False lover

«Вчера был просто секс, ты думаешь я соблазнил тебя из-за каких-то ответных чувств?» «Не-ет, просто хотел посмотреть на твоё невинное личико, когда ты будешь мне отсасывать.» «Ты думаешь ты мне понравился?» «Мне никогда не понравится такой как ты! " Чуя сидел дома, за столом, облокотившись лбом на ладони перед открытой тетрадью. На белые листы с темно-синими чернилами стекали с щёк солёные слезы. Ему было очень больно, его предали и им воспользовались… Ещё и посмеялись над чувствами. — Чуя, иди кушай, — мысли парня прервал голос дедушки с кухни. Подросток закрыл тетрадь, встал из-за стола и направился на кухню, по дороге вытирая слезы. Фукудзава Юкичи- дедушка Чуи, несмотря на свой возраст он выглядел хорошо, в свои шестьдесят шесть, он выглядел на пятьдесят восемь — шестьдесят, когда его сверстники выглядят дряхлыми стариками. У дедушки добрые, мудрые, серые глаза, вокруг которых в силу возраста находятся маленькие морщины, средней длины волосы серебряного цвета. Так же Фукудзава трудолюбивый человек, лениться не любит и постоянно чем-то занимается. Когда дела по дому заканчиваются, мужчина вырезает фигурки, шкатулки и статуэтки из дерева. Они с внуком живут в двухкомнатной квартире, в Йокогаме. Раньше квартира принадлежала Мори — сыну Фукудзавы и отцу Чуи. Но позже мужчина решил отдать квартиру отцу, который до этого жил в деревне, а сам уехал в Токио. Обычно дедушка придерживался этикета за столом и кушал молча, но сегодняшний день стал исключением. Мужчина увидел что на Чуе не было лица и поинтересовался. — Чуя, все в порядке? Какой то ты грустный, случилось что? — так же дедушка заметил немного покрасневшее лицо. «Видимо он плакал» — подумал Фукудзава, но решил не акцентировать на этом внимания. — М? — Чуя отвлёкся от своих мыслей и посмотрел на дедушку, после прожевал кусочек ужина и ответил — все нормально, просто скоро каникулы и в школе будут тесты, нужно готовиться, а так не переживай, все хорошо, просто я стал лучше учиться и соответственно больше уставать, — Чуя не хочет рассказывать Юкичи о своих переживаниях, ведь дедушка точно не сможет поддержать, да даже слушать не станет, мол какие проблемы могут быть в его возрасте? Парень понимал что всю душевную боль, обиду он будет переживать самостоятельно, но это никак не должно повлиять на учёбу, поэтому Чуя прячет всю свою боль глубоко внутри и ещё больше погружается в учёбу. Друзей у Накахары тоже не было, которые бы выслушали и поддержали, есть два школьных приятеля — Танидзаки и Тачихара. У ребят есть общие интересы, но Чуя не считал что с ними можно поделиться такими мыслями и переживаниями. — Коё тебе тут письмо прислала, — спустя несколько минут молчания произнёс дедушка. — Мама? — спросил Чуя и поднял взгляд на дедушку. — Да, после ужина отдам тебе его. Мама Чуи была женщиной среднего возраста, она с техникой была на «вы» и не особо любила её. Коё больше нравилось писать и получать письма, осторожно открывать конверт, доставать сложенный пополам лист, раскрывать его, вдыхать запах бумаги, читать рукописный текст. И со временем, после того как мать уехала в Токио, а сына оставила в Йокогаме, так как у него была там школа, это стало можно сказать традицией. После ужина дедушка отдал письмо Чуе, оно было в обычном белом конверте, с несколькими рамками в левом нижнем углу, подросток рассмотрел конверт, прошёл с ним в свою комнату, раскрыл по дороге. Сел за стол, находящийся напротив кровати и начал читать. /письмо/ Здравствуй, Чуя Как твои дела? Как учёба? Мы узнали о твоих успехах в школе и очень гордимся тобой. У нас с Куникидой все хорошо, потихоньку готовимся к Рождеству. Ты не сильно там надоел дедушке Фукудзаве? Ладно, я смеюсь. Мы хотели пригласить тебя к нам в Токио, отметить Рождество. К нам ещё приедет Рампо и твои кузены — Кека и Кенджи. Мы все тебя ждём и желаем удачи на тестовых работах, мы в тебя верим и гордимся тобой. Люблю, целую Твоя мама Коё

