Семеро в доме, два кота и собака

...

Тэн сидит на широком подоконнике в темной гостиной и зачарованно смотрит в окно, за которым падают крупные хлопья снега. Он улыбается и ведет пальцем по стеклу, словно пытаясь поймать хотя бы одну из сверкающих в свете фонарей снежинок. За его спиной слышится шорох и любопытное мурчание – и на подоконник запрыгивают Луи с Леоном. Тэн негромко смеется и гладит по голове каждого по очереди. Позади него опять раздается шебуршение – и Леви, поставив лапы Тэну на коленку, заинтересованно мяукает. Тэн смешливо морщит нос и с готовностью подхватывает кота на руки. – Правда же, красиво? – с улыбкой спрашивает он. – Вам бы наверняка понравилось побегать по снегу. Он мягкий и пушистый, и переливается так, будто в нем спрятаны крохотные бриллианты. А еще, когда выпадает снег, становится как-то непривычно тихо, – задумчиво продолжает он. – Будто весь мир замирает в ожидании какого-то волшебства, чуда, любви… Леви укладывается головой в сгиб его локтя и принимается урчать. Тэн почесывает кота за ушами и тихонько хмыкает: – Я вот вас люблю. И мороженое со вкусом жвачки люблю, хотя для него сейчас, пожалуй, не совсем сезон. Хотя когда меня это останавливало, – фыркает он. Леон сворачивается клубком на подоконнике, но продолжает сонно щурясь поглядывать в окно. Возле него устраивается Луи и, положив голову Леону на бок, зевает и потягивается, всеми четырьмя лапами упираясь в стекло. Тэн ласково на них смотрит и, прислонившись виском к окну, разглядывает медленно кружащиеся снежинки. – Яняна, кстати, тоже люблю, пусть он иногда и становится совершенно невыносимым. Как маленький ребенок, – ведет дальше Тэн, обращаясь к котам. – Хотя Кун называл ребенком меня. Говорил, что мне четыре, нет, ну вы представляете? – он цокает языком. – Но и Куна я тоже люблю. Он зануда, конечно, каких поискать, но куда же мы без него. И он столько раз вправлял мне мозги, когда я впадал в уныние не пойми из-за чего… – он прикрывает веки. Леви на его руках ворочается и переворачивается пузом кверху. Он обнимает лапами ладонь Тэна и принимается старательно вылизывать его указательный палец. Тэн хихикает и мягко прочесывает шелковистую шерсть. – И Хендери люблю. Даже боюсь представить, как нам было бы скучно без него, – он качает головой. – Нет, мне-то скучно не было бы, потому что меня всегда развлекает, – язвительно выделяет он, – Янян, но вы понимаете, – Тэн второй рукой гладит Леона. – И Сяоджуна, разумеется, люблю. Он такой милый и так смешно пыхтит, когда ему что-то не нравится. А вы, наверное, скучаете по Белле, да? – он осторожно чешет нос Луи. – Вы же росли вместе, а теперь она разве что в гости изредка заходит… Тэн вздыхает и косится на высокий кошачий замок с когтеточками, свисающими плюшевыми помпонами и лежанками на разных уровнях. – Вы Беллу как кота воспитали, между прочим, – посмеивается он. – Я помню, как она все пыталась запрыгнуть на самую высокую лежанку, как это с легкостью делали вы, но у нее ничего не получалось, потому что она, ну… Собака? Тэн отодвигается чуть дальше и, почти спрятавшись за плотной шторой, вытягивает ноги на подоконнике. Он провожает взглядом снег и, заметив вдалеке мерцающие огоньки, указывает на них, хотя даже Леви уже почти засыпает: – А еще скоро Рождество. Снег, украшенная гирляндами елка, толпы людей, снующих по магазинам в поисках подарков… Кутерьма, но от которой не хочется спрятаться, а наоборот – хочется ей поддаться, влиться в нее и самому ощутить то покалывание в кончиках пальцев от предвкушения и настоящей магии, – он опускает взгляд на свои белые носки. – И когда появляется снег, наконец-то можно с чистой совестью носить самые нелепые носки с оленями, омелой, снеговиками, изогнутыми конфетами и прочей полнейшей ерундой, но которая почему-то очень милая. Тэн гладит пригревшегося Леви и мечтательно улыбается. Кажется, что вокруг и в самом деле стало очень тихо, словно снег взаправду приглушил шум большого города, который не засыпал даже в столь поздний час и в такую погоду. – Но больше всего я люблю Лукаса, – шепчет Тэн. Леви на его руках мурлычет и принимается тарахтеть еще громче. – Снег заставляет чувствовать это болезненно четко, настолько четко, что мне хочется плакать от того, как сильно я на самом деле его люблю, – Тэн запрокидывает голову и часто моргает. – Вот видите, даже сейчас… – он шмыгает носом. – Такое впечатление, что снег попросту обнуляет все – и возвращает к начальной точке, к чистому листу, на котором можно заново, снова и снова, раз за разом, расписывать все чувства. И они каждый раз – как новые. Мне кажется, что я люблю его с каждым днем все сильнее, и дело даже не в снеге, вовсе нет, – Тэн сглатывает ком в горле. – Если бы снега не существовало совсем, я бы все равно любил его до такой степени, что темнеет перед глазами, а когда его долго нет рядом, то хочется зарыться в подушку и выть, плакать, нюхать его футболки, лишь бы только создать иллюзию, будто он со мной… Я так сильно его люблю, но мне все время кажется, что я говорю недостаточно, что я закрываюсь, что я чего-то боюсь… Боюсь, что не смогу найти нужных слов, чтобы выразить эту свою любовь – и в результате просто молчу, цепенею и лишь надеюсь, что он сам все знает, что он почувствует, что он увидит, что… – Он видит, – вдруг очень тихо доносится со стороны – и Тэн едва не подскакивает на месте. Лукас, оттолкнувшись от дверного косяка, медленно подходит к нему и растягивает дрожащие губы в улыбку. Его глаза блестят в темноте, в них как будто отражается весь снег, пролетающий за окном. Он опускается на корточки и молча притягивает Тэна к себе. – Он видит, – повторяет Лукас и прижимает его еще крепче. – И любит в ответ так, что ты себе даже представить не можешь… Леви спрыгивает с рук Тэна – и тот, жалобно всхлипнув, бросается Лукасу на шею. – Я люблю тебя… – срывающимся шепотом произносит он. Лукас зажмуривается, пытаясь сдержать набежавшие слезы, и обнимает Тэна настолько сильно, что тот охает, но даже не думает вырываться, а лишь подается ближе и беспомощно утыкается ему в плечо. Наконец Тэн поднимает голову и, смущенно засмеявшись, указывает на окно: – С первым снегом, детка. – С первым нашим снегом, – с улыбкой добавляет Лукас, на что Тэн морщит нос и мотает головой. – Подожди до утра, когда заявится Хендери и потащит всех лепить снеговика, – фыркает он. Лукас бережно проводит ладонью по его лицу и негромко хмыкает: – Ну, ты же сам сказал, что без него нам было бы ужасно скучно. Тэн обессиленно смеется и качает головой: – Ты вообще все слышал, да? И молчал? Лукас с донельзя довольным видом кивает, перехватывает Тэна за талию, и, развернув к окну, кладет подбородок ему на плечо. Тэн прижимается щекой к его макушке и аккуратно переплетает их пальцы. Снег кружится, заворачиваясь вихрями, запутывается в ветре и блестит, как самые настоящие крохотные бриллианты.

...