Семеро в доме, два кота и собака

...

– Тэн, эй… Тэн, проснись, Тэн, – Лукас обеспокоенно приподнимается на локте и осторожно трогает за плечо мечущегося по кровати Тэна. Тот широко распахивает глаза и невидящим взглядом смотрит на нависшего над ним Лукаса. – Эй… – Лукас хмурит брови и кончиками пальцев пробегается по его щеке. – Что такое? – Лукас… – Тэн прерывисто выдыхает и, схватив его ладонь, впечатывается в нее губами. – Лукас, Лукас, Лукас, – сбивчиво шепчет он и, крепко зажмурившись, судорожно вздыхает. – Тише, тише... – Лукас склоняется и мягко дотрагивается губами до покрытого испариной лба. – Что случилось, солнышко? – Лукас… – голос Тэна ломается. – Лукас… – он порывисто обнимает его за шею и вжимается всем телом. – Что такое, солнышко, что… – тот аккуратно привлекает его к себе. Тэн часто дышит и утыкается носом ему в шею: – Лукас, Лукас, Лукас, ты здесь, ты со мной, Лукас… – он обвивает Лукаса руками. – Лукас… Лукас… – он всхлипывает и упирается лбом ему в плечо. – Лукас… – Тэн… – тот гладит его по спине и ласково касается губами волос. – Солнышко… – он нежно скользит Тэну по щеке и приподнимает за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Что такое? Тэн продолжает цепляться за его плечи, царапает ногтями и прижимается еще теснее, прячась в изгибе шеи. – Лукас, Лукас, Лукас… – как заклинание повторяет он и, вздрогнув, срывается на задушенные рыдания. – Тэн, Господи… – в тоне Лукаса слышится неподдельная тревога. – Посмотри на меня, посмотри на меня, – твердо говорит он и берет в ладони его лицо. На щеках Тэна виднеются влажные следы, губы дрожат и кривятся, веки плотно сомкнуты. – Мне п-приснилось, что ты… – начинает было Тэн, но сразу же давится воздухом. – Что? Что тебе приснилось? – Лукас проводит пальцами по его скулам, вытирая мокрые дорожки и невесомо поглаживая. Тэн вместо ответа снова беспомощно тычется ему в ключицы и, поймав ладонь, подносит к губам. – Ты здесь, ты здесь, ты со мной, ты… – он беспорядочными поцелуями покрывает пальцы Лукаса и крупно вздрагивает. – Конечно, я здесь, – с нежностью в голосе убеждает тот и другой рукой обнимает Тэна за талию. – Куда бы я мог деться, мм? – он несмело улыбается и целует его в макушку. – Мне приснилось, что ты… – Тэн тихонько скулит. – Мне приснилось… – он старается перевести дыхание. Лукас успокаивающе водит ладонью по его спине и зарывается носом в волосы. – Мне снилось, – шелестит Тэн ему на ухо и льнет всем телом, – что мы с тобой, – он шумно сглатывает, – были как будто заключены в каком-то круговороте, где ты каждый раз… – он ловит ртом воздух и снова лихорадочно касается лба, шеи, щек, ключиц Лукаса, то и дело захватывая губы и в тот же миг отстраняясь. – Где ты каждый раз… Где ты каждый раз умирал… – Тэн задыхается. – Умирал у меня на руках, и я не мог тебя спасти, у меня не получалось, у меня никогда не получалось, Лукас… – по его щекам опять начинают катиться слезы. Лукас на секунду изумленно замирает, но в следующее же мгновение обнимает Тэна изо всех сил. Тот мотает головой и сумасшедше целует его везде куда может дотянуться. – Но ты возвращался, – он выдыхает и торопливо ведет дальше. – Ты возвращался, и мы опять начинали заново. Я словно проживал жизнь за жизнью, и в каждой из них был ты, в каждой мы были вместе, но в каждой ты умирал… – Тэн рвано вздыхает. – Я помню твою кровь на своих руках, помню, как ты раскрытыми слепыми глазами смотрел в небо, как я целовал твои холодеющие губы и плакал от бессилия, потому что, как бы я ни пытался, у меня ни разу не получалось тебя спасти, – он прячет лицо у Лукаса на груди и мелко дрожит. – И с каждой твоей смертью у меня на пальцах появлялись кольца, черные, тяжелые, словно поглощающие весь свет, и я знал, что нам отведено всего девять шансов, девять жизней, и если я не спасу тебя в последней, ты умрешь навсегда... И когда, – он плачет, захлебываясь, и хватает ртом воздух, чтобы продолжить, – у меня было уже восемь колец, черных, страшных… Тэн беззащитно вцепляется Лукасу в плечи. Тот берет его за руку и, переплетя пальцы, подносит к губам: – Я здесь, я здесь, все хорошо… – он целует выступающие костяшки и сжимает крепче. Тэн делает глубокий вдох: – Мы оказались