***
— Я не понимаю, Вики, черт бы тебя побрал! — вспыхнул демон, не в силах больше попусту вести разговор. — Что ты не понимаешь, Люци? Девушка села на диван, и запустила руки в немного спутанные белокурые волосы. Глаза красные от слез, а внутри выжженное поле. Ей больно от того, что он не понимает элементарных вещей, что не слышит те слова, которые девушка уже битый час ему объясняет. — Почему ты не можешь все оставить и уехать со мной? — он уперся лбом в холодную стену. Контролировать свой гнев было невероятно сложно, он давно уже пуст и мертв внутри, но так надеялся, что Вики осветит его жизнь, сделает ее особенной, лишенной этой грязной тьмы. Дыхание его было тяжелым, грудная клетка вздымалась, а кулак правой руки не сильно бил в стену. — Потому что не могу, Люцифер, — хрипло проговорила девушка, чувствуя на губах соль от прозрачных рек, что теперь обжигали лицо. Вики позволила их себе, зная, что по другому никак. — Я хочу закончить университет, хочу найти работу и быть архитектором — это моя мечта. — Это была моя мечта, — прошептал демон, и был рад, что блондинка не услышала его. Он прививал ей вкус к архитектуре с самого детства, буквально заставлял девушку сидеть и изучать все, что с этим связано, понимая, что сам никогда не станет им. Сын Сатаны — архитектор? Ну уж нет, отец не позволит. — Ты слишком много требуешь от меня. Зачем так далеко заходить, ведь нам и здесь хорошо. Давай быть здесь и сейчас. Ее мягкие руки легли на плечи мужчины, Вики гладила его, чувствуя, как он напрягался от прикосновений. Люцифер не хотел здесь и сейчас, он хотел, чтобы она была всецело его, там, в Аду они могли бы быть вместе, несмотря ни на что. Вики — истинный Демон, выращенный под его наблюдением, но пока пребывающий в теле человека. — Люцифер… Тихий шепот его имени слетел с губ Уокер, и он не в силах сопротивляться своим чувствам, повернулся к ней. Ее стеклянные голубые глаза, цвета холодных ледников Антарктиды, что сменяли оттенок в зависимости от освещения. Обычные люди не замечали этого, а может просто не знали куда смотреть, чтобы увидеть этот волшебный перелив. Ее нежелание быть с ним больно и глубоко ранило его душу, каждая клеточка его тела тянулась к Вики, он хотел ее полностью. Всю. — Я не смогу больше, Уокер… — Т-с-с. Наверное, девушка не осознавала всю степень важности принятого ею решения, ведь она готова разорвать отношения с любимым ради карьеры. И Люци понял бы, если бы не любил ее так сильно. В его голове никак не устаканилось то, что ради нее он рисковал и продолжает рисковать своими крыльями, а она не готова бросить универ. Пульсирующий и нудный вопрос состоящий из короткого «Почему?», никак не находил свое «Потому что…» — Ты любишь меня? Еще один вопрос так и не получивший ответа в тот вечер. Вики старалась не произносить ни слова, старалась увести его в плен своих объятий, старалась показать действиями, что на самом деле чувствует. Но не учла единственного фактора: Люциферу не нужен секс, который не несет за собой ровным счетом ничего. Но поцелуи Уокер становились жарче, опаляя шею и оголенные ключицы демона, она не слышала его мольбу о прекращении, в целом сейчас эти ласки были не уместны. Девушка не останавливалась, продолжая целовать и покусывать кожу. Все ее тело терлось о мужчину. — Остановись, Ви! — хрипло прорычал он, и схватив за плечи, грубо отбросил на кровать. — Твое молчание и есть ответ на мой вопрос, — Люцифер с ухмылкой покачал головой. Ему было так мерзко и неприятно, что больше находиться в этой тесной квартире он не мог. Черная рубашка, такая же как и его душа, быстро застегнутая до горла, немного сдавливая, но душила не она, а Вики своим молчанием. — Ты просила дать тебе время — я дал, но увы, всему приходит конец.***
— И что ты предлагаешь? — Убьем ее, — Дино пожал плечами, безразлично рассматривая ночное небо. — Никто не узнает, что это будем мы. Наши две энергии образуют запах бензина — сошлются на утечку его из бака. Люцифер пытался понять не подводил ли его слух, и точно ли это говорил его лучший друг, ангел Дино, существо, которое никогда и никому не сделало зла. Он стоял и спокойно говорил об убийстве. — Она попадет на небеса, но возможно, не вспомнит тебя. Пойдешь на это?