***

/22 декабря/ Вечереет. На улице постепенно начали загораться фонари и освещали улицу приятным, чуть приглушенным светом. Чуя и дедушка направлялись в сторону автовокзала, на стоянке был припаркован, бело-синий автобус на котором и должен был поехать Чуя в Токио. До отправки оставалось пол часа, Фукудзава и внук присели на деревянную скамейку. — На вокзале тебя встретит мать, — серьёзным и обычным для него тоном произнёс дедушка. — Хорошо. Чуя убрал руки в карманы и начал смотреть вдаль, на высотные дома, в которых начал загораться свет и казалось будто зажигаются маленькие фонарики. Огромные, яркие гипермаркеты, торговые центры. Смотря на все это Чуя погрузился в свои мысли, он на протяжении недели старался забыть Осаму, забыть все что произошло, но это сделать очень тяжело. То что он слышал из уст любимого о взаимных чувствах и то как они сблизились, в тот момент чувство любви поглотило его ещё сильнее, он вместе с любимым человеком… А потом все это рассыпалось, вся эта красивая картина происходящего разбилась на мелкие кусочки… Им воспользовались сделали очень больно, слова Дазая тогда, после школы они… Они постоянно эхом повторяются в голове Чуи, что делает ещё больнее и только больше раздирает душевную рану… Но где-то далеко — далеко, в глубине души Чуя все же надеется что когда — нибудь, его чувства будут взаимны и он будет счастлив с любимым человеком. —Чуя! — дедушка своим криком заставил отвлечься от мыслей —А?! — от неожиданности подросток вскрикнул. —Давай быстрее, бери вещи и беги, автобус отъезжает через десять минут! Чуя вскочил со скамейки, сначала схватил сумку и рюкзак, после снова поставил их на лавочку, обнял дедушку, взял сумки и поспешил на автобус. Зайдя внутрь Накахара быстро, пробираясь через сидения, направился к своему месту, оно было почти в самом конце, у окна. Помахал дедушке на прощание, когда автобус тронулся, парень достал из кармана телефон и включил музыку, облокотился на окно и наблюдал как едет по улицам родного города, как отдаляется от него и приближается к Токио. Ехать было как-то страшно и Чуя сам не понимал откуда у него чувство страха, вроде все хорошо, он замечательно сдал все тесты на отлично, даже японский, который давался ему тяжело, сдал неплохо, но все равно внутри присутствовало волнение. Дом матери казался ему чужим. Бесспорно, его любили и относились к нему неплохо. Отчим с матерью сильно его любили, но он ехал один в чужой город, это тоже слегка пугало. На улице стемнело, веки Чуи постепенно стали тяжелеть, а глаза слипаться и мальчик провалился в сон. Проснулся Накахара ранним утром, когда автобус подъезжал к Токио, пассажиры рядом тоже проснулись, поднялся шум, шелест всякими бумажками и пакетами, после принесли еду и снова все зашелестели, но уже палочками и посудой. Чуя к завтраку не притронулся, так и продолжал смотреть в окно, любуясь красотами Токио. Приехав на вокзал, Чуя вышел из автобуса, забрал свои сумки с вещами и остался ждать мать, которая должна была приехать с минуты на минуту. У парня было немного карманных денег с собой, поэтому в ближайшем магазине он купил бутылку воды и небольшой, тёплый пирожок, чтобы хоть на некоторое время утолить сильный голод. Присев на скамейку и начав кушать пирожок, подросток заметил как к нему направляется высокая фигура, как позже оказалось это отчим приехал за ним. Куникида Доппо- отчим Чуи, человек высокого роста, с светлыми волосами, собранными в хвост и зелёными глазами. Одет был в строгий, чёрный костюм и был достаточно влиятельным человеком, значимым лицом для одной компании. — Чуя? Здравствуй — подошёл мужчина, спросил и улыбнулся, голос его был грубым, но в то же время добрым. — Здравствуйте, Куникида, — ответил Чуя доедая свой пирожок — вы пришли меня встретить, а мама? — Коё занята, да и водить не умеет, поэтому мне поручили встретить тебя, машина припаркована за поворотом, пойдём — ответил мужчина, взял сумку парня и направился к машине. Повернув за угол Чуя увидел белую, новую иномарку, он слегка удивился, но потом вспомнил кем работает