sentiments à travers la pluie

Последнее время Сунагакуре начала активно взаимодействовать с Конохой, шиноби все чаще помогали друг другу с трудными миссиями, что не вызывало одобрения у старейшин деревень. Те призывали одуматься, сбавить обороты и не пересекать грани в сближении, ведь с «чужаками» на заданиях велик риск раскрытия тонкостей техник, и неизвестно к чему это приведет, если мирному соглашению придет конец. Действующие Казекаге с Хокаге не спешили прислушиваться, сойдясь на мнении о полезности обмена опытом и отсутствии угрозы в данный момент, однако совместных миссий стало меньше. «Фортуна улыбнулась тебе, Киба!», — восклицали товарищи и ободряюще хлопали по плечу, когда до них дошел слух, что к следующему своему заданию он должен был приступить вместе с Канкуро. Больше всех завелся Наруто, принявшийся мечтательно-целеустремленно размышлять о шансе как-нибудь сходить на миссию вместе с Гаарой. Жутковатый — по мнению Инузука — брат Гаары доверия ему не внушал, слишком ярким остался в памяти след о экзамене на чуунина и пугающей ауры шиноби песка. Ему из семейки Собаку-но совершенно никто не импонировал: подозрительный кукольник, в творениях которого ядов столько, что змеи всего мира позавидуют; джинчуурики, без пяти минут избавившийся от жажды убивать, и бойкая насмешливая девица, управляющая потоками воздуха похлеще мясорубки. У всех одинаково трудный, упрямый и сильный характер, Киба бы даже сказал, что их семейка несколько мрачновата, так и чувствуется непростое прошлое и обжигающий дух песка. Инузука откровенно возмутился новости о том, что на задание идет мало того, что с одним шиноби, так еще и из чужой деревни. От того на попытки друзей подбодрить отмахивался и задумчиво чесал Акамару за ухом, что-то рыча-бурча себе под нос и хмуря брови. Будь проклят тот день, когда Конохагакуре связалась с Суной! — Ла-адно, Акамару, покажем этому мрачному типу, на что способны, — бодро заявил юноша, запрыгивая на спину своему верному другу. Встреча предстояла на нейтральной территории. За время пути к цели, оба ниндзя явно оттаяли к друг другу. В день их встречи Канкуро окинул шиноби из Скрытой Листвы пренебрежительным и коротким взглядом, развернулся на носках и ловко вскочил на дерево, концентрируя чакру в ступнях. Бросил вместо приветствия «опаздываешь» и припустил по ветвям вперед, периодически оглядываясь и убеждаясь, что Инузука поспевает за ним. Киба на это лишь недовольно цокнул, повел плечом и благоразумно проигнорировал, похлопав заворчавшего Акамару по боку, как бы говоря не обращать внимания. Напряженная обстановка давила, рядом с Канкуро постоянно казалось, что воздух электризуется и трещит, а ведь не доходило дело ни до перепалок, ни до замахиваний друг на друга. Кукольник не выказывал агрессии и не насмехался, его можно было назвать тихим и сосредоточенным, точно таким же, какими были Хината и Шино. И все же это не то. Первая переживала все в себе, говорила мягко и осторожно, а действовала решительно, второй — общался своеобразно, в буквальном и переносном смысле имел тараканов у себя в голове, действовал резко и неоднократно доказал, что прикроет в случае опасности. То, что он мог сказать о Канкуро — наблюдение, а не истинный его характер. Шиноби песка ничего не мешало скрывать свою натуру, от того неизвестно, что от него можно ожидать, прикроет ли он или предпочтет успешное выполнение миссии ценой чужой жизни? Он не Хината и не Шино, которые изучены им со становления генинами, с которыми он прошел множество заданий и знал их как облупленных. С Собаку-но ему не хватало доверия. Отсутствие опыта в работе с шиноби из других деревень давило на плечи подобно камню, и если бы не Акамару — воодушевленному настрою пришел бы конец. Только вот кажется кукольник его эмоции и переживания разделял, просто скрывал это весьма умело. Они выражались в мимолетных взглядах проверки ради, в незаметном ночном дозоре, когда они останавливались вздремнуть. Кибе не спалось, он чувствовал себя уязвимым, но как-то проснувшись среди ночи и увидев бдящего Канкуро, почувствовал облегчение. Та малость стала толчком к доверию — зарождающемуся, нестойкому, но искреннему. И утаивать это юноша не стал, с утра разрушив вязкое и тягучее подобно киселю молчание уверенным и прямолинейным: — Тебе тоже нужно спать, цель близко. Я хочу рассчитывать на тебя. Тот шаг стал решительным, значительно поменяв царящую меж юными ниндзя атмосферу. Взаимные добродушные насмешки, острые и меткие комментарии по поводу мелких оплошностей, ненавязчивые разговоры во время коротких привалов. Канкуро оказался не таким уж и мрачным типом, как и Киба для него перестал быть тупоголовым собачником. Нда уж, первое впечатление у обоих вышло не из лучших!

