Помнить.. или забыть?

       Тони Старк заказал еще пять коктейлей, поставив себе задачу напиться до синих бровей.        Он хотел напиться в хлам, чтобы… забыть? Или наоборот, помнить?        Вся хваленая старковская ирония и язвительность растворились в воздухе, словно их никогда и не было под пронзительно ярким взглядом с прищуром одного потрясающего волшебника.        Стрэндж без малейшего труда ловит зыбкие намеки, изящно парирует насмешливые наезды Тони и откровенно нарывается на новую порцию острот. Надо сказать, что эта игра в слова, похожая на искусное фехтование, очень занимает Старка, да и маг столь эффектно научился отбивать подачи Тони, что они оба давно уже утонули в этом…        Но вся элегантная конструкция вроде бы постоянных уколов и полушутливых гонок за ответной реакцией рушится, как домик из чайных листьев, когда Тони неожиданно понимает, что влип.        Он влюбился.        Просто, безнадежно и отчаянно…        Старк делает еще глоток, желая, чтобы безумие то ли отступило на пару вздохов, то ли мечтая увидеть вместо осточертевших огоньков старого любимого бара нечто совсем иное… Небесно-голубые, удивленные, смеющиеся глаза Стивена Винсента Стрэнджа.        Так помнить или забыть, Тони?        Старк заглушает внутренний наглый голос еще парой коктейлей, забрав нехитрую закуску в виде чипсов и орешков с собой за столик. Алкоголь привычно шумит в голове, но сегодня знакомого чувства расслабления почему-то не приносит. И виски вроде тот же, и бар, но что-то не так.        Что-то не так со Старком…        Тони никогда не было так одновременно и больно, и невероятно тревожно.        Старк всегда думал, что в незапамятные времена молодости уже поставил огромную галочку в мифическом пункте в графе: «Любовь».        Эту категорию отношений Тони старательно и почти незаметно для окружающих, но не для себя, успешно обходил стороной, не заплывая за буйки легкого, ни к чему не обязывающего флирта, пары встреч и такого же необременительного для обоих сторон, стандартного расставания без сожалений.        Более того, почти со всеми своими любовными увлечениями Старк ухитрился сохранить ровные, приятельские отношения.        Но не в этом случае.        Тони знал. Знал с самого первого вечера, что все сложно.        Понимал, что этот загадочный человек, словно метеорит, упавший в жизнь Старка и, без сомнений, придавший ей новые краски и ритмы, уж точно не поддастся на саркастичные подколы или остроумные замечания.        Волшебник был крепким орешком, и те самые первые ощущения, с силой урагана выкорчевавшие в замерзшем и уснувшем сердце Старка дыру, ясно дали понять.        Это серьезно, Тони…        Тони знаком показывает бармену Сиду, что неплохо бы повторить. Голова гудит, упрямо не желая отключаться сразу и из вредности передает лишь одно.        Ту незабываемую улыбку, молниеносно скользнувшую по таким красивым губам, когда Старк, совсем забывшись, завернул Стивену какой-то немыслимо закрученный и сложносочиненный, блестящий не то чтобы комплимент, но нечто, смутно его напоминающее. Из всей толпы, разинувшей изумленно рты, суть поняли только они двое.        Во всяком случае, на этот раз в качестве ответа Старк получил не новую порцию тонких издевательских шуток, а более редкое и наверное, именно потому и такое неожиданно приятное и желанное.        Мягкую, ироничную, но не злую улыбку и совершенно дивный взор.        Взгляд с таким страстным непонятным вопросом, но точно с такой мятущейся в брызжущих огнях веселых аметистов чертовщинкой, что Тони невольно замирает.        И, пораженный, тает, расплавляясь в этих зовущих вулканах.        Проблема только одна. Старку хочется большего.        Намного большего, чем случайные встречи и словесные баталии.        Намного большего, чем мимолетные касания руками.        Намного большего, чем необъяснимые, чувственные картинки, возникающие в воспаленном разуме Старка последний месяц.        Да, и в этом Тони верен себе.        Он пропал в этом в рекордно короткий срок.        Месяц…        Так мало, чтобы узнать.        Так много, чтобы подарить сердце.        «Сердце, душу, и все, что есть, в придачу.» — хмыкает Старк, бесполезно стараясь залить внутренний разгорающийся пожар крепким горячительным.        «Энтони Эдвард Старк, прекратите истерику. Тоните с достоинством!» — приказывает сам себе Старк, но непослушная память снова возвращает его в тот словно нарисованный на старом холсте вечер….        Вечер, когда ему показалось, что у них может быть шанс.        Есть надежда на будущее.        Совместное будущее…        Тогда, помнится, Стивен сам присел рядом с Тони, не гнушаясь скромного стола, украшенного лишь несколькими бутылками разномастного вина и шампанским, да выступающими в качестве закуски шоколадным печеньем и мороженым. Стрэндж был компанейским, не делал непроницаемое лицо и свел Старка с ума одним тем, что безо всяких экивоков пил шампанское и хрустел печеньем, смеясь над шутками именинника Клинта.        