Безумный денек

Квартира Барбары Валентин Максимилианштрассе, Мюнхен, Германия Июнь 1985 года

— ДА КАК ОН МОГ! НЕНАВИЖУ ЭТУ МРАЗЬ! — заорал Фредди Меркьюри, ловким движением запуская в стену дешевую пепельницу с логотипом гей-клуба New York, и вслед за этим принимаясь нервно наворачивать круги по роскошно обставленной комнате. — Вот тварь! Он точно доведет меня до того, что я задушу его собственными руками! Или насыплю отраву в чай! Как он мог так поступить! КАК?! — Странно, что тебя это удивляет… — пожала плечами дородная Барбара Валентин, отрываясь от сосредоточенного разравнивания кокаиновых дорожек на низком столике 19 века. — Кстати, еще пара сантиметров правее — и моя квартира осталась бы без биндермайерского зеркала, дорогой… — Ну, ты же знаешь — я бы обязательно купил тебе новое! — отмахнулся Фредди, резко плюхаясь в кресло напротив окна, и, не желая успокаиваться, эмоционально жестикулируя, продолжил: — У меня проблема не с деньгами, а с личной жизнью! Нет, ну ты же видела рожу этого парня! Краше в гроб кладут! И имя идиотское, не выговоришь… Рагинольд… Режинолд… Регенхард… — Реджинманд. — спокойно уточнила актриса, поправляя шикарный шелковый халат. — Редкое имя. В переводе «мудрый защитник». — Учитывая, как шустро этот Реджинманд делал ноги из клуба, ему больше подходит имечко, означающее «глупый трус!» — скептически фыркнул Фредди. — Кстати, у нас в Британии есть похожее имя — Реджинальд. Так зовут ровесников моего дедушки и… Элтона Джона. Неудивительно, что он кардинально сменил имя, едва начав сценическую карьеру. Рок-звезда Редж Дуайт, это со смеху помереть можно… Комичнее звучит только фронтмен Фаррух Булсара! — Я, правда, не понимаю, кого ты на этот раз ожидал увидеть рядом с Винни… — пожала плечами Барбара. — Разве он когда-то отличался изысканным вкусом? Просто опять притащился в клуб с первым попавшимся парнем, чтобы заставить тебя умирать от ревности. — Нет, в этот раз он превзошел самого себя! — воскликнул Фредди. — Он специально нашел самого уродливого мужика в Мюнхене, чтобы окончательно втоптать в грязь мою самооценку! Да ты же сама видела эту страхолюдину!!! Не рожа, а сплошной прыщ!!! А его уши, дорогуша? Это же настоящие восточные опахала! — добавил музыкант, театрально взмахивая руками. — Нубийские рабы обзавидуются! — Возможно, в этот раз он разозлился сильнее обычного из-за того, что ты притащил из Лондона этого ирландского парикмахера… — ответила Барбара. — Как его там? Ах да, Джима Хаттона.… А потом весь вечер отплясывал вокруг него «танцы с бубном» на глазах у всей тусовки. Винни буравил Джима таким злобным взглядом, что я до сих пор не понимаю, как они вообще не сцепились… Особенно, когда в разгар вечера Джим начал у меня выяснять, кто это, собственной, такой. — Джим спрашивал у тебя про Винни? — хищно прищуриваясь, довольно произнес Меркьюри. — Так-так, я заинтригован, продолжай! — Да, — устало вздохнула Валентин. — Пришлось объяснить, не делать же мне вид, что я знаю здесь всех, кроме герра Кирхбергера. Я сказала, что он — твой… друг и владелец местной забегаловки Sebastianseck. — Прекрасно! — воскликнул Фредди, победоносно вскидывая вверх кулак в своей излюбленной сценической манере. — Значит Джиму уже не все равно! — и уже спокойнее добавил: — У тебя закурить есть? — Конечно… — отозвалась Барбара, бросая музыканту фиолетовую пачку Silk Cut. — Что ж, видимо, Джим действительно к тебе не безразличен, раз