Семеро в доме, два кота и собака

...

– Вообще, если задуматься… – начинает Тэн, отрывая от огромного радужного облака сладкой ваты большой кусок. – Не надо, – мотает головой Янян. – Не задумывайся, – согласно кивает Кун. – И все же, – настаивает Тэн, пытаясь слизнуть с носа прилипший кусок сахарной паутинки. Янян демонстративно уходит вперед, с преувеличенной заинтересованностью вглядываясь в одну из ярко мигающих каруселей парка аттракционов. Кун поднимает глаза на Тэна и вздыхает: – Ну говори уже. – Если задуматься, – как ни в чем не бывало продолжает Тэн, – большинство детских сказок на самом деле далеко не такие невинные и добрые, какими могут казаться. – И к чему ты это ведешь? – мрачно спрашивает подошедший с рожком мороженого Сяоджун. – Ни к чему хорошему, очевидно же, – не оборачиваясь, отзывается Янян. Тэн сверлит его взглядом и довольно ухмыляется: – Между прочим, Янян, я уверен, что как раз тебе понравится то, что я хочу сказать. Тот недоверчиво косится через плечо и молчит. – Так вот, – Тэн подходит к резному забору вокруг искусственного озера и указывает на виднеющийся на другом берегу цветной замок с вычурными башенками. – Возьмем, например, Золушку. – На этом моменте стоит позвонить Винвину, – Кун, остановившись рядом, облокачивается на перила. Сяоджун выжидающе смотрит на Тэна и продолжает сосредоточенно подъедать тающее на солнце мороженое. – Помните сестер Золушки? – Тэн отмахивается от летающей вокруг сладкой ваты осы. – Им ведь не просто туфелька оказалась мала, нет. Они, чтобы в нее влезть, отрезали себе пятки и пальцы на ногах. – Все? – уточняет Янян. – Все сестры или все пальцы? – выгибает бровь Тэн. – Все пятки, – поправляет Кун. Сяоджун смиренно вздыхает: – Ты был прав, Янян, ни к чему хорошему он не ведет. – Впрочем, как и всегда, – соглашается Кун и снова поворачивается к Тэну: – Ну-ну? Что там дальше? – Ты серьезно?! – глядя на него, неверяще кривится Сяоджун. Кун хмыкает: – Он все равно уже начал, давай, рискни его остановить. – Вот-вот, – самодовольно скалится Тэн и возвращается к увлеченному повествованию. – В этой версии сказки настолько красочно были описаны все окровавленные пятки, что дети, которые это читали, наверняка получили непоправимую моральную травму. – Заметно, – крякает Янян. – Я уже взрослым читал, – невозмутимо парирует Тэн и с умным видом вздергивает нос. – Идем дальше. – Может, не надо? – жалобно тянет Сяоджун. – Надо, – категорически отрезает Тэн. – Кто там у нас еще был? Белоснежка! – он торжествующе тычет в Куна палочкой с ошметками сахарной ваты. – Ты же правда понимаешь, что сюжет с одной девушкой и семерыми мужчинами, пусть и гномами, – это далеко не сюжет детской сказки? Кун бьет себя ладонью по лицу и стонет: – Тэн, ты мерзкий! – Умоляю, – насмешливо фыркает тот. – Не строй из себя праведника и девственника. Эта роль уже занята Сяоджуном. – Эй, я вообще-то тут стою, не смущает? – возмущенно вскидывается тот. – Не-а, – пожимает плечами Тэн. – Но еще можно вспомнить клип Rammstein. О Белоснежке. Он растягивает губы в хитрой улыбке и, оттолкнувшись от парапета, вышагивает по дорожке вдоль озера дальше. Все остальные медленно тащатся за ним. – Или вот Русалочка! – Тэн разворачивается и начинает идти спиной вперед. – Она же вообще в конце умерла! – радостно заключает он. – В куда она умерла? – скептически спрашивает Янян. – В морскую пену она умерла, – в тон ему отвечает Тэн. – Мы не о той Русалочке говорим, – вздыхает Кун и резко хватает Тэна за руку, не давая ему споткнуться о валяющийся