Save my soul

Rivvrs — Save my soul Бейн подошёл к парню и, не почувствовав сопротивления, присел рядом. Ему одновременно хотелось узнать всё о нём до мельчайших подробностей, но также и не знать ничего, в итоге то придётся его убить. — Как тебя зовут? — задал он свой первый вопрос. — Александр. Алек, — прозвучало как-то неловко. Как Магнус и думал, имя у этого ангела оказалось красивое. Так и хотелось выстанывать его «Алекса-а-андр-р-р». Лайтвуд набрался смелости и спросил, хоть заранее и знал ответ. — Ты же Магнус Бейн? — Верно. Думаю, несложно было догадаться. Сколько тебе лет? — А что, боишься, что изнасиловал несовершеннолетнего, — усмехнулся парень, обнимая себя за плечи, и облизнул губы. И убийце так захотелось его поцеловать в них, но он только сжал челюсти, прикусывая язык, благо, чёрная повязка очень хорошо скрывала его эмоции. — Мне девятнадцать. Бейн понял, что они не так сильно и отличаются по возрасту. Интересно, а если бы он не был психопатом, они могли бы встречаться? У них были бы нормальные, адекватные, здоровые отношения? Может быть, где-нибудь в другой вселенной всё сложилось бы по-другому, и у них было бы совместное счастливое будущее, но не здесь. Тяжёлый вздох предвосхитил следующий вопрос. — Зачем ты приходишь сюда? — Магнус надеялся, что из ответа юноши наконец-то сделает вывод, поймёт мотивы их нездоровых встреч. И ему просто-напросто было интересно, зачем кто-то по собственной воле видится с серийным убийцей. — А зачем приходишь ты? — парень смело поднял на него глаза. Он не собирался признаваться Бейну, что ему это всё нравится, что он больной на голову, получает удовольствие от насилия над ним, от риска быть убитым. Алек не хотел говорить, что его сюда тянет каждый день, потому что он, чёрт побери, жаждет его увидеть. — Я… эм. не знаю, — Бейн замялся. Он приходил сюда ради того, чтобы удовлетворить потребности? Ложь. Потому что влюбился в свою жертву? Бред. А может и не настолько. — Так что теперь? — не выдержал Лайтвуд. Он понимал, что Магнус плохой человек, что с убийцей ему ничего не светит. Но разве он сам был лучше? Да, он старается быть примерным сыном, заботливым братом, но что в итоге? Почему он не сдал Бейна после первого раза, как только встретил? С отцом-шерифом это было бы не так сложно. Он сам не убивал, но прикрытие преступника это то же соучастие. Причём даже сейчас он бы не смог отдать Магнуса в руки правосудия. — Ты же понимаешь, что я должен убить тебя рано или поздно? Увы, это неизбежно, — ему придётся сделать это. С самого детства он знал только одно решение всех проблем. Одно верное — выстрел в голову и изуродовать труп до неузнаваемости, избавляясь от своего ДНК на нём, если прикасался к нему, как к Александру, из-за неосторожности. Бейн ни с кем не сближался, было, конечно, одно исключение, но тот человек тоже крутился в этой же сфере. А если сближался, их ждал один вышеуказанный путь. — Да, — Алек был готов к этому. — Только, пожалуйста, сделай это быстрее. Ненавижу неопределённость. И, если можешь, не слишком болезненно, — парень встал. — Хорошо, пуля в лоб сразу же вырубает мозг, и ты не должен почувствовать боли, — неужели, он и правда решился на это. Убийца достал пистолет, всегда находившийся при нём, — Хочешь что-нибудь сказать, — он убеждал себя, что легче будет закончить прямо сейчас. — Это были лучшие дни в моей жизни, — Лайтвуд не ждал пощады, он был готов к тому, что случится. Кажется, Магнус даже его не услышал, погрузясь в свои мысли. Последний приставил ствол к его лбу, тяжело дыша. Давай. Они стояли напротив каменной белой стены, той самой, у которой трахались всё это время, и по которой должны теперь были размазаться мозги жертвы. Это было чёртово белое изваяние, запечатлевшее самые счастливые и несчастные мгновения бытия Алека. Давай. Убей. Так будет проще для всех. Рука дрожала, ещё никогда до этого Бейн так не сомневался. Давай. Один. Два. Три. Палец спустил курок. Раздался выстрел. Пуля полетела в стену. Пистолет выпал из руки, с шумом опускаясь на пол. Магнус