Каждую ночь

— Позови Тэхёна, — обратился Чонгук к стоящему справа от двери мужчине.       Он только что вернулся со скучных занятий, которые ненавидел всем сердцем и душой. Если бы не отец, он давно бросил бы школу. Разве Чонгука так сложно содержать? Да и преемник из него никудышный. Зачем ему учиться? — Тэхён сейчас с господином Чоном на встрече, — охранники переглянулись, заметно нервничая, и снова направили взгляды на Чонгука.       Хм, странно. — Да? Хорошо, я их подожду в кабинете папы, — уже хотел пройти, но ему заградили путь. Чонгук пристально смотрел то на одного, то на другого. — Я жду ответа. — Господин Чон просил никого не впускать, они решают важное дело, — прокололся. Зная характер Чона-младшего, мужчина решил сознаться сразу, пока его не уволили, и только потом подумал, что его может уволить и отец Чона за халатное отношение к работе. Господи, как всё сложно. — Тогда позовите Тэхёна. Я хочу его видеть сейчас же! — парень нахмурился, гневно сверля взглядом двух бугаев. По сравнению с ними он казался двенадцатилетним мальчишкой. Высокие, мускулистые, с большими ладонями и серьёзным взглядом. Чонгук точно не отказал бы себе во флирте, если бы не был влюблён в не менее большого парня. — Господин Чонгук, господин Чон запретил нам входить. Только в случае острой необходимости, — они испытывали терпение Чонгука. И так всем известно, какой он вспыльчивый и импульсивный — только дай повод, и Чон сравняет тебя с землёй — так эти всё ещё пытались ему противостоять. На словах никто не побеждал Чонгука. Парень мог любую мелочь выставить огромным скандалом и выйти сухим из воды, одержав победу, и это не худшая черта его несносного характера. — Так значит, моё желание не является острой необходимостью? Хорошо, — Чонгук набрал в лёгкие побольше воздуха и со всей мочи, вытягивая гласные, крикнул «папа». Охранники поседели на десять лет вперёд и практически отпрыгнули от двери. Отец своё чадо любил и причину даже малейшего его возмущения устранял как можно быстрее. А Чонгук этим нагло пользовался. Этот мальчик сущий дьяволёнок во плоти.       Массивная дверь открылась. Вышел отец. — Чонгук? — Чунмён выглядел злым, но Чон знал точно, что это не от его мини-вторжения. Наверное, и в правду случилось что-то серьёзное, раз самый спокойный и практически ко всему равнодушный мужчина был на грани гнева. — Папа, они мне дорогу преградили, — по-детски топнув ногой, парень показал на затихших охранников. — Я им сказал, чтобы они никого не впускали. Тем более тебя, — на строгом лице проскользнула тень улыбки. — Тэхён сейчас мне нужен, — другую причину прихода Чона он и не рассматривал. — Папа, я на пять минут, честно! — парень сложил ладони вместе и посмотрел тем самым щенячьим взглядом, перед которым никто, кроме Тэхёна, устоять не мог. — Только пять минут, хорошо? У нас важное дело, — Чунмён тяжело вздохнул и, выслушав высокое «спасибо-спасибо», вошёл в кабинет, чтобы сообщить Тэхёну, что за дверью его ждёт Чонгук. — Тэхён! Привет, — Чонгук стал теребить рукав белой толстовки и закусил губу, когда увидел перед собой статного высокого мужчину в очках, чёрных брюках и такого же цвета рубашке с тремя расстёгнутыми пуговицами и закатанными рукавами, из-под которых хорошо виднелись вены. Так хотелось укусить. Офисный стиль делал его ещё мощнее. — Привет, Чонгук, ты что-то хотел? — хотелось сказать «тебя». В принципе, он примерно это просить и будет, только косвенно. — Завтра суббота, ты же помнишь? — суббота — единственный день, когда оба были более-менее свободны и могли провести время вместе. У них уже какая-то традиция с вечера пятницы до вечера субботы быть вместе, не отрываясь ни на что постороннее. Вкусности, фильм, долгие поцелуи, объятия и секс. Последнее — то, что Чонгук ждал больше всего. За последний месяц он стал слишком зависим от секса и часто приходил на работу своего мужчины, сбегая с уроков. Всё равно отец спонсировал эти частные школы — за пропуски ничего