***

— Канкуро, осторожно! Враг ловко обездвижил марионетку, увернувшись от атаки оружия и предотвратив атаку ядом, взмыл вверх, перепрыгивая препятствие и направляясь к кукольнику, складывая печать для атаки. Изможденный длительным боем Акамару напрягся, готовясь к атаке, но Киба покачал головой, призывая остаться на месте. — Пронзающий клык! Собаку-но, видя намерение напарника атаковать, оборвал нити и отскочил в сторону. Киба закрутился в мощном вихре, вкладывая в технику остатки чакры, в считанные секунды достигая цели и мощно ударяя ее всем телом. Ослабленного боем противника с силой отбросило на несколько метров и ударило о скалу, Киба опустился на корточки, тяжело дыша, и поморщился. Битва вышла непростая, они оба едва ли знали техники друг друга, чтобы комбинировать, и это истощало куда больше, чем сила и подготовленность врага. — Я восхищен, — заявил громко Инузука, падая на спину, тихо смеясь и вглядываясь в проплывающие по небу облака, пока кукольник проверял пульс противника и готовился передать его. Деревня Скрытых Снов должна сама разбираться в судьбе того, кто долгое время терроризировал ее. — Чем же? — хмыкнул Канкуро, связывая врага нитями чакры и на всякий случай вводя яд, что на время его обездвижит. — Тем, что мы не покалечили друг друга… Да в порядке я, Акамару! Киба аккуратно отстранил от себя пса, обеспокоенно подбежавшего к хозяину и принявшемуся вылизывать лицо. Канкуро весело усмехнулся, наблюдая за этим со стороны. — Поднимайся, я эту тушку в одиночку тащить не собираюсь.

