Лучи не целятся в нас

      Глухая поступь не тревожит Нурлана сквозь толщу алкоголя. Но он улавливает одеколон рядом и поворачивается, чтобы увидеть Лёшу в одной футболке.       — Придурок, — шипит Нурлан, зажав сигарету в зубах, и зло укутывает Лёшу в свою джинсовку, в которой тот тонет. На улице всё же минус, а балкон — полуулица.       Нурлан ненавидит его за это. Когда он выпивает, Лёша всегда оказывается слишком близко, до восхода. А у Нура всё тело свербит, пока не прижмётся к Лёше.       Тот не делает шагов навстречу и не отступает.       Нурлан прижимает к себе — Лёша падает ему на грудь. Нурлан отчаянным движением хватает за загривок — Лёша запрокидывает голову. Нурлан выдыхает дым в лицо — Лёша принимает.       Ему тоже неспокойно — Нурлан чувствует бешеный ритм в его груди даже сквозь свой. Зачем это Лёше? Он не «счастлив просто быть рядом», это читается в изломе бровей. Он не чувствует себя безоговорочно счастливым, это видно в грустных глазах. Он выглядит так же отчаянно, как Нур себя чувствует. Зачем же они оба здесь?       — А представь, — говорит Лёша гнусаво, задушивая слезливые интонации. Мужчинам не положено.       Нурлан сильнее прижимает его к груди, со злостью на себя и обидой на всё живое — «Я не хочу, не говори». Мужчинам многое не положено.       Из-за дверей доносится тихая музыка и предрассветные кухонные разговоры.       — Просто представь, — говорит Лёша.       Нурлан представлял слишком часто на свою пьяную голову. Потом он протрезвеет, и Лёша вновь останется один. А сейчас Нурлан представляет: они просто сидели на вписке с мужиками, столкнулись взглядами и вышли на балкон, потому что вдруг соскучились друг по другу через комнату. Они здесь, просто чтобы обняться, и Лёша вышел без куртки не в горьком порыве, а специально, чтобы Нурик о нём позаботился. И Нурик заботится — не с отчаянием, с нежностью. Они никогда не были женаты, никогда не были воспитаны под копирку, никогда не опаздывали на встречу друг с другом. Они вернутся домой вместе, лягут в одну постель, Лёша прижмётся к замёрзшему Нурлану, вплетёт свои тёплые ноги в его, холодные, они улыбнутся друг другу под одеялом и не побоятся прикоснуться губами. Их тела затрепещут счастливо, а не разбито.       Лёша вслепую ищет его губы.       Нет, Нурлан вернётся к семье. И Лёша вернётся к семье. Утром они всё ещё будут близкими, утром Нурлан вновь будет благодарен возможности быть рядом, утром смутные воспоминания останутся непонятным болезненным осадком в груди. Утром у чувств так и не будет названий.       Лёша вслепую ищет его губы.       Но никогда не находит.       Когда первые лучи ощупывают балкон, их там нет. «Их» никогда не было.