не было. А экзамены преподаватели сами за него решат. Наверняка хотели, чтобы Чунмён и после выпуска своего сына не переставал спонсировать. Высокую зарплату хотели все. Чонгук, пренебрегая уроками и указаниями отца, ходил к Тэхёну, буквально на коленях умоляя его себя взять. А тот практически никогда не был против. И на столе, и на полу, и у панорамного окна, и на диване. Где только они не занимались сексом. И всегда Чонгуку было мало — он после секса становился поразительно энергичным и хотел ещё — поэтому они выделили день, когда полностью могли посвятить себя друг другу. Этот день недели был особенным для обоих. — Конечно, помню. Только сегодня, думаю, смогу освободиться только к ночи, — Тэхён мягко взял Чонгука за локоть и отвёл чуть дальше, чтобы их разговор не был никем услышан. — Но фильм! Ты обещал мне! — Чонгук тут дождаться не мог пяти часов, а Тэхён сказал, что придет поздно. Любой бы возмутился. — Малыш, я постараюсь в девять закончить всё, хорошо? — Тэхён не хотел врать, что освободится раньше. Крупный заказ оружия застрял в Китае, нужно решить что-то до понедельника. Если не уладить это, сорвётся сделка. — Я соглашусь, если ты исполнишь моё желание, — в голове этого чёртика вовремя всплыло то, что он хотел попробовать ещё давно, но Тэхён каждый раз всячески отказывался, не давая даже досказать. — Какое? — Узнаешь позже. Ты же исполнишь его? — парень лукаво улыбнулся и взял большую ладонь Тэхена, начиная разглядывать. На тыльной стороне был большой шрам, при виде которого внутри Чонгука всё сжималось от боли. Те трудности, через которые прошёл Ким, сломали бы любого и довели до самоубийства. Отец был тираном, за каждой, даже малейшей оплошностью следовало наказание. Выучил текст в несколько страниц не так, как хочет он? Стоять в углу с вечера до утра. Не прочёл энную по счету скучную, серую книгу, от которой тебя уже тошнит, про чью-то такую же скучную и серую жизнь? Десять ударов кнутом по спине. Пожаловался на пренебрежительное отношение учителя? Очередное наказание, приносящее ужасную боль. Не столько физическую, сколько моральную.       Тэхён не знал, за что отец его так ненавидел. Мама умерла рано, так и не сумев защитить своё дитя. С самого детства ему твердили, что у него ничего не получится, если он не будет тратить все свои силы на любое дело, за которое возьмётся. Идеальные оценки и поведение, беспрекословное послушание. Когда все дети играли на улице в мяч, он читал «Фауста». И плевать, что двенадцатилетний Тэхён ни черта не понимал всех тонкостей внутренних переживаний, продажи души дьяволу и всего того, к чему это привело.       Последней каплей послужил нож в руку, когда парень посмел его ударить. Ким просто не смог стерпеть того, с каким самодовольством он говорил друзьям, что сам слепил из него мужчину, что способствовал сдаче сложных экзаменов и легкого поступления в медицинский. То, что постоянное напряжение подарило ему нервное истощение и нервный срыв, никого не интересовало. Он просто не выдержал и ударил отца, вкладывая в эту пощёчину всю боль и отчаяние, что он испытал за эти годы. Тэхёну казалось, что всё происходило будто в режиме замедленной съёмки. Вот наполненный яростью и ненавистью взгляд отца, вот он взял в одну руку нож, а в другую запястье парня, приложил его ладонь к столу и вонзил острие, плюясь ядом и фразами по типу «Я подарил тебе билет в светлое будущее, я сделал из тебя того, кто ты есть сейчас».       Кем он был тогда? Обычным подростком с расшатанным психическим состоянием, ненавидящий собственного отца, от которого и капли поддержки не было. Медицинский институт? А хотел ли он стать врачом? Никогда. Тэхён проучился там всего два года и забрал документы сразу после того случая. За два года учёбы он хорошо заработал, делая курсовые и доклады. В ту же ночь Тэхён сел на автобус и умчался в Сеул, чтобы оттуда перебраться в Осаку. С тех пор в Тэгу он больше не появлялся и отца не видел.       