Мессия: благие намерения

<…> Еееей! Привет! Мы наконец начали то, ради чего я все это затеяла. Это нейтральная глава — не дарк и не флафф, а вот дальше начнётся разделение. <…> Осень. Промозглый мрак пробирал все тело, и даже стены не могли его остановить. Он поглощал немногие крупицы света, осевшие на небольшой лампе. За столом сидел немолодой мужчина, читая очередное дело пациента. Мест не хватало. Ему придётся выбросить кого-то на улицу. — Вот, например, — пробормотал он в седеющую бороду, — вполне выздоравливающий. Да и выйти отсюда давно хотел. Блеклая фотография запечатлела чуть не выскользнувшего из кадра бледного мальчишку. — Для отчёта сойдёт, — махнул он рукой, откинув отчёт на край стола. Он привстал со стула, уцепившись за край стола, и захромал по направлению к двери. Однако, та взяла инициативу на себя. В полутемную комнату буквально влетел ещё один источник света. — Да неужели, — чуть ли не вприпрыжку приблизившись к старику, возразил он. Мужчина попытался обернуться и посмотреть на непрошеного гостя, однако толчок в плечо заставил его, пошатнувшись, направиться к столу. — У нас совершенно нет мест, — пробормотал он. Его будто совершенно не волновал незнакомец с ослепительно-яркой одеждой, неизвестно как попавший в дом психически неуравновешенных. — Ну, допустим, эту проблему мы решим. Старик поднял голову. — Неужели? Глаза его жадно заблестели — в руке у посетителя возникла пачка десятидолларовых купюр. — Ну как, — потряс гость деньгами прямо у носа мужчины, — мы договорились? Утро выдалось туманным — однако немногие в доме умалишенных это видели. Окон почти нигде не было. Диппер лежал на кровати, не вставая, уже который день. Оказалось, есть четыре стадии принятия поражения. Изначально пребывая в шоковом состоянии, он шёл туда, куда его тащили, почти ничего не чувствовал, только щурился от блеска ламп, направленных на него. Затем — гнев. О, сколько тогда транквилизаторов было потрачено работниками больницы! Парень-то «большой», с ним особо не церемонились — шумит? Крушит мебель? — позвали охранников, двух здоровенных амбалов. Они связывали подростка и просто-напросто уходили, оставив его в пустой комнате. Отчаяние. Ночами у парня начиналась истерика. Он плакал и изредка звал кого-то по именам, плач переходил в всхлипы и замолкал. И, наконец, само принятие. Эта стадия пустая. Не заполненная. В ней нет абсолютно ничего. Диппер ни о чем не думал, выживание казалось пустой затеей, а побег — недостижимой героической идиллией. А затем… Эмоции начали постепенно вставать на свои места с характерным хрустом. Вернулась прежняя изобретательность и улыбчивость. Понемногу он начал продумывать план побега. Оказавшись в плену своих собственных мыслей, он начал обращать внимание на резкий свет и боль на коже, натертой веревками. Всё так же понемногу вернулся холод и тепло, восстановились до былого состояния органы чувств. Парень сменил огромное количество врачей, а его тело насквозь пропахло химикатами. И вернулась тяга к жизни. Пора уходить. Так, в плену своих мыслей, он провел два месяца. Диппер встал с кровати — пожалуй, впервые за неделю, — сегодня ему обещали показать нового врача, что должен был «помочь ему восстановить психическое здоровье». Он уже вдоволь наслушался таких специалистов, обещающих золотые горы. Но, конечно, не просто так. Раздался щелчок замка. Дверь открылась. Диппер закашлялся от свежести воздуха, стараясь сквозь слезящиеся глаза рассмотреть своего лечащего врача. <…> Ну, что могу сказать — вы сто процентов знаете нового лечащего врача Диппа. Бу-ра-ти-но! Ну, а если серьёзно, пишите в комменты Всем пока, всем спасибо! <…>