Save my soul

My Darkest Days — Save yourself Нелёгкое детство отразилось на всей дальнейшей жизни Магнуса. Если ещё в шесть лет его можно было «спасти», создать из ребёнка не монстра, а человека, способного чувствовать, способного любить, способного к состраданию, то после самоубийства его матери и нескольких покушений на его жизнь от собственного отчима он стал чёртовым безжалостным убийцей. Серийным убийцей. Начал он как раз с того самого отчима, дальше в расход пошли люди, унижающие его. И обычная месть превратилась в хобби, превратилась в наркотик. Магнусу нравилось видеть страх в глазах своей жертвы, замирающий мир в стеклянных зрачках. Он наслаждался последним вздохом человека, его беспомощностью перед ним. Каждая отнятая его рукой жизнь перерастала в легенду об изощрённом маньяке. Убийства, как отдельный тип искусства, как отдельный вид прекрасного. Всегда разные, необычные. Кровь растекалась по холодным камням, создавая замысловатые рисунки, а сердце Магнуса вновь переполнялось жизнью. Беспощадный, бессердечный, жестокий, беспринципиальный. Хотя принципы у него как раз были. Бейн ни за что не трогал детей, женщин, только если они не были совсем стервами, как Камилла, и стариков. В остальном он был леденящей кровь угрозой для всех живущих в небольшом городке. На его репутации насчитывалось уже более сотни жертв. И устрашающее имя Магнус Бейн — Великое Проклятье — перекатывалось на каждом языке, вгоняя в трепет даже самых храбрых жителей города. Чёрная маска, наполовину скрывающая лицо, нижнюю его часть, оставляющая видимыми только необычные глаза, всегда была с ним. Многие гадали, что скрывается под ней, большинство думали, что ужасные шрамы, но они ошибались. Шрамы у Бейна были, только в другом месте: на сердце. Он никогда не нарушал своих принципов. Всегда убийства, всегда хладнокровные, всегда ужасающие. Лишь однажды Магнус решил отступиться от них и вместо того, чтобы безжалостно расправиться со своей жертвой, решил изнасиловать её. Возможно, первый вариант был бы даже более милосердным по отношению к ней. В тот день убийца заглянул в заброшенный район, ища уединения. И тогда он встретил его. Парень лет девятнадцати сидел в одном из полуразваленных или недостроенных зданий на холодной каменной плите, что-то зарисовывая в небольшом блокноте. Чёрные волосы были небрежно разбросаны, бледная кожа контрастировала с полностью тёмной одеждой. Бейн направил на него дуло пистолета, но почему-то не мог выстрелить. Палец не хотел нажимать на курок, как он обычно бы поступил. И тогда в голове Магнуса родилась та ужасная идея: взять силой, испробовать, понять, как это. Пистолет он не стал убирать, чтобы парень понимал, что его ждёт. Он приблизился к нему с вопросом, от которого у человека обычно возникает желание бежать как можно дальше или уже притвориться мёртвым. — Ты же понимаешь, что сейчас будет? — сказал убийца холодным голосом, приказывая знаком, чтобы юноша встал, и предупреждая: — Не смей сопротивляться. Парень только посмотрел на него своими небесно-голубыми глазами и послушно поднялся, опять потупив взгляд. — К стене, — велел Бейн, подходя ближе к жертве, которая повернулась к нему спиной, выполняя требование, — Раздевайся. — на скулах брюнета заиграл румянец, но он принялся расстёгивать дрожащими руками пуговицы на рубашке, затем скидывая её на пол и переходя к пряжке джинсов. Длинные пальцы быстро стянули их вместе с нижним бельём, до конца оголяя идеальную кожу. Его ягодицы немного подрагивали, наверное от страха или от холода. Магнус подошёл сзади, приставляя дуло между лопаток, заставляя прогнуться и полностью опереться о каменную белую стену, по цвету не многим отличающуюся от кожи парня. — Ни звука, — убийца демонстративно сильнее надавил на ствол, показывая, чем грозит любое неподчинение. Потом он провёл пистолетом по позвоночнику, заводя его в ложбинку между полушарий задницы и немного раздвигая их. Юноша был немного выше, но худощавее его, поэтому Бейн, чтобы уровнять разницу в росте и чтобы ему было удобнее брать его, схватил жертву за тазовые кости, немного отодвигая от стены. Парень дёрнулся, почувствовав чужие руки, но подчинился, послушно раздвигая ноги. Магнус отложил ствол на землю и стянул с себя штаны, освобождая вставший член и сразу же прижимая его к анусу парня. Тот упёрся в стену, ждя боли и проникновения… Убийца схватился руками за его ягодицы, освобождая себе проход, и вошёл на всю длину, чувствуя охеренную тесноту внутри горячего дрожащего тела. Юноша еле подавил болевой вскрик, ещё сильнее прогибаясь в спине, стараясь расслабить стенки заднего прохода. Бейн без промедлений начал двигаться, вбиваясь в еле стоящее тело под ним, каждый раз сопровождался болезненным всхлипом и сопротивлением мышц, что раззадоривало его только больше и больше. Даже кровь, вытекающая из разорванной дырки подействовала на него как красный цвет на быка, заставляя входить только быстрее, скользя по склизкой прозрачно-алой смеси. Ему было так прекрасно и шикарно, что нельзя было выразить словами. Парень терпеливо продолжал держаться, крепко сжав зубы, с каждым толчком чувствуя, как чужой член разрывает что-то внутри него, принося боль, но вместе с тем незнакомую и приятную наполненность. Ноги начали отказывать, но юноша не спешил сдаваться, разрешая своему насильнику схватить его за живот, каждый раз входя до упора и выходя почти до конца, создавая пошлый хлюпающий звук и размазывая вытекающую из ануса кровь по своим ягодицам. Непонятно, что так снесло голову Магнуса: теснота внутри, ощущение чужого тёплого податливого тела или то, что мозг парня, в отличие от его организма, не сопротивлялся всем действиям Бейна, разрешая жёстко трахать своего хозяина до потери сознания. Убийца чувствовал, что парень в его руках не пытался уйти от проникновения, а наоборот, позволял брать себя, подставляясь под резкие толчки. Осознание реальности медленно испарялось что у одного, что у другого, унося одного на вершину блаженства, а второго в глубины беспамятства. Магнус последний раз вошёл в обмякшее тело, изливаясь. Его потряхивало от сильного оргазма ещё несколько секунд, а потом он вышел из парня, оставляя своё семя на его бледной коже. Он осторожно положил отключившегося парня на пол и заметил, что кровь у него не течёт. Ему стало не по себе от бледности его лица, искусанных губ и неживых закрывшихся глаз. Но ведь он же был убийцей?! Разве ему не должно было быть всё равно?! Он склонился над юношей, прижимая пальцы к его запястью. Пульс был. Значит теперь это дело парня: выжить или умереть…

