Пленник

Тугар Волк испытывал противоречивые чувства по отношению к Максиму Беркуту.

      Возможно его душу терзала великая ненависть к этому устойчивому пареньку, который готов стоять горой за свою родину, или всё таки в его сердце трепетали некие чувства к тухольцу...?

***

Свои догадки он смог оправдать после того как Максим оказался в плену у монголов. В тот момент когда они снова увиделись, в тот момент когда пересеклись взглядами, в тот момент когда тухолец смущённо отвернулся от настойчивого взгляда. Тогда боярин почувствовал неумолимую тяготу внизу живота. Он впервые влюбился в парня. Назвать его просто парнем было бы ошибкой, он влюбился в самого сына главы общины, он влюбился в своего врага. Да чёрт! Он влюбился в любимого человека своей же родной дочери. Вы даже представить не можете, как он ревновал Максима к Мирославе, как ему тягостно было смотреть на влюбленный взгляд Мирославы обращённый в сторону Беркута. Впрочем, он это большой проблемой не считал, поэтому ещё с самого начала запретил дочери подходить к Максиму. А каково было его счастье, когда лично ему пришлось следить за парнем, попавшим в плен.

***

— Я понимаю отсутствие у тебя желания даже прислушаться ко мне, но если ты сделаешь всё как говорю я – ты поживешь чуть дольше – монотонно пробасил Тугар Волк. — Я ответил несколько раз, и отвечу сколько ещё потребуется одно и тоже слово. Нет, я не собираюсь предавать родину – настойчиво говорил Максим. — Ты сейчас не в той ситуации, чтобы отказываться, – продолжал боярин – не боишься представать передо мной в таком виде? К слову, эти верёвки чертовски сексуально смотрятся на твоём теле, – молвил мужчина. На такую наглость Максим Беркут лишь смог закашляться, но отрицать то, что ему это понравилось, не мог. — А что, папочка не может сдержаться при виде меня? – отводил взгляд парень невзначай прикусывая губу. — Доиграешься же – шептал боярин чувствуя как в штанах стремительно теснеет. — Папочка собирается меня наказать? – приторным тоном изъявил паренёк. — Кажется, мне прийдётся тебя трахнуть, – шепнул боярин на ушко Максу, и перевернул того на спину.       Быстро, пытаясь не задеть узлы на теле Максима, не особо сопротивляющегося, он стягивал с него кольчугу и кофту, прикасался к мускулистому телу, рельефным мышцам, напряженным соскам. Он снимал с него потасканные временами штаны, которые в ближайшее время, совсем не понадобятся. Не забывая прикасаться к нежной коже на шее, нежно посасывая, Тугар Волк прикоснулся к вставшему достоинству парня. Медленно проводя рукой по всей длине члена, в некоторых точках сдавливая, боярин выбивал стоны из Беркута. В некоторых местах на затылке и боке шеи образовывались пятна кровавых оттенков. Половой орган мужчины упирался в задницу колом, красноречиво описывая его состояние, но так быстро прерывать игры с мальчишкой он не собирался. Сжимая упругие ягодицы парня своими сухими руками, боярин начинал тихо постанывать в след с парнем. Боярин быстро намочил слюной два пальца, и начала по малому входить в анус парня. Стоны, стоны, стоны. — Теперь видишь что происходит если не слушать папочку, – томно шептал Тугар Волк, прислушиваясь к мелодичным стонам. Некоторое время он исправно подготавливал дырку парня. А когда момент истины настал, он резким движением заполнил дырочку парня с характерным шлепком. Максим вскрикнул, на сто получил возбуждённый рык. Давая привыкнуть пареньку, мужчина начал двигаться, доставляя удовольствие своим размером. Бешеное дыхание, капли пота стекающие с их тел, слияние двух любовников. Толчок за толчком, стон за стоном. Темп ускорялся, а узел внизу живота обоих завязывался всё туже. Доводя Максима до конца, он дал ему кончить, после чего сам излился на спину Беркута. Пару минут они успокаивали дыхание после бурного секса. Боярин притянул парня за плечо, скидывая оставшиеся верёвки, и прикоснулся к губам Беркута. Языки столкнулись, и как бы Максим не пытался взять верх, Тугар Волк овладел им полностью. Они всё дальше продолжали целоваться, пока недостаток кислорода не напомнил о себе. — Ну так что, Максим Беркут, всё ещё не хочешь остаться на нашей стороне? — С тобой? Я подумаю, – хмыкнул Максим и затащил боярина в поцелуй.