На Юге, ближе к Центру

Глаз ужасно болел и напухал. Пошло заражение. Из яблока буквально лился струей гной. Я плотно завязала раненное место медицинским бинтом, от чего материя стала понемногу наливаться красной краской. От этого, конечно, лучше, черт возьми, не стало!.. По всему помещению подвала был слышен скрежет маленьких колес садовой тачки. Я везла ее к клетке с рабочим. Тачка была битком набита едой. От сочных свиных ребер до разноцветного сахарного мармелада и жирного мороженого. Пока мужчина спал, я тихонько открыла камеру и завезла еду. Наклонившись к его обмороженному и небритому лицу, я резко засунула ему в рот кусок свинины, с которой все еще вытекал теплый жир. От такого он проснулся и начал брыкаться, но я уже давно связала его руки и ноги. Я начала отрывать куски торта и размазывать крем по его лицу, скормив его ему. Потом пошли отбивные, стейки, курица, утка, сало, штрудели, печенье, пироги и белый шоколад. После всего этого, я раздела его до белья и разлила по телу колу со взбитыми сливками. Он кричал и хотел вырвать, но я взяла нить с иголкой и зашила ему рот. Он рвал и давился вновь и вновь. вновь и вновь. Наконец он успокоился и лег обратно, отвернувшись к стене, на что я лишь улыбнулась закрывая решетку. На следующий день я снова приехала навестить своего работника, медленно, очень медленно подъезжая к камере. Когда я увидела как он отжимается в поте лица, меня кинуло в дрожь и опрокинув тачку, я бросилась к решетке, нервно отпирая ее в спехах. Мужчина испугался и кинулся в угол от меня. Я взяла цепь, что валялась на полу и с размаху ударила его в спину оставляя ало-розовые следы. "Это не спортзал!!" - кричала ему я, избивая и ногами. Я била его до тех пор, пока на полу не собралась лужа крови, а шрамы не воспалились. Он мычал и звенел кольцами цепи на руках, вырывая их. Наконец он порвал нить и начал вопить от боли, пронзающей его от пят до головы. Я отцепила его от холодных плит и, сильно схватив за волосы, оттащила к еде, которая вывалилась с тачки. Мороженое растекалось по полу, встречаясь с рыбой, мясом и остальной гнилью. Я схватила работника за шею и ткнула носом в кучу продуктов. Он упирался, но ударив со всей силы ему в живот, начал слизывать с плит жир. Я набирала еду в ладони и ткнула ему ее в рот. Его вывернуло и я заставила его съесть это. Это продолжалось до того момента, пока я не взвесила его. Поросеныш весит целых 297.5 кило. Осталось лишь 2 с половиной килограмма. Я достала с ванной пластиковую трубку и, засунув ее ему в самую глотку начала заливать жир и майонез с молоком. Он давился, рыдал и рвал. Мне было приятно, что такому мужчине понравилась моя стряпня... Когда его вес достиг трехсот кило, я вновь пришла в его клетку. В руке у меня был столовый нож, а рядом стояла баночка с солью и еще одна с уксусом. Я срезала кожу на его руке и залила рану уксусом, посолив при этом нож. Он хотел закричать, но вместо этого вспотел и буквально задыхался. Я начала медленно вырезать куски кожи с его руки. Красная рука мужчины медленно покрывалась волдырями и я начала вырезать аппетитное мясо. В лицо плескали жир, кровь и слизь. Такие теплые и как будто еще живые они стекали по моему лицу. - Я голоден. Покорми меня. - Задыхаясь промямлил рабочий. Я протянула ему алый кусок мяса кровавыми руками прямо ко рту, который он с жадностью съел. Потом я залила уксус в его глотку и разбила бочонок с солью около него, уходя. Я видела как он пытался подойти к соли, упираясь на стену, хватая воздух огромными ладонями. Я морила его голодом неделю, а после, зайдя в подвал, увидела, что он молчал, а взгляд его был уставлен в одну точку. С небольшого рта текла слюна и капала на обезображенный живот. Чрево было красным, в синяках и небольших порезах. Его ноги посинели и были вывернуты наружу. Он, похоже, и не заметил, что я вошла. Воспользовавшись этим, я запустила тройку бешеных собак в его камеру, заперев их. Псы пускали пену и неистово рычали. Резко они бросились на толстяка. Он грубо схватил одного за шею и сломал ее, кинув в остальных мертвую тушу животного. Он кричал на весь дом. Его вопль отбивался от низких стен подвала небольшим эхом. Когда он прекратил, я увидела, что взъерошенный хвост пса торчал из его огромной глотки. Он откусывал куски мяса от них, когда они были еще живы.