the sea in your eyes

Аделаида свободолюбивая, храбрая и своенравная. Себастьян, думая о ней, сразу представлял волны, бегущие по берегу моря. Такие игривые, ласкающие ступни ног, а иногда и вовсе сбивающие на мокрый и липкий песок, заставляющие прочувствовать все свое великолепие и силу. Наверное, сама госпожа Фортуна послала ему Аделаиду. Богатая дворянка, сбежавшая от своего жениха — именно к такому выводу пришел бесстрашный капитан «Первой Ласточки», когда увидел её на своем судне. За свою жизнь он повидал немало таких знатных девиц. Высокомерные особы, привыкшие к комфорту и не умеющие трудиться. И Аделаида, конечно же, не смогла всколыхнуть его душу томным взмахом своих черных пушистых ресниц и самоуверенной улыбкой. Задержав взгляд на незнакомке дольше положенного, де Альдана не ожидал, что эта испанка навсегда изменит его судьбу. Он не собирался привязываться к ней и уж тем более не думал, что будет вспоминать её после того, как их пути разойдутся навсегда. Но Аделаида умела удивлять. А ещё больше находить неприятности на свою голову. Доказавшая свою отвагу, желание стать частью команды и исследовать морские просторы, дочь губернатора, словно чародейка, заколдовала его, заставила улыбку появляться на вечно хмуром лице. Пробудила давно потерянные чувства, тепло, которое появлялось сразу же после того, как их взгляды пересекались, а руки невзначай переплетались. Себастьян уже один раз потерял голову от любви и в его планы не входило повторять роковую ошибку, однако эта девушка, сменившая дорогое изящное платье на форму обычного матроса, с каждым днем заставляла его изнывать от нелепого желания: узнать её как можно лучше. Аделаида, смеясь, дерзко выхватывала кубок с вином, хитро улыбалась, и Себастьяну казалось, будто бы он слышит биение собственного сердца. Невозможно. Глупец, неужели от одной только её реплики, он вновь почувствовал себя особенным? Даже его нерадивые оболтусы при виде этой темноволосой бестии подхватывали её смех и забывали про старые предостережения, гласящие о том, что женщина на корабле — проклятье посланное богами. Была ли Аделаида небесной карой или же, наоборот, стала для них спасением? Думы бравого капитана часто тревожил столь серьёзный вопрос, когда он мучился от бессонницы, представляя Адель, лежащую рядом с ним. — Адель, — шептал он, находя пристанище для своих тяжелых ладоней на её хрупких плечах, смоляные, украшенные мерцанием звезд ночного небосвода, волосы щекотали его нос и скулы. Де Альдана пьянел, корил себя за то, что ведет себя совсем как мальчишка, а непокорная испанка лишь молчала, всматривалась вдаль и накрывала его руку своей. Он знал, что все её мысли были сосредоточены на своем родном крае, на родителях, судьба которых по-прежнему оставалась неизвестной. — Адель, — вдыхая аромат её волос, моряк разворачивал её к себе, желая поцеловать, но Аделаида лишь толкала его в грудь, наигранно хмуря брови. — Не слишком ли быстро, о дражайший любимец волны? — вырвавшись на свободу из-под родительского крыла, девушка превратилась в самый настоящий шторм, жертвой которого, непременно, должен был стать сам Себастьян. И он все чаще ловил себя на мысли, что совсем не против такого поворота событий. Адель, как кошка, щурила глаза, склоняла голову на бок, будто намереваясь угадать, от чего черты его лица стали вновь суровы, а потом сама кротко касалась его губ, и вихрь черных волос скрывался из виду. Он всегда уважал её мнение, но не мог упустить возможности, догонял и перехватывал хрупкий девичий силуэт у самого входа в каюту, и всего на мгновение прижимался к пропитанным солью губам, а она улыбалась. Так ярко и солнечно. У них был всего один такой страстный и долгий поцелуй, а потом она пропала на долгие пять лет, а он жил только ради того, чтобы отомстить за неё Диего. Дни превратились в беспросветную рутину, все смешалось в одно: жажда восстановить справедливость, заполучить хорошенький корабль и бесконечная вереница воспоминаний о ней. И когда уже надежда готовилась погрузиться на самое дно, вновь в его жизни разогнал штормовые тучи яркий луч света по имени Аделаида. Она снова ворвалась в его жизнь, но предстала перед ним уже не той девчонкой, сила которой заключалась в умении остроумно дерзить и спонтанно действовать, руководствуясь одной лишь храбростью. В ней самой искрилась настоящая магия, ключом к которой послужило фамильное кольцо, сверкающее на пальце. Хотя Себастьяну и раньше чудилось, будто отголоски какого-то недоступного никому