I never told you that I lоve you

Я никогда тебя не забуду.

На её рабочем столе лежит нетронутое письмо. Независимо от того, что она сказала в их последние минуты вместе, она жалела, что не оглянулась назад в последний раз, потому что прошло шестнадцать часов и тридцать три минуты с тех пор, как его больше нет… И, чёрт возьми, она скучает по нему. Она пыталась спасти его, используя то немногое время, что у неё было. Она разговаривала с Элайджей накануне, и у них был план, как помешать ему встретить свою безвременную кончину. Первородный гибрид наконец-то обрёл счастье и покой, и было бы несправедливо, если бы всё это так быстро закончилось. Но этот план явно провалился, и их обоих больше нет. Так что теперь этот клочок бумаги станет его последним подарком для неё, и это разбивает её сердце. Больше не будет ни смехотворно красивых платьев, ни неожиданных телефонных звонков, ни эскизов с короткими, но значимыми фразами. А может быть, она просто не готова признать, что это конец. И именно поэтому это письмо так и лежит нетронутым. Дело в том, что Клаус всегда был тем человеком, на которого она рассчитывала. На самом деле какая-то её часть воспринимала его как должное. Она знала, что все её друзья неизбежно умрут: и Елена, и Бонни, да даже Деймон. И так же однажды умрут и её дочери, поэтому она хотела провести с ними как можно больше времени, прежде чем это произойдёт. Но как бы ни была страшна эта мысль, она всегда полагалась на то, что он будет там, когда все остальные уйдут — это бессмертное существо, которое находится за пределами смерти, независимо от того, сколько раз она придёт за ним — и когда все её друзья и семья умрут, она знала, что наконец-то будет готова принять его предложение и позволить ему показать ей мир, ведь только он знал, как это сделать. Но у судьбы есть забавная манера шутить с тобой. Вместо всех возможных, он был тем, кто ушёл самым первым, и, если бы она пришла к нему раньше, возможно, сейчас не была бы переполнена таким разрушительным сожалением. Сожалением о том времени, которое они могли бы провести вместе. Сожаление о том, что у неё никогда не было шанса узнать его таким, каким она всегда хотела его видеть. И сожаление о том, что не узнает, каково это — иметь крышесносную любовь, какую она всегда себе воображала. Она осторожно берёт письмо со стола, как будто боится, что оно рассыплется от её прикосновения. Она прижимает его к сердцу на несколько мгновений, прежде чем осторожно снять восковую печать с конверта. Бумага девственно-белая, не помятая, если не считать аккуратных, нарочитых складок, которые он сделал, чтобы поместить её в конверт. Мысль о том, что она прикасается к чему-то, с чем он так бережно обращался в свои последние часы, вызвала у неё бурю эмоций, которые она с трудом сдерживала. Она медленно разворачивает письмо и делает глубокий вдох, готовясь к его словам.

__________

''Дорогая Кэролайн,

Я не шутил, когда сказал, что не знаю, как прощаться. С моими братьями, сёстрами, Хоуп и, самое главное, с тобой. Поэтому я выбираю лёгкий путь, пишу тебе, потому что короткие записки и сообщения, кажется, подходит для нас. И если моё голосовое сообщение более чем десятилетней давности было чем-то символическим, то это письмо будет с тобой, чтобы ты могла оглянуться назад, даже когда я умру и покину этот мир.

Есть очень много вещей, которые я хотел бы тебе сказать, но я никогда не думал, что это будет одна из них — моё время подходит к концу. Так что прости меня за то, что я сразу перешёл к делу.

Я никогда не говорил тебе, что люблю тебя.

И должен был сказать это тебе, потому что так оно и есть. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это, но я полюбил тебя, когда увидел сильную женщину, когда мы встретились в твой день рождения. И я полюбил тебя, когда ты появилась на балу моей семьи, такая красивая в том голубом платье. Я полюбил тебя ещё больше, когда ты показала мне, что можешь простить меня за всё, что я делал. И встретив тебя после стольких лет, я понял, что…

Я люблю тебя — до сих пор.