покорно следует за тобой как щенок, таскаясь из Лондона в Мюнхен через выходные. Ума не приложу, как он терпит весь этот цирк… — Ну, ты знаешь, дорогуша — где бы я не появлялся, там обязательно всё встает с ног на голову! — закуривая, усмехнулся музыкант. — Возможно, скандалов с Винни было бы меньше, если бы он хоть немного знал английский, а я — немецкий, но что есть, то есть… — и игриво добавил: — Чтобы мы без тебя делали…. — Давно разошлись! — усмехнулась Валентин. — Мне интересно, сколько еще вы намерены мучить друг друга? — Пока не закончатся чувства! — пожал плечами Меркьюри, шумно выдыхая сигаретный дым. — Во всяком случае — мои. Ты не думай, я все про Винни понимаю, но… — Только не пизди про родство душ! — отмахнулась Барбара. — Оставь эту лирику для своих песен. Общего между вами меньше, чем между мной и Мэри Остин. — Давай не будем о Мэри… — недовольно произнес Фредди. — Я тебе говорил, что в свое время много ей обещал.… И мало что сделал… — Я тебя умоляю, дорогой — если она так и не смогла до конца принять, что ты оказался геем, то это ее проблемы, — ответила актриса, подхватывая на руки дремавшего на подлокотнике кресла кота. — В этой жизни еще и не такое бывает… Правда, Тарзан? — добавила она, обращаясь к заспанному животному. — Барбара, давай сменим тему! — бросил Фредди, раздраженным жестом манерно стряхивая пепел. — Хорошо. Вернемся к Винни. — согласилась актриса, принимаясь поглаживать кота. — Понятно, что тебе скучно жить без скандалов, в конце концов, они во многом — катализатор твоего творчества. Но главное, конечно, не это — ты просто в очередной раз идешь на поводу у собственного члена. А что у Кирхбергера одна извилина, да и та прямая, чтобы прямо уши держать — это неважно… А твой недавний любовник Ханс? Стоило тебе закашляться, как он в панике заистерил: «Никогда не думал, что рок-звезда умрет в постели со мной!» Просто фееричный парад идиотов! — Ахахаха! — откидывая голову назад, заливисто захохотал Фредди, без стеснения демонстрируя свои неподражаемые зубы. — И это говорит мне трижды разведенная баронесса, меняющая любовников, как перчатки, и в панике сматывающаяся с дискотек, едва заприметив на горизонте родного сына! — Что-то мне подсказывает, что ты бы удирал еще быстрее, увидев там Кашмиру… — ехидно ввернула Валентин. — Или других родственников зороахундейцев… В смысле, зороастрийцев. — Ой, всё! — отмахнулся Фредди. — Умерь свои бурные фантазии! — Почему же, я вполне себе могу представить… — начала вещать актриса, собираясь дать волю воображению. В этот момент раздался сильный стук во входную дверь, сопровождающийся злобным выкриком на немецком языке: — БАРБАРА, ОТКРОЙ ДВЕРЬ! Я ЗНАЮ, ЧТО ОН ЗДЕСЬ! Кот выскользнул из рук актрисы и пулей метнулся под кровать. — Это Винни! — резко вскочил с кресла Меркьюри и, принимаясь быстро шагать по комнате, нервно добавил: — Что этому ублюдку надо после вчерашнего? — Тебя надо… — коротко перевела актриса, опасливо глядя на дверь, в которую начал ломиться Кирхбергер, громко при этом матерясь. — Нет! Меня нет! — тихо произнес Фредди. —  Барбара, не открывай! Он же меня убьет! Скажи ему — пусть валит к чертовой матери! — Скажу. Но на всякий случай запрись в ванной! Я не знаю, выдержит ли дверь атаки этого бешеного борова… — сделав круглые глаза, полушепотом произнесла Валентин, направляясь к двери. — ОТКРОЙ, СУКА! — продолжал бушевать Винни. — Немедленно! Мне надо поговорить с этой