Непрощенный

— Неправильно ты слово перенес. И пиши аккуратнее, - строгий шепот раздался в комнате, в которой не было слышно других звуков. — Я пишу как умею, — детское недовольство звучало куда громче. В ответ было молчание. — Вы же не можете заставить меня летать! Да, у меня нет крыльев, но Вас это не смутит! Вы же сами говорите: "Все люди разные. Надо к каждому человеку относиться индивидуально" — Я требую от тебя не крылья отрастить, а всего-лишь чистого письма. Небольшую комнату освещала всего пара свечей, но этого было достаточно чтобы разглядеть тетрадь ученика. — Ты похоже забыл, что в первую очередь ты должен вести себя подобающе. Слушать тех кто больше знает, учиться у них. — При чем тут послушание и чистописание? - ребенок закатил глаза. — Ты нарушил дисциплину. И отбываешь наказание. Прочитай что ты написал, - он не мог говорить звонче шепота, поэтому ученику приходилось вести себя крайне тихо. Мальчик перевел усталый взгляд с лампы в тетрадь. — Я… Урия Ван Цзы не должен... оск... Немая фигура нависла над мальчиком, безнадежно глядя в его тетрадь. Шепот снова заполнил уши ребенка. — И ты хочешь чтобы кто-то другой понимал твои письма? Мальчик надулся и вдруг вспомнил незаконченный накануне разговор. — Дядя, почему на меня бочку катят? Нас там 5 было, а я вообще его всего 2 раза страшным назвал. Тот косо взглянул на ученика. — Не страшным ты его назвал... — Да даже если так! Почему он все время к нам подходит? Я не хочу чтобы он с нами общался, другие тоже не хотят! — Почему тогда ты мне не говоришь что я урод? Почему другие так стесняются? — Ну Вы же учитель. Вы умный. — Ты его не за ум оскорблял, а за внешность. — Вы же не виноваты, что Вы таким родились. — Так и он себе внешность не выбирал. И родителей. Тебе-то повезло, ты красивый вышел, нет семьи, но есть друзья и довольно много. Ребенок замолчал. — Да, все люди разные. И каждый воспринимает слова окружающих по-своему. — Но Вы же терпели, и он пусть... Резкий удар ладони об стол заставил мальчика вздрогнуть. Воспитатель помолчал и вдруг прошептал: „Ты многого не понимаешь“. Учитель отошел от стола в сторону окна. Его старое темно-синее кимоно задевал свет луны. — Нынешние обстоятельства сильно отличаются от тех, в которых я рос. Именно поэтому я вам и повторяю это уже который год. — А почему Вы там не остались? Только из-за внешности? Он тихо повернулся в сторону мальчика и понял, что ему нечего ответить. — Учитель. Что тогда произошло? Старший, отодвинув рукав и слегка покрутил красную повязку на левой руке. — Урия. Есть вещи которые в стенах этой школы рассказывать нельзя. … Но… я считаю, если ты будешь знать мои ошибки,… то учтешь их, чтобы предотвратить собственные. Немного помолчав он продолжил. — Обещания не пустые слова. Их нужно говорить, когда ты полностью уверен в своих действиях. Поэтому пообещай никогда… не совершать моих проступков. Ученик смотрел на него не зная что сказать. Теперь ему было не по себе давать пустые клятвы, поскольку перед ним стоял не обычный воспитатель школы для сирот, а неквалифицированный ёкай. Урия замешкался, но в итоге кивнул. Ему было очень интересно, что такого тогда произошло о чем нельзя говорить, но в то же время он не мог быть уверен в том, сдержит ли свое обещание. Учитель поменял свечу в подсвечнике и сел с другого края стола. — Слушай...