похоронил все свои надежды на прошлую жизнь с этим специально мимо направленным выстрелом. Он не смог убить Александра. Сейчас не смог и никогда не сможет. Потому что этот человек — лучшее, что есть в его существовании. И пока парень будет рядом, Бейн не в силах убивать, не в состоянии творить злодеяния. Его жалкое бытие приобрело смысл. Он исправится, обязан, по-другому и быть не может. Он сделает всё ради этого парня, всё, чтобы остаться с ним. И убийца позволил себе сделать шаг вперёд, обвивая его тело руками, до боли сжимая грудную клетку и утыкаясь лицом в чужое плечо. — Прости, — шептал он, прося прощения за те все разы, когда причинил юноше боль, за все свои преступления. За всё зло, что совершил, за каждое убийство и за то, что смог поднять на него пистолет. Магнус почувствовал, как Алек обнял его в ответ, успокаивающе гладя по спине, обещая что всё наладится, что он останется, что не бросит его на растерзание судьбе. У него не текли слёзы, но была истерика, разъедающая его глубоко внутри, ему нужно было высказаться, выплакаться другому человеку, получить отпущение своих грехов. Убийца чувствовал себя ничтожным. Какое право у него было на чужие жизни, когда он даже не мог взять в руки свою. Он был беспомощен перед этими добрыми ангельскими глазами. Он был недостоин находиться с этим парнем. И теперь Бейн отдался в чужие руки, имеющие полную власть над ним. Он ощутил лёгкий поцелуй на затылке, а дальше ему посмотрели в глаза так ласково, так понимающе, что он готов был застрелиться. Стыд, никогда не ощущаемый им до этого дня, ударил ему под дых, раскрашивая лицо в оттенки красного. Алек медленно опустился перед ним на колени. Он понимал, что секс должен был помочь успокоить Магнуса, превратив его всхлипы в стоны. Нет, он не являлся решением всех проблем, но сейчас, наверное, было бессмысленно говорить с убийцей. И поэтому Лайтвуд решил перевести всё в язык, который они оба воспринимали. — Я хочу сделать тебе приятное, — парень прижался к ткани, скрывающей пах, губами. Он стянул джинсы и бельё Магнуса, осторожно прикасаясь языком к головке члена. Парень хотел показать Бейну, что он сам этого желает, что он будет его, будет делать это для него, когда нужно. Убийца не признавал ничего кроме насилия, он привык брать, не подозревая, что кто-то может мечтать о нём, сам проявляя инициативу, что кто-то захочет сделать ему приятно. Александр взял чужую плоть в рот, насаживаясь на неё до половины, обводя все венки языком. Он положил руки Магнусу на ягодицы, притягивая к себе. У него был контроль, юноша сам задавал темп и глубину проникновения, трахал себя членом Бейна, но каждую секунду думал только о том, чтобы сделать ему хорошо. — А-алек, — непроизвольно вырвалось у убийцы, когда головка упёрлась в заднюю стенку горла. Это приносило намного больше удовольствия, чем тот раз, когда он пытался взять его силой. Магнус инстинктивно толкался вперёд, но вместе с тем боялся причинить боль Александру. Ему надоело быть злодеем в этой истории. Но Лайтвуд, понимая, как Бейн нуждается в доминировании, положил его руки себе на затылок, позволяя ему руководить. Но последний только перебирал пальцами его волосы, утопая в ощущениях. Алек застонал, когда убийца задел нежную кожу за ухом, создавая вибрацию по всему члену, от этого ноги Магнуса задрожали и его накрыл оргазм, под аккомпанемент из собственных стонов, повторявших только одно имя: «А-александр-р-р». Затем Лайтвуд отдался ему у той их самой любимой стены, не сдерживаясь, заполняя криками удовольствия всё помещение, подаваясь назад и оборачиваясь, смотря в раскосые затуманенные глаза. Осознанной речи больше сегодня не было. У них имелись ещё все мгновения этой жалкой жизни, чтобы разговаривать, узнать друг друга лучше, чтобы сказать самые важные слова. У них ещё было завались времени, чтобы встречаться, безо всякого сексуального подтекста, да и с ним тоже. Чем они и занялись в ближайшие дни. У них было будущее, пускай и сумасшедшее, и ненормальное, как и они сами. Был шанс на спасение.