И хотя я никогда не говорил этого, думаю, что часть меня чувствует себя лучше, зная, что ты узнала об этом. Когда в ту ночь в доме Гилбертов ты так откровенно сказала, что я влюблён в тебя, я хотел признаться, что эта любовь смущала и пугала меня, но из-за тебя я с радостью поддался ей.

Итак, Кэролайн, я хотел бы иметь больше мужества и времени, чтобы сказать тебе это лично. Но, может быть, через несколько столетий мы снова встретимся на другой стороне, и тогда я скажу.

Мне жаль, что я не смог стать твоей последней любовью, как обещал, но ты стала моей.

Я всегда заботился о тебе и буду продолжать это делать даже после того, как покину этот мир. Будь счастлива, Кэролайн, это всё, что я когда-либо хотел для тебя.

Твой, Клаус''

__________

Она молча кладёт письмо обратно на стол, чувствуя, как беззвучные слёзы текут по её лицу. Она знала, что он любит её, но это было жестоко, потому что она предпочла бы не знать наверняка, чем жить с этой сокрушительной печалью, которая сейчас образовалась внутри неё. Его слова перекликаются со всеми эмоциями, которые она пыталась подавить в себе в прошлом, но теперь она наконец устала скрывать тот факт, что тоже любит его. Несмотря на то, что они не виделись много лет, она всё ещё чувствовала мгновенную связь, встретив его во Франции, и она только усилилась после того, как увидела, каким человеком и отцом он стал. Она сидит, закрыв лицо руками, так глубоко задумавшись, что не слышит, как открывается и закрывается дверь в её кабинет. — Кэролайн? — слышит она знакомый голос от столь необходимого друга. — Я пришла, как только ты позвонила. Она поднимает глаза и видит свою лучшую подругу, выглядящую немного старше, чем она помнила, тащащую за собой большое количество сумок. — Слишком поздно, Бон. Его нет, — шепчет она. — Что ты имеешь в виду? — Кэролайн не посвящала её в детали, когда позвонила и попросила немедленно вернуться домой. Услышав настойчивые нотки в голосе подруги, Бонни отбросила все свои планы и сразу же вернулась в Мистик Фоллс. Кэролайн надеялась, что Бонни могла бы помочь ей и Элайдже придумать какой-нибудь план, но было слишком много спешки, так как ведьма была в России, когда она позвонила. — Клаус… его нет. Он пожертвовал собой, чтобы спасти свою дочь, и… — она задыхается, пытаясь сдержать слёзы. — Я пыталась… Я пыталась найти способ спасти его, но не смогла, — она всхлипывает. — Его нет. Брюнетка делает шаг вперёд, чтобы обнять подругу, и они стоят неподвижно, держась друг за друга в течение нескольких минут, пока в воздухе внезапно не появляется напряжение, и Бонни чувствует, как волосы на затылке встают дыбом. Она поворачивается, чтобы оглянуться назад, чуть ли не задыхаясь от того, что она увидела. — Нет! Этого не может быть, — заявляет она. — Ты ведь на самом деле не… мёртв, не так ли? — С кем ты разговариваешь, Бон? — спрашивает Кэролайн, пытаясь скрыть шок и осмелиться сказать с надеждой в голосе. Этого не может быть, не так ли? — Клаус, — голос Бонни дрожит. Гибрид стоит в комнате и выглядит таким же реальным и осязаемым, каким Бонни его помнила. Но, глядя на растерянное выражение лица Кэролайн, было очевидно, что блондинка-вампир не может его видеть. Как будто Кэролайн протрезвела в тот момент, когда услышала его имя: «Клаус?» — она подошла к тому месту, на которое смотрела Бонни, и протянула руку. Ничего. Её сердце падает от разочарования, но затем она слышит его. — Я здесь, милая. Её мёртвое сердце замирает. Услышав его голос, несмотря на то, что она не могла ни видеть его, ни прикоснуться к нему, она почувствовала некоторое утешение. — Как это возможно? — спрашивает она. — Даже не знаю. Когда кол из белого дуба пронзил моё сердце, я почувствовал, что моё тело распадается, но мой дух проснулся некоторое время спустя на том же самом месте. Первые часы я пытался найти Элайджу, узнать, не случилось