в лабиринте. Это была игра, мы должны были оттуда выбраться, нам было так весело… Ты тогда подмигнул мне и сказал, что скоро встретимся, ты ушел вперед, я пошел за тобой, но… Лукас горячо прижимается к тонкому запястью и осторожно целует. – Когда дошел до конца, тебя не было, – его губы подрагивают, с острых ресниц падают слезы. – И я стоял на огромной пустой площади, вокруг не было ни души, и я начал звать тебя, сначала тихо, а потом все громче и громче, срывая голос, мне было так жутко, я хотел бежать, искать тебя, но я не знал куда, я не понимал, что мне делать, и просто стоял на месте, задыхаясь от ужаса, – Тэн всхлипывает и начинает выцеловывать кончики пальцев Лукаса. – И в тот момент… – он вдруг пугающе пустым взглядом вперивается в пустоту. – В тот момент я увидел, как у меня на руке загорается кольцо, которое должно было стать последним, и оно горит черным, и это значило, что ты… Что ты… – он с силой стискивает ладонь Лукаса. – Солнышко… – Что ты умер, – Тэн по-детски растерянно ревет. – И это была наша последняя жизнь, и ты больше не вернешься, и я остался один, совсем один, и больше нет надежды, и ты никогда не вернешься, и я… Лукас… – он поднимает наполненные болью глаза и смотрит прямо на него. – Я люблю тебя. Я люблю тебя, Лукас, я так сильно тебя люблю… Я… Лукас потрясенно застывает не дыша, но тут же с мучительным стоном рывком притягивает Тэна к себе и жадно впивается в губы. Он прикрывает глаза и запутывается пальцами в его волосах, привлекая ближе, не давая отодвинуться, целуя глубоко, жарко, чувственно и настолько отчаянно, словно весь мир больше не имеет значения. – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… – безостановочно шепчет Тэн. – Не бросай меня, я не смогу без тебя, я люблю тебя, ты не представляешь, насколько сильно, ты… Лукас обнимает его, прижимает теснее и крепко, но безумно бережно, держит в своих объятиях. – Солнышко… – обессиленно выдыхает он. – Тэн… Котенок… – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… – Тэн летящими поцелуями порхает по его лбу, щекам, векам. – Ты здесь, ты со мной, пожалуйста, не оставляй меня, я умру без тебя, я… – Я с тобой… – горячо отзывается Лукас. – Я всегда буду с тобой, я всегда буду рядом, Тэн, всегда, слышишь? Тэн вжимается лицом Лукасу в грудь: – Мне так страшно, мне так сильно страшно, Лукас… – Я с тобой, солнышко, я рядом… – Лукас целует его снова и снова и обнимает, не позволяя отстраниться. – Тэн, Тэн… Тэн… – как завороженный твердит он, гладит Тэна по спине, вплетается в волосы и опять накрывает губы, заглушая сорванные всхлипы и сдавленные рыдания. Тэн прижимается к Лукасу и неистово отвечает на поцелуи, с исступленными стонами подаваясь навстречу. За окном слышится далекий гул ночного города и стрекотание цикад. Поднимается ветер и, врываясь в приоткрытое окно, играет с легкими занавесками. – Я так много говорил, что теперь у меня пересохло горло и хочется пить, – спустя бесконечное количество времени шепотом произносит Тэн. – Сейчас принесу воды, – с готовностью подхватывается Лукас. – Нет! – мгновенно протестует Тэн и испуганно хватает его за руку. – Что такое? – тепло улыбается Лукас. – Не оставляй меня, – одними губами просит Тэн. Лукас мягко проводит ладонью по его щеке: – Я никуда не уйду. Не бойся. – Н-нет, – запинаясь, повторяет Тэн и еще крепче цепляется за его запястье. – Солнышко… – в глазах Лукаса пляшут мерцающие смешинки. – Ну, хочешь, пойдем на кухню вместе? Тэн часто кивает, поднимается с постели и, ухватившись за руку Лукаса, идет следом, стараясь в темноте не наступить ему на пятки. – Вы что тут делаете? – в коридоре, щурясь от неяркой подсветки над кухонными тумбами, появляется взъерошенный Янян. Тэн, сидя на столешнице, обнимает ногами стоящего рядом Лукаса: – Водичку пьем. – Я вижу, – крякает Янян и, достав из холодильника бутылку колы, уходит прочь. – Кстати, – Лукас приподнимает вверх уголок рта и, взяв Тэна за руку, начинает внимательно рассматривать его пальцы. – Черные кольца нам лучше не выбирать, я правильно понял? Тэн пару раз недоуменно моргает, а затем смущенно вспыхивает: – Лукас! – Ну, а что, – довольно ухмыляется тот. – Как ты относишься к розовому золоту?

...