Доппо. И вот они уже едут по оживленной дороге, обгоняя машины впереди и сильно разгоняясь. Город был не знаком для Чуи, за все то время, пока мать жила в Токио, Накахара приезжал к ней пару раз. Всю дорогу подросток с отчимом ехали молча, иногда Куникида мог тихо ругаться на неадекватных водителей, но Чуя не замечал этого, он смотрел на улицы Токио, облокотившись на окно, в наушниках громко играла музыка. Автомобиль проезжал по широким улицам, мимо красочных, по-новогоднему украшенных витрин магазинов. Вокруг был настоящий праздник, все радовались, приближающемуся Рождеству. Чуе же было безразличны эти яркие витрины магазинов, по-новогоднему украшенные улицы, ему было морально плохо. В голове эхом проносились слова Осаму, которые парень произнёс ещё тогда, неделю назад. Воспоминания той ночи делали только больнее и даже любимая музыка не помогала отвлечься. Через двадцать минут машина подъехала к светлому, двухэтажному домику, в котором и жили Коё со своей семьёй. — Проходи в дом, я возьму твои вещи, — сказал Куникида, выходя из машины. — Хорошо, спасибо, — ответил Чуя, вышел из машины. Прошёл сначала на территорию дома, её украшали стройные деревья, с пушистыми, снежными веточками. Снежинки и маленькие крупинки снега переливались и светились на солнце. До Рождества осталось пару дней, но дом снаружи был уже украшен множеством разных гирлянд, сейчас день, поэтому они выключены, но можно было представить насколько ярко будут гореть огоньки. На двери висел красиво украшенный, рождественский венок. Осторожно Чуя позвонил в небольшой звонок, располагающийся рядом с дверью. Через несколько минут дверь отворилась, перед Чуей стояла женщина, примерно 45-ти лет, на её лице расплылась улыбка. Это была мать Чуи — Коё Озаки. Взгляд её был добрым, при виде Накахары, в её крупных в цвет волос, глазах будто что-то блеснуло. Она была очень рада видеть сына, ведь сильно любила его. Её розовые, что иногда казались красными, волосы были как обычно собраны в тугой пучок, так было удобнее. Поверх, на плечи была надета розовая накидка, которую украшал большой бант посередине. — Привет, сынок, — женщина улыбнулась и раскрыла руки, чтобы обнять Чую. — Здравствуй, мама, — впервые за эту неделю, подросток искренне был рад и улыбнулся, шагнув вперёд крепко обнял мать, — я скучал — Я тоже, Чуенька, — мать крепче обняла парня и отстранилась. Из комнаты послышались радостные крики и визги, они становились все ближе. Из маленького коридора выбежали брат с сестрой — кузены Чуи, Кёка и Кенджи. Они одновременно подбежали к Накахаре, чуть не сбив его с ног, и крепко обняли. — Привет, давно не виделись, — усмехнулся Чуя и заботливо погладил ребят по голове. Присел на корточки, взял их за маленькие ручки, — как у вас дела? Рассказывайте. Кёка и Кенджи начали громко что-то рассказывать, перебивая и перекрикивая друг друга. В это время Куникида уже разобрался с вещами и зашёл в дом. — Ребята, не могли бы вы слегка потише? — немного возмущенно обратился мужчина к детям. Те в свою очередь конечно же не послушали его, только посмотрели удивленными глазами и продолжили рассказывать свои истории. Так они последовали сначала за Чуей в ванную, внимательно наблюдая, как он моет руки и продолжая перебивать друг друга, а после вместе прошли на кухню. За столом сидел и пил чай с пончиком мужчина средних лет. Подняв взгляд на Чую, он улыбнулся, но его темно — зелёные глаза потемнели и стали будто вязкими, как болото. Будто ему было неприятно видеть Чую. Тёмные, взлохмаченные волосы были прикрыты небольшой коричневой шляпкой. — Здравствуйте, дядюшка Рампо, — улыбнулся Накахара. — Здравствуй, Чуя, — с доброй улыбкой ответил Рампо. Чуя попытался поговорить с дядюшкой, но Кенджи и Кека сильно кричали, просили поиграть. Куникида уже закипал и чтобы не ругаться накануне Рождества, Чуя вместе с ребятами ушли играть в зал. Весь вечер они провели вместе, сначала играли в прятки, потом в игрушки и ещё много во что. Вечером все уставшие почти сразу уснули.