***

Всю ночь Бейна мучила совесть, что совершенно неприемлемо для хладнокровного серийного убийцы, на чьих руках побывала кровь десятков человек; а перед взором стояли невинные небесно-голубые глаза. На следующей день он решил отправиться всё в тот же заброшенный район, где встретил парня, и проверить, там ли ещё тот. Каково же было его удивление, когда юноша оказался сидящим на каменной плите в новой одежде и всё с тем же блокнотом в руках.

***

Александр Лайтвуд являлся сыном местного шерифа. Он был высоким и немного худощавым парнем, казался очень замкнутым и необщительным, предпочитал одиночество даже компании сводного брата и сестры. Он часто зависал в полуразваленном доме, рисуя наброски в небольшом блокноте. Тишина помогала сосредоточиться, и Алек расслаблялся, находясь вдали от всех. Лайтвуд был геем, что нельзя было знать ни его родителям, ни другим родственникам, ни кому-либо ещё. Слухи в маленьком городке расползались быстро, и уже на следующий день он бы оказался выброшенным из дома и избит местными гомофобами. Поэтому ему оставалось жить одному, ни с кем не делясь своей тайной. До того дня, пока его не изнасиловали. Очнувшись в луже чужой спермы, парень долго лежал, не зная, что ему предпринять. Всё тело зудело, особенно задница, которой нехило досталось, голова раскалывалась, как после выпитого алкоголя, ноги разъезжались, а вот на душе было так спокойно, как ещё никогда раньше. Несложно было догадаться, кто был его насильником. Только почему Магнус Бейн не прикончил его сразу?! Почему оставил в живых? Еле-еле добравшись до своего дома, Алек поднялся на второй этаж, к себе в комнату, и запер дверь, быстро раздеваясь и заходя в душ. Пальцы дотронулись до ягодиц, смывая остатки семени и крови внутри, затем осторожно прикоснулись к травмированному кольцу мышц. Парень зашипел от боли, прислоняясь к плиткам стены лбом. Он прикрыл глаза, и перед ними была картина сегодняшнего происшествия. От этого скрутило внизу живота, отдаваясь лёгкой дрожью в ногах. Лайтвуд вспомнил те ощущения, когда в него жёстко входила чужая плоть, когда его брали силой, полностью лишая контроля. И ему почему-то понравилось чувствовать полную власть над собой со стороны другого человека, без возможности что-либо сделать, как-то помешать. Боль, кровь — всё это отходило на второй план, покрываясь неясной дымкой; парень хотел снова и снова того, что с ним случилось. Он не понимал, почему это происходит, но ноги сами потянули его на то же место.