ли с ним то же самое, но так и не смог его найти. И вот я пришёл сюда, — сказал он. — Тогда ты действительно… мёртв? — дрожащим голосом спрашивает она, боясь услышать ответ. Бонни поворачивается, чтобы заговорить: — Ты не можешь видеть его, в то время как я могу, и это указывает на то, что он мёртв. Тем не менее, ты можешь слышать его, так что это должно означать что-то. Как будто его тело исчезло, а душа осталась, вместо того чтобы отправиться на другую сторону. — Мы можем что-нибудь сделать? — на мгновение мысли Кэролайн становятся эгоистичными. Что бы она делала, если бы ей пришлось прожить остаток своей вечности, слыша его голос, но не имея возможности увидеть или прикоснуться к нему? Эта мысль была почти хуже, чем не знать, что он вообще здесь. — Я могу попробовать вариацию заклинания, которое я сделал для себя во время выпуска. Это может сделать его материальным, по крайней мере, достаточно долго, чтобы мы поняли, что происходит. — Спасибо, Беннетт. — Надеюсь, ты не думаешь, что я делаю это для тебя, Майклсон, — бормочет Бонни. — Если бы не Кэролайн, я бы ушла в ту же секунду, как ты появился. — Спасибо тебе за это, Бон, — искренне говорит Кэролайн. — Поблагодари меня, когда это сработает. Свечи, аккуратно расставленные в идеальном круге, начинают зажигаться, когда Бонни начинает проговаривать непонятные слова. Воздух внезапно становится динамичным, когда интенсивная магия заполняет комнату. Глаза ведьмы закатываются, пока они не становятся совершенно белыми, и когда она заканчивает последнее заклинание, порыв ветра врывается в комнату через ранее закрытое окно. Кэролайн закрыла глаза от внезапного нападения листьев из сада снаружи, но когда она открыла их, то увидела, что он медленно появляется в середине круга свечей. — Клаус! — восклицает она и мчится к нему. Она осторожно протягивает руку, чтобы посмотреть, не ответила ли Вселенная на все её молитвы и не вернула ли его в этот мир, но, увы, её рука проваливается насквозь. Она скрывает своё разочарование, так как знала, что должна быть счастлива видеть его. Остальное придёт позже; и поверь ей, если у неё ещё осталась хоть капля надежды, Кэролайн перевернёт весь мир, чтобы найти способ вернуть его полностью. — Привет, милая, — отвечает он, его голос полон эмоций. — Я оставлю вас, ребята, поговорите. Позже я принесу несколько своих гримуаров, и мы сможем решить, что делать дальше, — добавляет Бонни, чувствуя невысказанное напряжение между ними. — Спасибо тебе, Бонни, правда, — говорит Кэролайн, обнимая свою лучшую подругу. — Нет ничего на свете, чего бы я не сделала для тебя, Кэр, — отвечает Бонни. Когда она ушла, они снова повернулись лицом друг к другу. — Кэролайн, письмо… Я… — начинает он, прежде чем она подносит палец к его губам. — Не говори этого. Не сейчас, — шепчет она, — Я хочу, чтобы ты сказал это, когда вернёшься полностью. — Возможно, никогда, — печально сказал он. — Я не знаю, что происходит, но шанс есть… — Ты сказал мне, что где-то там лежит секрет обладания всем, что ты хочешь, и я найду его, даже если мне потребуется вечность, чтобы сделать это, но я найду, — обещает она. — Я не могу так поступить с тобой, любимая. Я должен позволить тебе жить дальше и быть счастливой, вместо того чтобы торчать здесь с голограммой меня. — Если ты думаешь, что ты единственный, кто чувствует то, о чём ты написал в своём письме, ты ошибаешься. Я хочу, чтобы ты вернулся, Клаус, больше всего на свете, — она смотрит ему в глаза, передавая всё, что чувствует. Он глубоко вздыхает: — Как бы я хотел поцеловать тебя сейчас. — В своё время ты это сделаешь. Я не знаю, как и когда, но если есть кто-то, кого я знаю, кто не умрёт, независимо от того, как сильно его враги пытаются убить его, то это ты. Поверь мне, я была этим врагом, — хихикает она, когда он нежно улыбается в то время, когда они были по разные стороны