волшебства дремали в Аделаиде, поджидая нужного момента. Девушка поведала о своих приключениях, о всех полученных ссадинах во время уроков фехтования со старым отшельником, про связь с духами, которые не оставляли её не на секунду. В её глазах бушевала настоящая морская буря, она говорила так порывисто, так вдохновенно, что Себастьян готов был, не раздумывая, отправиться с ней на Край Света, чтобы остановить Туман. Он готов был отдать свою жизнь в её теплые руки. Голова Адель покоилась на его плече, а пальцы вырисовывали узоры на груди, словно стараясь одним прикосновением излечить полученные раны. — Я скучал по тебе, — нарушая тишину, говорил Себастьян, когда Адель терлась носом об его скулу. — А я думала, что без меня тебе намного спокойнее, капитан, — почти сквозь сон шептала Адель, чувствуя, как сильнее он прижимал её к себе. Наверное, без неё действительно было бы намного спокойнее. Но представить свою жизнь без Аделаиды у Себастьяна совсем не получалось. Уж больно много ярких красок эта девушка, во взгляде которой отражалось сияющее море, внесла в его жизнь. Вот только ждало ли их совместное счастье после всех пережитых приключений? Любимец волны прекрасно знал, что ему предстояло поплатиться за ошибки юности и тянуть с собой в пучину мрака Адеилаиду ему отчаянно не хотелось. На её плечи и без того свалился невозможный груз ответственности. Но непокорная испанка, замечая его напускную холодность, наоборот, начинала цепляться за него все сильнее. — Ты же помнишь, что я люблю тебя, Себастьян? — она обнимала его, заставляя на мгновение оторваться от штурвала и посмотреть на неё. Аделаида совсем не была похожа на его первую любовь, призрак которой, казалось, должен был преследовать его до конца дней. Адель не заставляла его ничего доказывать, лишь страстно целовала в их последнюю спокойную ночь, когда они продолжали путь в неизвестность и готовились встретиться со страшным злом. Она показала ему, что отсутствие сердца вовсе не препятствие и преграда, отделившая их друг от друга. — Я поделюсь с тобой частичкой своего сердца, когда все закончится, — голос Адель почти дрожал, потому что она, несмотря на всю свою силу, все же боялась, что удача отвернется от неё в самый нужный момент. Но Дейви Джонс все-таки просчитался, когда бросил вызов ей. Туман отступил навсегда, души многих моряков и пиратов наконец-то обрели покой, а её родной остров Санта-Доминго восстановил своё прежнее величие, вернул процветание и вновь обрел достойного губернатора в лице её отца. Даже Кончита перестала преследовать капитана, требуя отмщения. Можно было без преград вновь отправиться покорять морские просторы, купить новые карты, слушать шум прибоя и крики чаек над головой, но Себастьян все же решил не ввязываться в новое приключение столь быстро. По крайней мере, стоило задержаться на суше, разобраться с делами, позволить команде отдохнуть и сыграть свадьбу с Аделаидой. Её пышное белое платье и красиво уложенная прическа вновь всколыхнули воспоминания о том дне, когда она впервые ступила на его судно. Себастьян улыбнулся, когда отец Адель гордо вел её к алтарю, и замечая хитрую ухмылку своей пиратки, ожидал подвоха с её стороны. Нет, сбегать из-под венца она, конечно же, не собиралась, но на протяжении всего торжества во всех её движениях прослеживалось что-то такое хрупкое и нежное, что капитан не переставал теряться в догадках. Лишь потом, когда они остались наедине, возлюбленная супруга поведала ему о том, что скоро их ждет небольшое пополнение в новоиспеченной семье. Зрачки Себастьяна тут же расширились, а ладонь невольно коснулась живота Адель. Их приключения только-только начиналась. Аделаида не собиралась меняться даже во время беременности, она смело скакала верхом, обгоняя его и смеялась, когда он делал ей замечания. — Долгое пребывание на суше плохо на тебе сказывается, мой капитан, — усмехаясь, Аделаида целовала его в губы. — И ты умело пользуешься своими чарами, Адель, — отвечал Себастьян, на мгновение отрываясь от её губ и подхватывая на руки, бережно относил в спальню. Когда Себастьян впервые взял своего крохотного сына на руки, он вновь почувствовал, будто бы его сердце сильно забилось из-за того, что глаза мальчика были точь-в-точь, как у Аделаиды. Такие насыщенные. Выразительные. Карие. Но в них все равно отражалось море. Свободное и манящее. Возвращая сына Адель и глядя на то, как малыш дернул её за смоляной локон, Себастьян понял, как сильно любит их, и улыбка вновь появилась на лице.