Мятная сказка или почему мозг не кликает?

Бледные пальцы бессильно опустились на колено, начиная дробно выбивать какой-то мотив. В комнате было темно, и только голубоватый свет от экрана ноутбука хоть немного освещал лицо с легкой трёхдневной щетиной. Александр, не отрываясь, наблюдал за человеком на экране своего верного ноутбука, который служил ему долгие годы. Саша купил его на первые заработанные деньги и с тех пор не расставался с этой бесчувственной машиной, что сейчас была ближе любого из окружающих его людей. На этом ноутбуке хранились все его записи, которые потом мир видел в виде книг. Одну из таких он видел прямо перед собой. Полярный слегка хмыкнул от очередной остроумной насмешки над собой и своим творчеством. Но тут же все его внимание забрала серёжка, болтающаяся в ухе у парня-видеоблоггера, критикуещего «Мятную сказку», или, как до сих пор Саша мысленно называл её, «Сказку о самоубийстве». Почему-то эта деталь показалась Полярному важной: серые глаза неотрывно наблюдали за украшением, но как только Энтони, как гласило название этого канала, тряхнул головой, всколыхнув копну своих густых волос, Александр тут же судорожно вздохнул. Этот жест пробудил что-то внутри Саши, напомнив ему его первую любовь. Случайная встреча, которая, кажется, была одним их самых светлых воспоминаний за время его отрочества. Саше тогда было лишь тринадцать, и он ещё не понимал почему до сих пор во всех окружающих его девушках видит лишь подруг. Парень усмехнулся, вспомнив наивного мальчика, который всё ещё считал себя гетеро. Парень снова едко хмыкнул, прикрыв глаза. Он в который раз очутился в одном из своих любимых воспоминаний, что так приятно перебирать наедине. Их у него было немного, так что каждое бережно и любовно хранилось. Этот день, который ещё утром обещал быть самым обычным, он помнил до сих пор и мог воспроизвести его в мельчайших деталях. Видео давно было остановлено, экран погас, а Александр вспоминал. А Александр вспоминал…

***

— Ты вообще видишь куда прёшь? Пылающие щеки Аскерова, тогда ещё не придумавшего себе претенциозный и эстетичный псевдоним, говорили сами за себя: он чувствовал невероятный стыд и не мог выговорить ни словечка, хотя этот мальчишка, нависающий над ним, не выглядел угрожающе, хотя хотел казаться таковым. Его гневно нахмуренные брови забавно смотрелись на округлом лице, а ямочка на щеке не могла оставить равнодушным ни единого человека, ноздри гневно разлувались, а кулаки сжались в подсмотренном в кино грозном жесте. Всё это вместе вызывало желание рассмеяться, но Саша промолчал и попытался аккуратно выбраться из-под придавившего его велосипеда и лежащего сверху владельца этого железного коня, который очевидно повидал виды. Парень, сбивший его, тут же последовал примеру Полярного и спешно поднялся, отряхивая от пыли шорты. Заметив насмешливый взгляд Саши, парниша неловко хохотнул и поднял с земли велосипед, коротко сообщив о том, что это собственность деда. На губе парня выступила капелька крови, из-за чего Саша не выдержал и всё-таки решился заговорить. Желание промолчать было высоким, но совесть, которую ему прививала маменька, подала голос. — Извини, я не заметил тебя, — он поправил покосившиеся очки, внимательно глядя на брюнета, ища ещё какие-нибудь повреждения. Тот был почти на полголовы выше его и выглядел вполне здоровым, поэтому совестливый Саша, на миг поднявший голову, тут же успокоился и залёг в долгую спячку до следующего такого случая. — Эй, это ты прости, что сбил тебя, — парень улыбнулся краешком губы и машинально поправил гнездо на голове.

***

Прямо как этот Энтони. Брови сошлись на переносице. Похоже, что волосы были его личным фетишем. Юный Саша ещё несколько лет просыпался с мокрыми снами, где учавствовал этот голубоглазый брюнет с ямочками на щеках. Полярный хихикнул — не просто участвовал, а и принимал активное участие. Они больше ни разу не виделись, но с воображением у Аскерова всегда было всё хорошо. Сны, в которых тебя прижимает к земле горячее тело, имеющее отнюдь не женственные изгибы, вызывали в нём жар и смутные желания, которые тогда подросток считать не смог. Осознание намного позже, в семнадцать. Вписка у одного из одноклассников с толпой незнакомцев, голубые волосы, путающиеся в дрожащих пальцах Саши, мигающая лампочка в пустом коридоре, нетрезвые поцелуи со вкусом никотина и пьяные подростки за стенкой, которые и стали причиной того, что поцелуями, хоть и довольно страстными, всё и закончилось. Сейчас же в голове Александра снова все перепуталось, и единственное, на что его хватило, это захлопнуть ноутбук и забыться в беспокойном сне, где одновременно присутствовали и смешливый мальчишка на велосипеде, и Энтони Юлай, который швырялся в Полярного его же книгами. И выкрашенные в голубой волосы, в которые так и хотелось запихнуть свои руки.