Метаморф 2: По ниточке, по ниточке...

*Я говорю вам своё окончательное и бесповоротное - «может быть»…* Лапу медведю я пришивал сам, кололся, матерился, но упрямо продолжал это дело. Получилось, по-моему, неплохо, но Юлька назвала меня варваром. Медведь занял почетное место на нашем рабочем столе, но с наступлением вечера мы выносили все игрушки и прочно закрывали дверь в нашу комнату. Хотя я не был уверен, что они не просачиваются, как эльф, например, который шел к Сашке из Испании целых два года и смог пробраться сквозь запертые двери квартиры. Да и остальные тоже, Сашка выяснил у матери, что их никто не покупал с выставки, но они как-то же оказались у него. Сашка долго возмущался небрутальности своего дара, ладно, был бы там повелителем молний, повелителем огня, или там, например, воздуха. А он повелитель кукол, б*ть! А я в ответ вспомнил ему дядю Гошу, Сашка быстро заткнулся и задумался, а потом сказал растерянно: - И ведь, правда, я ему сказал в сердцах о том, что вырву язык и засуну его ему в задницу. Офигеть… Офигеть… Он потом весь вечер ходил по дому со своим «офигеть», а когда Юлька не слышала, применял выражение покрепче. На кукол он стал смотреть с большим уважением, а от тех веяло такой радостью, аж до поросячьего визга. Ведьму Сашка окончательно подарил Юльке, все равно она считала, что принадлежит ей, потому что та находится в ее комнате, поэтому и послушалась ее во время нападения, а Барби по старой памяти, все детство Юлька проиграла с ней. Кукол я обходил по широкой дуге, хотя те больше не проявляли агрессии, и у меня было стойкое ощущение, что они хотят со мной помириться и подлизаться. Например, когда я в панике бежал на кухню и уже представлял, как буду оттирать плиту от сбежавшего кофе, конфорка под туркой оказалась выключенной, а рядом сидел домовой Потапыч. Или, когда я искал старые лекции, которые не помнил, куда закинул и в какой шкаф положил, переполошил всех в доме, то обнаружил их в зале на диване, рядом с балериной. А когда я хотел одеться, то на моих брюках сидел эльф, и вытянуть их из-под него было невозможно, как будто он весил тонну, я решительно переложил его и он НИ РАЗУ не уколол меня. Так он просил у меня извинение и хотел сказать, что больше не причинит мне вреда, это Сашка мне потом перевел. Близилась весна, а я уже начал привыкать к нашей безумной семейке, которая расширилась очень сильно. Я даже стал привыкать и уже не шарахался от кукол, тем более они могли оказаться в самых неожиданных местах, больше не скрывая от нас свою живую натуру. Только как они двигаются, я так и не смог уловить, для меня они всегда в застывшем виде, а Потапов говорит, что они очень даже грациозные, только делают все медленно. Разговаривает он с ними мысленно, они так же беззвучно ему отвечают. Один раз я шел по коридору на кухню и увидел рыцаря на половине пути, который направлялся туда же. - Помочь? - я остановился около него, моргнул, а его рука уже протянута вверх. Я аккуратно взял его и отнес на кухню. Вот так потихонечку, полегонечку, у нас все устаканивалось. В постели у нас с Сашкой было разнообразие, ему понравилось быть снизу, он даже мне сказал однажды: - Сверху, снизу, какая разница, когда любишь. *** Вечером мы сидели все вместе на кухне, и пили чай. - Интересно, - сказал задумчиво Сашка, - а таких как мы много на свете? И почему мы такие? - Я думаю, скоро мы это узнаем, - ответила Юлька и выпала из реальности. У меня такое ощущение, что она делает это специально, чтобы не отвечать на вопросы. Мы молча смотрели на нее и в глазах Потапова я видел такую же жажду поколотить ее, какую испытывал сам. КОНЕЦ?