямо на спину младшей сестры. Он не заботился о её удовольствии, потому, когда Йеджи на дрожащих ногах смогла подняться, оттолкнул её.       — Лучше бы ты так же хорошо училась в школе, как стонала, идиотка, — сквозь зубы произнёс Хёнджин. — Иди в ванную, на тебя смотреть противно.       И казалось бы, вроде ничего сверхординарного не произошло — ну занялся сексом с сестрой и занялся, только вот Хван Хёнджин понял — это был какой-то из планов паучихи, который всё же воплотился в жизнь.