на дороге пустой стакан из-под колы. Тот оборачивается и, заметив неожиданное препятствие, благодарно кивает Куну: – Спасибо, – он отпинывает стакан в сторону и продолжает пятиться. – Но вообще любая интерпретация любви русалки к человеку ничем хорошим закончиться не может. – А ты у нас специалист по русалкам, – язвительно вворачивает Янян. – Не сомневайся, – уверенно подтверждает Тэн. – А интересно, как русалки… – задумчиво начинает Янян. – Не интересно! – моментально обрывает его Сяоджун. – О, Господи, – Кун со стоном качает головой. – Существуют просто обратные русалки, – невинно улыбается Тэн. – Но мы сейчас о принцессах. Он провожает глазами пробегающего мимо ребенка с воздушным шариком в виде единорога и, развернувшись, пританцовывая идет дальше: – А дальше у нас Эльза, – он вертит в пальцах тщательно вылизанную от сахара деревянную палочку. – Эльза на самом деле любит девушек. В отличие от остальных принцесс, которые ждут этих всех принцев с конями. – Лукасу понравится такая версия, – прыскает Янян. – Или же, – не обращая на него внимания, вещает Тэн дальше, – не любит никого, что тоже не вписывается в каноны классических сказок. – А такая – нет, – досадливо морщит нос Янян и тут же ловит прищуренный взгляд Тэна. – Что? – Нет-нет, ничего, – обманчиво добрым тоном откликается Тэн. – Жасмин! – он не глядя показывает большим пальцем на Сяоджуна. Сяоджун тяжело вздыхает: – А она-то чем не угодила? – А ты подумай сам, – косится на него Тэн. – Жасмин – женщина в арабском обществе, но одевается она при этом не в хиджаб, а в, – он проводит ребром ладони себе по груди, – короткие топы. Сяоджун открывает и закрывает рот, порываясь что-то сказать, но так и не находится с ответом и только неопределенно машет рукой. Кун запрокидывает голову и начинает тихо ржать: – Тэн, мы сейчас о сказках говорим, ты не забыл? – Не забыл, – рассудительно говорит тот. – О них и продолжим. Кто там остался? Рапунцель. Представьте, чем могли бы заниматься прекрасная девушка и ее не менее прекрасный принц в запертой башне. – Прекрасно представляем, – хором отвечают все трое. Тэн даже не предпринимает попыток скрыть очень довольную ухмылку: – Там, кстати, история уходит еще дальше, но, так и быть, пожалею вашу неокрепшую психику, – он безмятежно улыбается, поднимая голову и подставляя лицо теплым солнечным лучам. – Да ладно, чего уже терять, – хмыкает Кун. – И ты вот опять, да? – осуждающе зыркает на него Сяоджун. – А мне просто интересно, что он о своей Алисе скажет, – ехидно подает голос Янян. Тэн, обогнув озеро и приблизившись к бутафорскому замку, останавливается и начинает с интересом разглядывать витражные окна: – Тебе с чего начать? – не отрываясь от изучения разноцветных стекол, спрашивает он. – С того, что весь мир Алисы – это наркотическая галлюцинация, или с того, что это аллюзия на политику того времени? Или же с того, – он фыркает, – что в этой сказке есть слабо завуалированный сексуальный подтекст примерно везде? Сяоджун молча разворачивается и уходит обратно к водоему. Янян ядовито усмехается и уже собирается что-то сказать, но его опережает Кун: – Знаешь, Тэн, – он кладет тому руку на плечо. – Я надеюсь, что, когда у вас с Лукасом появятся дети, сказки им будет рассказывать он, а не ты. – Когда у нас с Лукасом появ… – осознав услышанное, Тэн с ужасом поворачивается к Куну. – Что?! Тот насмешливо хрюкает и, похлопав его по спине, направляется к Сяоджуну. – А я научу их песенке о маленьком крокодильчике, – ласково улыбнувшись, добавляет Янян.

...