***

/24-25 декабря / Чуя проснулся от громкого и настырного стука в дверь. —Чуя, просыпайся, у нас дел много! — с другой стороны двери послышался возмущенный голос Куникиды. —Мм, сейчас, зачем так рано? — сонным голосом спросил Чуя, но в ответ Накахара услышал молчание, а позже и шаги, удаляющиеся от комнаты подростка. Пришлось вставать с тёплой постели, не очень то хотелось выслушивать упрёки и возмущения отчима. После водных процедур подросток пришёл на кухню, где тут же получил указания, что ему нужно сегодня украсить дом мотибанами (еловыми веточками с подвешенными украшениями и разноцветными мотти) вместе с детьми, пока другие члены семьи подготавливают все к празднику, а после они все вместе отправятся гулять, как и положено по японским традициям. Перечить взрослым Накахара не стал, поэтому после завтрака кофе, подросток отправился наряжать дом к празднику вместе в кузенами. Кёка осторожно брала шарики из коробки, подавала брату, а он и Чуя вместе вешали их на веточки. — Чуя, а Одзи-сану (Санта Клаус) принесёт подарки? — девочка посмотрела на Чую своими светло — голубыми, словно ясное небо, глазками и улыбнулась — Конечно принесёт и Кенджи принесёт, — с улыбкой ответил Чуя и повесил один шарик на веточку. — А тебе принесёт? — Не знаю, нет наверное, я вырос уже, —повесив очередной шарик, Накахара погладил девочку по длинным темно-синим волосам Закончив с украшением, Чуя помог ребятам одеться, к тому времени родители как раз закончили с приготовлением к празднику. Собравшись, семья отправились гулять и заодно посетить известные храмы. Архитектура Японии завораживала своей красотой, храмы выглядели аккуратно, казалось будто все было проработано до мельчайших деталей, Чуя с удовольствием их рассматривал, хоть и видел уже несколько раз. Неожиданно, во время прогулки, у Накахары зазвонил телефон, на экране высветился незнакомый номер. Парень чуть напрягся, но все же ответил на звонок. Из телефона он услышал знакомый голос — это был Дазай. Вместо радости, Чуя почувствовал ненависть к этому человеку. За эти несколько дней он и не думал об Осаму, времени как-то не было, он то помогал по дому, то играл с кузенами. И сейчас он осознал насколько его чувства к Дазаю изменились всего лишь за несколько дней. Он на протяжении недели плакал, старался навсегда вычеркнуть этого человека из жизни, в какой-то степени он даже винил себя, хотя понимал что он здесь не виноват, но все равно где-то внутри засело чувство вины. И сейчас, когда он смог смириться с этим, отпустить этого человека, он слышит его голос. Этот голос, что раньше был любимым и приятным, сейчас стал раздражающим и невыносимым. — Нам с тобой не о чем больше говорить, Осаму…