Они сидели вместе на узком, как линейка, диване, и Старк плыл в счастье семимильными гребками.        Он, естественно, тоже пил, поддерживал разговор и шутил, но все это по касательной.        Тони смотрел только на одного человека.        Слушал и слышал только Стивена. Дышал им. Им одним…        В какой-то момент они оба потянулись за печеньем, и их руки встретились.        Теплая ладонь мага задержалась в замершей от удовольствия, дрогнувшей руке Тони непозволительно надолго, и в душе Старка потеплело, тем более что и Стивен томительно медленно поднял на Тони глаза, будто спрашивая, что же мы будем делать дальше?        И это «мы», несказанное, но угадываемое, непроизнесенное, но явно желанное, связало их тонким невидимым браслетом из света упавших звёзд.        Этого волшебства Старку хватило до вчерашнего дня…        До идиотского таблоида, буквально убившего Старка кричащими буквами в полстраницы…        О том, что по неподтвержденной информации, у блестящего мистера Стрэнджа довольно серьезный и затяжной роман.        И это чертово фото.        Улыбающийся, совсем другой Стивен, которого так беззаботно держит за плечи какой-то нахальный высоченный брюнет с капризной ухмылкой.        Старк прожигает журнал взглядом и просит Джарвиса не волноваться…        А кто волнуется? Ведь ничего ужасного не происходит. Просто Старк разносит все рабочие поверхности в щепки, остановившись, лишь когда добирается до своего собственного стола.        Там, на самом краю, лежит телефон Тони.        И на самой засмотренной до дыр папке тысячи фото Стивена…        Старк чувствует, что боль никуда не ушла, наоборот, стало хуже.        И от анестезии в виде очередного бокала виски нет никакого прока…        Только больнее, еще больнее.        Больнее.        «Ну зачем ты так со мной, Стивен? Неужели не мог сказать правду, так хотелось поиграть в чувство? Получилось неплохо, Стивен. Даже такого стреляного волка, как я, удалось провести. Мои поздравления! Но вот вопрос, зачем? Зачем, Стивен? Зачем это все? Неужели нужно было непременно так все усложнять, в итоге сведя к такому банальному ответу? И всего это только для того, чтобы насладиться сполна моим отчаянием? Мне кажется, не столь великая плата за такую феерическую актерскую игру, Стивен Винсент Стрэндж. Примите мое искреннее восхищение, вы великолепны…»        Старк с застывшей, словно маска, горькой усмешкой, рисует на столике всегда одно и тоже.        Его лицо.        «Я все равно люблю тебя, пусть даже ты играл со мной, Стивен. Пусть. Я не смогу возненавидеть тебя, потому что люблю. Люблю так, что до сих пор помню каждый поворот твоей головы в нашу последнюю встречу.        Люблю, и мне безразлично, что мне сейчас так плохо. Я не умею рвать сердце в клочья, Стивен. Не смогу. Ведь там живешь ты.»        Тони наклоняется и проводит пальцем по своему рисунку. Старк не бог весть какой художник, но поймать элегантную фигуру и обожаемую полуулыбку он смог даже в таком виде.        Старк растягивает губы в притворной улыбке, изображая, что все в норме, но это далеко не так.        Бармен, кивнув и вполне удовлетворившись ответом, возвращается к другим посетителям, а Старк — к своей тоске.        Мозг, до краев пропитанный печалью и любовью, выдает лишь одно.        «Я здорово набрался, и, похоже, персональные глюки не замедлят себя ждать. Но мне никто не нужен. Никто, кроме него. А он не придет. Не придет никогда. Ну что ж, Энтони Старк, предлагаю усугубить и откатать всю программу до конца. За тебя, Стивен!..»        Тони, допив бокал, измученно откидывается назад, на спинку дивана и закрывает глаза.        «Еще по одной, Старк, и вызывай такси. Жаль лишь, что у меня не хватит сил, чтобы вызвать «Марка» и разбиться к чертям, выбрав какой-нибудь безлюдный уголок. Слабак…»        Старк погружается в спасительную темноту, захмелев и забывшись.        «Сти… Стив-еен. Стивен… Ты пришел… Забавно, а я уже было решил, что виски поддельный…» — шепчет Старк, выплыв из грез и заметив, что сегодня все по плану. Сначала амнезия, а потом — галлюцинации. И что очень радует, персональные. Идеальные, точнее, идеальная.        Галлюцинация восхитительна.        Она вздыхает, очень осторожно гладит Старка по плечу и беспокойно спрашивает что-то.        «Великолепно, клянусь. Если бы был чуть потрезвее, то похлопал бы. Это прекрасно, и Стивен кажется до одури живым. .» — Тони вдруг начинает издевательски аплодировать, кусая губы. «Какая ирония, я с ума схожу из-за него, а он так безмятежно и обыденно все равно появляется передо мной в видениях. Смешно, Стивен, не правда ли, уморительно смешно?..»        