Танцуй со мной пока никто не видит.

Большой пустой зал, двери гильдии открыты наполовину. Все столы пусты, ровно как и сцена. За барной стойкой расположилась девушка. Она быстро и бережно протирала чистую посуду, нарушая её звоном тишину. В здании не было никого, кроме Миражанны и Лексуса, который по-хозяйски развалился на табурете на другом конце барной стойки. Выглядело странно, ведь обычно в гильдии полно народа в разгар такого дня, однако сегодняшний день стал исключением из правил. Мастер Макаров уехал на очередной совет, некоторые были на задании, и большая половина отправилась праздновать Танабата в собор сердец. Девушка же решила не идти, оставаясь на своей работе. Лексус с трудом отцепился от громовержецев, освобождая денёк для отдыха от всего. Парень наблюдал за изящными, хоть и торопливыми, движениями бледных рук и покрасневших от холодной воды пальцев. За её глазами, их можно было сравнить с цветом благородного сапфира или синеющего ночного моря; за слегка волнистыми длинными волосами и забавно шевелящиеся хвостиком из челки; прислушивался к шуршанию её бордового платья. Он наблюдал даже за мимикой, предполагал, почему улыбается, что в этот момент она думает. Голову девушки занимало множество мыслей, поочередно сменяющих друг друга. Она думала о брате, представляя, как он веселится на празднике. Потом о мастере и возможных проблемах гильдии. Волновалась за ребят, что были на заданиях. В какой-то момент Штраус неожиданно посмотрела на Лексуса. Заметив её взгляд, он тут же сделал вид, что рассматривает свой стакан с водой. «Он такой милый» – умилялась она, стараясь не подать вида. В нем все казалось ей привлекательным. Небрежные колючие блондинистые волосы, зачесанные назад. Рваный шрам на лице и рубашка с не застегнутыми верхними пуговицами, придававшая ему брутальности. И эта привычная ухмылка и гордый вид. Зелёные глаза успокаивали её, как зелёная полянка в лесу, с лёгким прохладным ветром, что ласкал каждую травинку. Уголки её губ слегка приподнялись. Она не решалась нарушить молчание, будто диалог и не пойдёт. – Почему не пошла на праздник? – делая по обыкновенному надменный вид, поинтересовался Дреяр младший. – Не захотелось. А ты? – с лёгким любопытством и румянцем ответила она, будто ждала этого вопроса, как хищный зверь невинную жертву. – Не люблю все эти бессмысленные праздники…– он остановился, но хотел было продолжить, как его перебили. – И вовсе они не бессмысленные. Все эти празднества помогают отвлечься от привычной рутины серых будней. – с той же улыбкой сказала дьяволица, стараясь не повышать голоса. Нет, она его не боялась. Скорее всего боялась спугнуть его, прервать диалог. – Как с превращением в дьяволицу? – вдруг переключил тему громовержец. – Никак…– коротко отрезала та, явно не собираясь затрагивать эту тему. Неловкое молчание, напряжение, что висело в воздухе ощущалось почти физически. С улицы донеслась приятная музыка медленного танца, унося плохие мысли прочь от этой пары. – Не соизволишь ли наградить меня танцем? – немного нагло и с улыбкой произнес он, встав, попутно снимая с себя своё чёрное пальто, и протягивая руку. Оставив все, что до этого было у неё в руках, та робко вышла из-за барной стойки и положила свою маленькую ладонь в его руку, на щеках появился заметный румянец. Начало было скованным, точно цепями. Посмотрев друг другу в глаза, и не прерывая зрительного контакта, их движения становились лёгкими, как полет птицы. Время будто замерло, растворилось без следа. Лексус нежно держал ее за руку, кружа в танце, осторожно придерживал за тонкую талию. Миражанна уже не скрывала улыбки. Весело, точно ребенок, она шагала из стороны в сторону. Им не нужны были слова. Все и так было понятно. И пусть он считает всех слабаками, и надменно относится к членам гильдии, она для него всегда будет сильной. Никто не будет знать о их танцах, посиделках и, возможно чего-то большего, это лишь их тайна, их история, которую остальные узнают явно не скоро. Может они и не скоро произнесут признание в любви, эти двое и так все знают. Лёгкое шуршание бархатного платье и постукивание каблуков, нежный аромат ее духов, ее волшебная улыбка и глаза, в которых он готов тонуть вечно. Его парфюм действовал словно алкоголь, Мира хотела танцевать вечно именно с ним. Только с ним. Хотела вечно смотреть в его глаза. Все когда-то заканчивается, закончилась и мелодия, сменившаяся разговорами людей. – Спасибо за танец – он осторожно поцеловал ее в лоб. – Обещай, что будешь танцевать со мной так всегда. Лексус, танцуй со мной пока никто не видит – более требовательно произнесла она последнее предложение. – Обещаю что он будет не последним, и этот момент будет одним из тысячи подобных счастливых дней. Любовь перестает быть удовольствием, когда перестает быть тайной. Афра Бен.