***

В отличии от Канкуро, Киба чаще позволял себе веселиться, особенно после напряженных и тяжелых миссий, во время которых давит риск потерять товарища, не успеть прикрыть, а внимание сосредотачивается настолько на чужих техниках и тактиках, что после глаз замыливается, а в голове неприятно гудит. Хочется выдохнуть, отпустить это липкое тягостное ощущение, втянуть воздух полной грудью и забыть о раздражающем гудении за нелепыми шуточками, преувеличенно-бодрыми фразочками и некоторым дурачеством. Сейчас у него было то же самое состояние, которое ни на толику не испортилось, когда зарядил ливень, вынудивший их спрятаться под навесом какого-то магазинчика давно заброшенной мелкой деревушке. Акамару теснота не нравилась и он ничего против дождя не имел, поэтому с заливистым лаем выпрыгнул из-под навеса, прыгая в образующиеся лужи и припуская вверх по тропке, глубже в деревню, через которую пролегал их путь. Киба не окликнул его, проводил долгим взглядом и легкой улыбкой, зная Акамару как облупленного — поносится и вернется, он уже не щенок и ему так же, как и хозяину, не хватает немного шалости и мелких радостей после угнетающей миссии. Гроза гремит, Киба стоит у самого края, подставляя лицо косым каплям дождя и вытягивая под них руки, ощущая приятную прохладу, пока Канкуро забивается в самый дальний и более менее сухой угол, куда те едва ли долетают, и бросает недовольное: — От тебя несет мокрой псиной, вернись под навес. Его не вдохновляет жуткий ливень, как и мысль о том, что белоснежные бинты на ногах испачкаются, а краска размажется по лицу. Собаку-но щурится неодобрительно, облокачивается спиной о стену и скрещивает на груди руки, шипит уже зло и предупреждающе: — Заболеешь — я тебя до Конохи не понесу. А Киба, словно не слыша, напротив вылезает под самый ливень. Одежда вскоре промокает насквозь, пряди волос липнут ко лбу, закрывая глаза, но Инузука тихо смеется под угрожающее ворчание грозы, и в этом смехе столько долгожданного облегчения и довольства проделанной работы, что у кукольника сердце противоречиво-неожиданно екает. Ему всегда казались шиноби деревни Скрытой в Листве чрезмерно эмоциональными, чем его семья и товарищи, и это вызывало отвращение еще с экзамена на чуунина, раздражало, оставалось непонятым им. Ниндзя должны быть сдержанны, холодны сердцем и трезвы рассудком — так они менее уязвимы. Сейчас, глядя на Кибу, собственные принципы отходили на второй план, потому что парень сегодня доказал — эмоции и волнение за товарища не мешают выполнять миссию и сражаться, а активизируют. Канкуро просто никогда не испытывал подобного в бою, чтобы понять этого, но, сражаясь сегодня, он чувствовал именно эмоциональную связь. Ту связь, которая началась с банального и незначительного «я хочу рассчитывать на тебя», а он и не заметил. Смех Инузука вернул его в реальность, заставляя обратить внимание на расплывшиеся красные полосы, которые парень теперь размазывал рукавом куртки по лицу. На нем не осталось сухого места, а у кукловода, несмотря на внезапное озарение, все еще нет желания нести до Конохагакуре заболевшего собачника. — Теперь ты не только пахнешь мокрой псиной, но и выглядишь, как чучело. Канкуро выпрямился, делая несколько шагов ближе к краю, все еще оставаясь под навесом, сердито всплескивает руками и теперь уж рявкает на угомонившегося, но замеревшего столбом под ливнем Кибу: — Чтоб еще раз я пошел с кем-то из вас на задание, тащи свою мокрую задницу сюда! А задумавшийся парень резко развернулся, хватая его под локти и вытягивая к себе, в холод и слякоть. Канкуро скользит по размокшей земле, чертыхается от запачкавшихся, намокших и сползающих бинтов, впечатывается в Инузука и поднимает голову, готовый одарить его самыми отборными ругательствами шиноби Песка, однако замирает, вглядываясь в чужое лицо, находящееся в нескольких миллиметрах. Настолько близко, что видны загадочные искорки в карих глазах, мелкие морщинки у глаз и крыльев носа, когда Киба вновь возвращает себе улыбку. Настолько, что хочется убрать прилипшие каштановые пряди волос со лба. Так близко, что не думаешь, а просто тянешься к губам напротив, стирая последние границы, завороженный глубиной чужих глаз. Канкуро чувствует, как рука Кибы опускается на его плечо, сжимая то, видит подрагивающие ресницы прежде, чем сам прикрывает глаза. За тот короткий миг, который словно останавливает время вокруг и бьющие по лицу огромные капли дождя, кукловод запоминает холод и мягкость юношеских губ, неторопливо сминая их. Ливень лениво и неохотно прекращается, превращаясь в легкую морось, тучи все еще хмурятся. Где-то неподалеку слышится лай Акамару, разрушая сокровенный момент, заставляя порывисто друг от друга отпрянуть, но удержать зрительный контакт. — Бог мой, как от тебя все-таки несет теперь, — фыркает Канкуро, стирая рукавом размывшуюся краску с лица и кидая короткий взгляд на безвозвратно испорченные бинты. — Советую по возвращении в Суну проверить свое обоняние, — парирует невозмутимо Киба, самодовольно улыбаясь, и треплет Акамару по макушке. Тот миг, вызвавший в глубине души не озвученную вслух бурю, отпечатывается в памяти так четко, что даже спустя время, стоит на пару секунд прикрыть глаза, вспоминается лицо напротив с размывшейся на щеках краской и мягкость чужих губ. Внезапный порыв ими никогда не обсуждался, но при каждой новой встрече можно было заметить, что мрачный на первый взгляд Канкуро и не признающий посторонних Инузука общаются открыто, без зажатости и колючего недоверия, с взаимными насмешливыми неоднозначными комментариями. И сколько любопытные друзья не расспрашивали Кибу, как проявил себя кукловод в качестве напарника, тот кратко отвечал: — Меня восхитила та эмоциональная связь, которую мы установили во время битвы.