***

Магнус понимал, что это всё обязано закончиться, что рано или поздно он должен убить этого парня, но пока он не мог это сделать, тем более смотря в его голубые, почти детские и совсем безгрешные глаза. Похоть опять перекрыла все другие его желания, и он подошёл к жертве, в этот раз даже не доставая оружие. Зрачки Магнуса расширились, под чёрной маской не было видно сжатых в тонкую линию губ. — У тебя есть пять секунд, чтобы убежать, или вчерашнее повторится, — хриплым голосом сказал он, но тот не сдвинулся с места, — время пошло, — Бейн надеялся, что парень успеет от него спастись, непонятно почему, но ещё больше ему хотелось, чтобы он не успел. Но юноша сидел не шелохнувшись. Магнус уже подумал, что у него шок или… Что или? Какие ещё могут быть оправдания такому поведению? Этот мальчишка думал, что может его игнорировать? Да кем он себя возомнил?! Убийца разозлился не на шутку. Пусть только попробует сопротивляться! И тогда он применит оружие, а с ним разговор короткий. — На колени, — приказал Бейн. Если он уже решил брать от жизни всё, то сейчас как раз предоставился шанс. Парень исполнил его волю и уставился своими голубыми омутами прямо ему в глаза. Этого взгляда Магнус выдержать не мог, по его телу пошли мурашки, и он проклял себя за эту слабость. Убийца тяжело вздохнул, пытаясь не смотреть на человека напротив, и, расстегнув ширинку, достал свой возбуждённый член, направляя его юноше в глотку, сразу же резко толкаясь. Он не стал церемониться, как и в первый раз, глубоко вдалбливаясь в чужой рот, не обращая внимания на то, как парень задыхался и кашлял. Александр пытался взять нужный темп, но постоянно сбивался. Это были игры на грани. Дело времени, когда Бейн решил бы от него избавиться, но сейчас всё было так необычно и так сладко. Лайтвуд закатил глаза, чувствуя крепкую хватку в своих волосах. Руки регулировали движения его головы, насаживая ещё глубже и задерживая на всей длине. Кислорода жутко не хватало, но, чёрт, как ему это нравилось. Алек не понимал, почему это так на него действовало. Кажется, с его психикой было не всё в порядке. Его насиловал жестокий серийный убийца, а он, блять, получал самый сильный кайф в своей жизни. Брюнет взглянул на Магнуса, чёрная маска скрывала губы и нос, раскосые необычные глаза, подведённые чёрным карандашом, так подходившим ему, смотрели куда-то наверх. Такие спокойные черты лица, в них читалось умиротворение, совершенно несочетающееся с тем, что он обычно делал. Интересно, сколько ему лет? Сейчас он казался совсем юным, ненамного старше самого Алека, но обычно он выглядел лет на сорок. В глазах скопилось столько боли и страдания. Бейн тихо застонал. Было видно, что ему тоже приятно. И почему-то парню хотелось этого, поэтому он шире открыл рот и начал двигать языком. Убийца почувствовал, что парень пытался ему угодить? Он надеялся на пощаду? Мысли вылетели из головы, когда подкатил оргазм. Магнус излился в чужое горло, отстраняясь. На щеках юноши выступил очаровательный румянец, он был прекрасен, словно невинный ангел. Чёрт, что это вообще нашло на Бейна, почему он любовался своей жертвой. Пора было с этим заканчивать! «Убей его, Магнус!» — потребовал внутренний голос, — «Сейчас, давай». Но он только заставил парня подняться с колен, опять подойти к стене и облокотиться на неё. А потом убийца снова начал вбиваться в дрожащее тело, которое получало от этого какое-то мазохистское удовольствие. Парня оставили, как и в прошлый раз, лежащего на холодном бетоне, с болью в заднице и каким-то новым зарождающимся чувством в сердце.