баррикад. Кажется, это было целую вечность назад. Они стоят так некоторое время, просто глядя друг на друга, боясь, что в следующую секунду он снова исчезнет. — Любой, кто способен любить, может быть спасён, — тихо говорит она, вспоминая слова, сказанные ему много лет назад. Проведя два часа в воспоминаниях об их прошлом, Клаус встаёт со своего места рядом с Кэролайн и говорит: — Я должен найти Хоуп сейчас, дать ей знать, что я… ну, я не знаю точно, что со мной. Кэролайн смотрит на часы: — Она должна быть здесь в ближайшее время. Фрейя прилетит на ней обратно после твоих похорон. — Тогда я подожду в её комнате. — Я отведу тебя. Они вдвоём начинают свой путь по коридорам школы. Было уже далеко за полночь, и ученики давно разошлись по своим комнатам. Она открыла дверь в комнату Хоуп, и Клаус вошёл внутрь. Это был его первый раз в общежитии её дочери, стены были увешаны фотографиями их семьи, вызывая у него чувство вины за то, что он пропустил большую часть её детства. — Увидимся позже, — перебивает Кэролайн, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь. Но как раз перед тем, как замок защёлкивается, из-за угла появляются Хоуп и Фрея. — Директриса, что вы здесь делаете? — спрашивает Хоуп, подходя к ней и снова открывая дверь в свою комнату. Когда она поворачивается, её лицо искажается, и она начинает плакать — Папа? Юная трибрид бежит к нему, но, как и у Кэролайн, её руки проваливаются прямо сквозь него. — Что происходит? — спрашивает Хоуп сквозь слёзы. — Именно это мы и пытаемся выяснить, — продолжает Кэролайн. — Твой отец появился несколько часов назад в моем кабинете, и сначала я только слышала его голос. Но Бонни была здесь и с помощью магии сделала его видимым, но, как ты уже поняла, его физическое тело не может быть возвращено с помощью заклинания. — Не могу поверить, — говорит другой голос. У Фреи на лице широкая улыбка, как будто она знала что-то, чего не знали другие. — Это действительно сработало! — Что сработало? — спрашивает Клаус. — После того как Кэролайн рассказала Элайдже о твоём плане пожертвовать собой, он, естественно, пришёл ко мне, чтобы попытаться остановить всё это. Он тайно забрал у тебя кол из белого дуба и велел мне заколдовать его так, чтобы, когда вы неизбежно проткнёте друг друга, пустота переместилась бы в Элайджу и убила бы только его. Он должен был разложить ваше физическое тело и перенести его в безопасное место вместе с вашей душой, пока мы не найдём вас, чтобы разбудить. Заклинание было, конечно, экспериментальным, и мы понятия не имели, сработает ли оно. Но теперь кажется, что это действительно сработало, но ваш разум и тело каким-то образом разделились, — объяснила Фрейя. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать! — говорит Хоуп. — Найди Бонни, и мы вдвоём напишем несколько гримуаров, чтобы найти заклинание, которое воссоединит его тело и душу. А пока, Кэролайн и Хоуп, вы должны найти его тело и вернуть его обратно. — А где это может быть? — спрашивает Кэролайн. — Оно перенеслось туда, где он превратился в вампира, так что где-то глубоко в лесах Мистик Фоллс. Заклинание делает так, что его тело может быть найдено только теми, кого он любил и кто любил его в ответ, на случай если он случайно будет обнаружен своими бесчисленными врагами. Поэтому я думаю, что вы двое были бы лучшими кандидатами, — говорит Фрейя. Кэролайн краснеет от услышанных слов, Фрея сказала это так, как будто чувства Клауса к ней, и наоборот, были очевидны для всех вокруг них. — Ну, тогда, наверное, пора идти, — подхватывает Клаус, впервые после своей предполагаемой смерти, чувствуя надежду. Он медлит, наблюдая за ними сзади, пока они пробираются через лес. Сначала он хотел наброситься на Фрею за то, что она провернула всё это за его спиной. Но после многочасовой прогулки по лесу с двумя своими любимыми девушками он был эгоистично рад, потому