Тайны

— Ах! Мой Бонбон! — раздался визг на весь коридор. Гермиона закатила глаза, но так и не обернулась посмотреть, что сделал Рон, чтобы так впечатлить Лаванду. На самом деле, ей казалось, что Рону достаточно просто дышать, чтобы Лаванда Браун вопила от восторга. — Поразительно, — буркнула Гермиона. Идущий рядом Гарри не сказал ни слова, но посмотрел на подругу сочувственно. Он неправильно истолковал интонации и настроения Гермионы. Она вовсе не ревновала. Рон был ее другом, и ей было просто жаль его времени. Лаванда помешалась на нем, словно в нее влили лосиную дозу амортенции. Но то, что Поттер думает, будто Гермиона безответно влюблена в их рыжего однокурсника, было ей только на руку. Она понимала, что поступает не очень честно по отношению к друзьям, умалчивая о своих отношениях с Драко. Но как ей сказать об этом, если Гарри постоянно пытается шпионить за Малфоем, подозревает его во всех злодеяниях и считает самым опасным Пожирателем смерти? Грейнджер понимала, что Драко не святой. Они сильно поссорились после того, как Кэти Бэлл попала в больницу после той истории с ожерельем. Но Драко все объяснил, он анонимно со своего счета перевел деньги на лечение, чтобы Кэти быстрее пришла в норму. В конце концов, она ни в чем не виновата. Драко всегда все объясняет и старается делать так, чтобы Гермиона была в курсе его планов. Поэтому ей было так тяжело хранить в тайне то, что Малфой пытается убить Дамблдора. Видит бог, она кричала на Драко, ей больше не хотелось его видеть, она убежала из Выручай-комнаты, где они встречались, в слезах. В истерике она рассказала все Дамблдору. Тот поведал ей еще один тяжелый секрет. Груз на плечах Гриффиндорки стал почти осязаем. Она скрывала от друзей то, что встречается с Драко, его планы, скрывала от Драко то, что рассказала о его планах Дамблдору. Более того, ей пришлось держать в секрете и то, что Дамблдор знал с самого начала о том, что за ним ведется охота. И то, что он сам пойдет на смерть. Но она вернулась к Драко. Он тогда так и остался в Выручай-комнате. Ему нужна была поддержка. На самом деле, им обоим, но Гермиона не могла быть до конца откровенной с ним. — Бесит, не правда ли? — спросил ее Драко, когда она, попрощавшись с Гарри, юркнула в Выручай-комнату. Видимо, вопли Лаванды были слышны по всему замку. — Тебе просто завидно, что нам приходится скрывать наши отношения, — усмехнулась Гермиона и села рядом с ним, забравшись на диван с ногами. Драко отложил недописанное эссе и повалил ее на подушки. Гермиона хотела возмутиться его испорченности, но Драко просто лежал рядом и обнимал ее. Что бы о нем не думали ее друзья, Малфой умел быть чутким. Он никогда не давил, не принуждал, если дело касалось их с Гермионой отношений. Грейнджер поцеловала его в уголок губ и обняла ногами. Каждый из них понимал, что сейчас они играют в более чудовищную версию Ромео и Джульетты. Только в этот раз Монтекки действительно могут перебить Капулетти и наоборот. Они понимали, что войны не избежать. Гермиона немного завидовала Рону. Поттер был обременен проклятием своего шрама, но все же имел возможность отвлечься на Джинни, слежку за Драко, успехи в зельеварении, слежку за Слизнортом. Рон же был занят только квиддичем и Лавандой. А у Гермионы был Драко. Как говорится, дар и проклятие. Он помогал ей отвлечься и успокоиться, но из-за него она как раз переживала больше всего. Если начнется война, они будут сражаться друг против друга. Гермиона не сможет оставить друзей. Драко не сможет оставить семью. Каким-то образом они, враги детства, полюбили друг друга. А в это непростое время сохранить голову на плечах могла бы помочь только любовь и поддержка. — Я отравил медовуху Слизнорта, — шепотом сказал Драко. Он сделал шумный вдох — старался не заплакать. Он не хотел никого убивать, никого проклинать, травить, никому причинять вред. Но у него не было выбора. — Слизнорт подарит ее Дамблдору на Рождество. Гермиона ничего не ответила — только крепче его обняла. Скорее всего, Дамблдор уже знает об этом, но Гермиона должна молчать. Иначе Драко несдобровать. — На Рождество я иду на вечеринку к Слизнорту, — сказала она после долгой паузы. Обсуждать планы Драко об убийстве не хотелось ни ей, ни ему. — Надеюсь, ты не собираешься звать меня, — уже обычным, чуть надменным голосом ответил Драко. — Нет, я позову МакЛаггена, наверное, — Гермиона улыбнулась, — От него будет проще сбежать. Драко засмеялся. Но вдруг нахмурился и по-собственнически поцеловал Гермиону. Она притихла и посмотрела на него своими большими карими глазами. Конечно, он ревновал. Они видятся всего лишь каких-то пару раз в неделю, а она идет с недоумком МакЛаггеном. Так нужно для конспирации, но менее обидно от этого не становится. — В Выручай-комнате всегда найдешь то, что нужно? — зачем-то спросил Драко, хитро улыбнувшись. Он усадил Гермиону на свои колени и прижал к себе. Война не война, МакЛагген не МакЛагген, он не упустит эту девушку ни сейчас, ни потом. Гермиона охотно обхватывает ногами его бедра и наклоняется за поцелуем. Рядом с диваном на полу скоро смешивается школьная форма Слизерина и Гриффиндора.