истеричной пидовкой! — Фредди здесь нет! — уверенно ответила Барбара, сердце которой колотилось, как бешеное. — Ушел! Еще 2 часа назад! — и жестко добавила: — А вот если ты не свалишь прямо сейчас, я вызову полицию! — НЕ ВРИ! ОН ЗДЕСЬ! — продолжал вопить Кирхбергер. — Фредди постоянно у тебя отирается! Я тебе 100 раз говорил — не лезь в наши отношения, мы сами разберемся, баронесса хренова! — Я СКАЗАЛА — ЗАХЛОПНИ ГНИЛУЮ ПАСТЬ, НЕОТЕСАННОЕ ХАМЛО! — во все горло гаркнула разозленная Валентин. — А ТО ВОНЯЕТ ДАЖЕ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ! Выбирай — или ты уходишь прямо сейчас, или тебя увозит наряд полиции и предъявляются обвинения в попытке разбойного нападения на самую известную актрису Мюнхена! Потом расскажешь тусовке, каково это — гнить в тюрьме.… Если доживешь, конечно, — а вслед за этим язвительно добавила — В чем я лично сильно сомневаюсь! — Ты об этом пожалеешь! — пригрозил Винни, на прощание, ударяя пудовым кулаком в дверь так, что перекосилась висящая над головой Барбары картина. — НЕНАВИЖУ! И тебя, и этого хера моржового! «Блядь, неужели сам ушел! — глядя в дверной глазок, подумала актриса. — Даже самой не верится…. Видимо, трезвый, вопреки обыкновению!», — а вслух громко бросила: — УШЁЛ! Ответом ей была тишина. — Фредди? Ты слышишь, что я сказала? Винни ушёл! Можешь выйти из ванной. По-прежнему молчание. — Фредди? — удивленно произнесла Валентин, направляясь к ванной комнате. — Ты здесь? Так и не дождавшись ответа, актриса несколько раз постучала в дверь, а потом рванула её на себя. К счастью, она оказалась не запертой. Взгляду Барбары предстало пугающее зрелище — музыкант без чувств сидел на полу, спиной облокотившись на огромное джакузи. — ФРЕДДИ! — испуганно вскрикнула Валентин, хватая его за руку и с облегчением замечая, что пульс на месте. — Твою мать! Только скорой помощи не хватало, скандал будет на весь Мюнхен! — с этими словами актриса бросилась к стоящему на коридорной тумбочке телефону и набрала номер одного из своих врачей, живущего неподалеку. — Йонас! Ты в Мюнхене? Свободен? Немедленно приезжай! Точнее, приходи! У меня ЧП! И, ради Бога, один! — и, выслушав пространный ответ в трубке, нетерпеливо добавила: — Да нет у меня никакого кровотечения! Тут человек в обмороке….

***

… Спустя 10 минут доктор Йонас Беккер уже склонился над Фредди Меркьюри. — Боже, что с ним! — причитала Барбара. — Он будет жить? Да? ДА НЕ МОЛЧИ ТЫ, ТВОЮ МАТЬ! — Определенно, — успокоил ее врач, поправляя очки на носу. — Конечно, обморок может быть вызван многими причинами… Например, рассыпанными на столике в большой комнате… — Нет, это точно не от этого! — уверенно заявила Барбара. — Там всё нетронуто. Если не веришь — пойди и посмотри сам. — Я и не собирался копаться в твоих…хм. вещах, — дипломатично произнес доктор Беккер, ловко доставая лекарство из «аптечки». — Нет — так нет. … Тем временем Фредди пришел в себя. Он открыл глаза и тут же испуганно отпрянул назад, воскликнув: — Боже! Кто это? И где Винни? Он здесь, да? — Успокойся, Винни здесь нет. А это мой гинеколог — доктор Йонас Беккер. — произнесла Барбара, участливо присаживаясь рядом. — Боже! — простонал Фредди, закрывая глаза руками. — НЕУЖЕЛИ Я ЗАБЕРЕМЕНЕЛ! Повисла секундная пауза, после которой Барбара Валентин зашлась в приступе непрекращающегося хохота. -Да! — раздался сквозь ее смех голос интеллигентного доктора. — Пациент скорее жив, чем мертв! Однозначно!