что если был хоть какой-то шанс вернуться по-настоящему и держать их в своих объятиях, он бы воспользовался этой возможностью без малейшего колебания… Когда Хоуп убедилась, что отец её не слышит, она повернулась к директрисе. — Когда я была маленькой, было время, когда я перенеслась во сне туда, где был мой отец, и я увидела, как он убивает людей, и я была в ужасе. Я плакала маме, тётям и дядям, и они пытались меня утешить. Они сказали мне, что несмотря на то, что он сделал, в нём всё ещё оставалась хорошая часть, которая была способна любить. — Они рассказали мне обо всём, чем он пожертвовал ради меня и нашей семьи, но однажды тётя Бека рассказала мне о девушке, которую он когда-то любил. — Она сказала, что за тысячу лет мой отец потерял свою человечность. Но в Мистик Фоллс он нашёл девушку, которая принесла в его жизнь перемены, которые никто не ожидал. Он любил её, а она пыталась отрицать это, но всем было ясно, что она тоже что-то чувствует к нему. Он делал всё возможное, чтобы доставить ей удовольствие, и, несмотря на ошибки, в конечном счёте хотел, чтобы она была счастлива. И впервые за долгое время он поставил счастье человека выше своего собственного. — И тётя Бека сказала, что именно благодаря этой девушке он научился бескорыстию и прощению, и что без неё он не попытался бы открыть своё сердце, чтобы полюбить меня… — Я думаю, она говорила о тебе, Кэролайн. — Кэролайн улыбнулась. Между ней и Ребеккой никогда не было даже дружеских чувств, но они обе очень заботились о Клаусе, и было приятно знать, что она хорошо отзывалась о ней. — Твоя тётя Бека недооценивает его, я думаю, что в конце концов он справился бы и сам, — успокаивает она. — Я показала ему начало, но изменился он из-за тебя. Клаус уже собирался прервать их, услышав конец их разговора, когда все трое заметили шорох листьев неподалёку. — Я думаю, мы уже близко, — говорит Кэролайн, оглядываясь в поисках тела. Они обходят ещё одно большое дерево, и, конечно же, вокруг тела Клауса кружится куча листьев. Он выглядит так же, как и в тот день, когда умер, и было странно видеть рядом его физическое и телесное «я». Хоуп бормочет заклинание, и листья начинают оседать рядом с его телом. Не говоря ни слова, Кэролайн поднимает его тело своей вампирской силой, наслаждаясь ощущением, что наконец-то может прикоснуться к нему, даже если это всего лишь его оболочка. — Иди, — говорит Хоуп, — Я догоню тебя. Кэролайн спешит обратно в школу, позволяя материальному Клаусу и Хоуп немного побыть только вдвоём. Бонни, Фрее, Кэролайн и Хоуп потребовалось два месяца, чтобы найти в гримуарах заклинание, которое им требовалось. Фрея временно сохранила тело Клауса, но теперь пришло время прекратить эти мучения и вернуть его назад навсегда. Кэролайн покинула поляну, где они собирались провести ритуал, следуя указаниям трёх ведьм, к которым теперь присоединилась Давина. Требуемая магия будет настолько интенсивной, что может поглотить любого, кто не является ведьмой. Секунды превращаются в минуты, и длинная стрелка дедушкиных часов в её кабинете медленно движется. На этот раз она перечитывает письмо, которое он оставил ей, и так поглощена его словами, что почти не замечает, как открывается дверь в её кабинет. Она смотрит вверх и в глубине души знает, что он будет стоять прямо там. И действительно, это был он, с такой редкой и ослепительной улыбкой, что у неё внутри всё закружилось. Она снова устремляется к нему, но на этот раз, не колеблясь, бросается в его объятия. Он легко ловит её, и они вдвоём держатся друг за друга, и, чёрт возьми, это наконец-то похоже на возвращение домой. — Мне кажется, ты мне что-то должен, — прерывает она молчание, не разжимая объятий. Его сине-зелёные глаза смотрят на неё с такой силой, какой она никогда раньше не чувствовала. — Я люблю тебя, Кэролайн, — искренне говорит он. — Я тоже тебя люблю.