Галлюцинация тем не менее развивает бурную деятельность.        Она уверенно оттаскивает размякшего и вымотанного Старка от стола с алкоголем, и мигом организовывает переноску Тони в свою машину.        Стивен Стрэндж, о чем-то пошушукавшись с обомлевшим барменом, оставляет ему фантастические чаевые, оплатив счет самолично, и, сделав звонок Джарвису, уезжает со Старком, провожаемый восхищенным взглядом покоренного таким размахом бармена…        Утро следующего за попыткой забыться дня Энтони Старк встречает с головной болью и удивлением.        «И где это я? Неужели меня все же понесло пошалить?» — как ни старается, Старк не в состоянии вспомнить, как он здесь оказался.        Но кровать мягкая, подушки приятно ласкают кожу, а сидящая возле ложа Тони вчерашняя галлюцинация слишком хороша, чтобы быть миражом.        — Доброе утро, Тони! — Стивен смотрит в глаза Старка с надеждой.        — Если ты так хочешь, то доброе утро, Стивен! Я могу спросить, что я здесь делаю? — для человека, еще вчера вечером не сумевшего бы связать двух слов, Старк чертовски красноречив.        — Тони, во-первых, как медик, рекомендую тебе перестать убивать себя таким количеством алкоголя. Во-вторых, нам нужно поговорить. Сейчас. И, кстати, ты у меня дома, и можешь не дергаться, я уже все решил. Джарвис в курсе, в офисе как-нибудь переживут отсутствие босса, а вот ты от меня никуда не уйдешь. — сообщает Стивен, заметно волнуясь.        Маг щелкает пальцем, и плащ улетает куда-то в глубь комнат.        Тони неверяще качает головой.        — Стивен, ты о чем? Спасибо, что ты озаботился и привез меня, но это было временное помрачение рассудка, я просто сорвался. — голос Тони хрипит и срывается.        Старк не может больше лгать.        Ни себе, ни ему.        — Тони, так значит, это всего лишь временное помрачение. Странно, но мне показалось, что это не так. Ну что же, если ты в порядке, то я был рад случайно оказаться рядом и помочь. Ты найдешь воду с аспирином на столике рядом, такси через пять минут будет ждать тебя у выхода. — маг делает шаг назад, и незаметно для Старка шепчет заклинание.        Стрэндж готов ко всему.        К тому, что Старк не захочет с ним разговаривать; к тому, что Тони уйдет, даже не оглянувшись.        Но только не к тому, что любимый человек Стивена Стрэнджа поедет домой в полуразобранном виде, с жуткой головной болью и сносящим Стивену крышу убийственным равнодушием в глазах.        Тони, все также молча, встает с кровати, нервно поправляя запонку и странно смотрит мимо волшебника.        В этот миг Стрэндж согласен на все, только бы Старк не ушел вот так.        Молча.        Обвиняюще.        Это невыносимо.        Тони, спокойно и безмолвно почти дойдя до двери, внезапно останавливается и тихо говорит всего лишь одно слово.        «Зачем?»        Стрэндж подлетает к Старку, и, возбужденно хватая его за руки, выпаливает: «Тони, прости меня. У меня нет никакого романа, это все выдумки писак. Тони, ты мне нужен.»        — Тони, ты волен уйти. Но прежде выслушай меня, я не отниму много времени. Я ведь люблю тебя, Тони, давно люблю. И этот идиотский снимок — это не съемка двух любовников, это мой друг по Академии Яков Бримсон. Мы встретились случайно в Анголе, на водопадах Замбези, когда я ездил на научную конференцию по проблемам хирургии и дурачились, подкалывая друг друга. Тони, прости меня. Я так долго не решался поставить все точки, но… Я не могу тебе передать, как я страдаю. Я умираю без тебя, Старк, и ты знаешь это…        Чародей замолкает, лихорадочно цепляясь за стул, и не веря, что Старк сейчас уйдет.        Стрэндж горит.        Маг не может поверить в то, что потерял свою любовь…        — Тони… — шепчет одними губами помертвевший волшебник и вдруг шатается.        Старк, ловящий каждое слово и бледный, как мертвец, тут же бросается назад, подхватывая мага и укладывая его на кровать.        — Стивен, дорогой мой, не надо, прошу, открой глаза. Я дурак, перебрал. И вчера, и сегодня… Стивен, я все слышал. И я люблю тебя. Люблю. Стивен, ты даже не знаешь, что ты значишь для меня… — Тони вглядывается в бледное до синевы лицо мага, судорожно все еще держа волшебника за руку.        — Тони... — Стивен открывает глаза и улыбается.        — Стивен, я не уйду… И ты скажешь мне, откуда ты узнал о моем любимом баре и вообще, ты неплохо осведомлен. Стивен? — Тони даже не пытается сопротивляться, когда его вместо ответов попросту заваливают рядом на кровать и целуют так, что Старк забывает все вопросы.        — Стивен, это, конечно, отличный способ избежать ответов на каверзные вопросы, но… — и следующая реплика Тони уходит в никуда, потому что маг окончательно разошелся и снова запечатывает Старку уста многообещающим поцелуем…