За восемь лет кем только не пришлось Тэхёну подрабатывать, чтобы оплачивать учёбу в университете юстиции и не умереть от голода и холода. На третьем году обучения он и встретил Чунмёна, впоследствии став его правой рукой. Чонгук, когда узнал про это, плакал несколько дней от осознания того, сколько пришлось Тэхёну пережить. Будь его воля, он бы забрал всю эту боль. — Исполню, — Тэхён взял ладонь Чонгука и притянул к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на бледной коже костяшек, а свободной рукой заправил ему прядь отросших волос за ухо. — А теперь мне пора, я заеду за тобой. — Я буду уже у тебя, — на это Тэхён только кивнул, поцеловал в щёку на прощание и направился в кабинет. Об их отношениях знали все, но никто не решался и слова поперёк сказать. Единственный сын якудзы встречался с его помощником — человеком, который являлся вторым после главы по значимости, чьё слово имело решающую роль. Какой смертный осмелился бы выразить своё возмущение? А если и осмелился — его тело уже гнило бы в земле где-нибудь за городом.       Чонгук родился недоношенным, мать умерла. Роды были слишком сложными. Несовместимость резусов родителей. Чунмён сына не винил ни в чём и очень любил, выполнял все капризы и оберегал как мог. На ориентацию сына тоже отреагировал спокойно. У них, конечно, состоялся серьёзный разговор насчёт этого, в процессе которого Чонгук то краснел, то бледнел, но всё обошлось намного лучше, чем себе представлял парень. Когда отец просёк о Тэхёне — Чонгук не хотел, чтобы он знал о них — это был ужас. Чунмён был прекрасно осведомлён о похождениях своего помощника и не хотел, чтобы он играл в эти игры с его сыном. Так ещё и разница в одиннадцать лет. Чонгуку ведь ещё даже восемнадцати не исполнилось. Но разве его это остановило? Если Чон хотел, он этого добивался любым способом. Неделя обид и злых выкриков, что его никто не понимает и он без Тэхёна умрёт, дала свои плоды. Чунмён разрешил им встречаться. — Ну, поговорили? Я даже удивлён, что его «пять минуточек» не растянулись на полчаса, — мужчина налил им обоим коньяк, призывая Тэхёна выпить. Ким не отказался бы от бутылки хорошего алкоголя, чтобы наконец расслабиться, но сегодняшний вечер никто не отменял. Его котёнок такое совсем не любит. — Да, Мён, поговорили, — Тэхён улыбнулся, радуясь за тёплые отношения между ним и Чонгуком. Большое счастье — иметь такого отца. — Я смогу уйти сегодня в девять? — Тэхён, ты же знаешь, что будет, если мы не успеем за эти два дня вывезти из Шанхая оружие? — от былого хорошего настроя не осталось и следа. Да, Тэхён знал всё, как никто другой. Между кланами Чон и Мин шла война. Всё оружие в Японии заканчивалось. Если Мины просекут про перевозку — перехватят сразу же. От Шанхая до Токио на автомобиле примерно девяносто часов, поэтому решать все эти проблемы нужно было сегодня же, чтобы товар прибыл к вечеру вторника в лучшем случае. Но был ведь и другой способ. — Мён, послушай, а если через воду? — Тэхён! Какого чёрта ты раньше не сказал?! — мужчина буквально подлетел к телефону, сразу начиная пролистывать контакты, чтобы найти нужный номер. У него был знакомый, занимающийся рыболовством в Китае, у которого много всевозможных лодок и катеров. Чунмён мог бы отправить свои яхты, но на это уйдёт слишком много времени. — Алло, Цзыдуо, здравствуй, — как только на другом конце провода ответили, Тэхён вышел покурить. Вообще, он бросил это дело ещё год назад, но бывали моменты, когда курение становилось его единственным успокоением. Побыстрее бы уладить этот бессмысленный конфликт. Инициатором был Мин. Молоко на губах не успело высохнуть, а желания стать королём преступного мира полностью затмили разум.       Он ещё не знал, с кем связался.

***

      О перевозке оружия уже договорились, время подходило к восьми вечера, Тэхён уехал в соседний район проверить только что прибывший чемодан наркотиков. Сам он их не употреблял — споткнулся однажды, и это совсем ему не понравилось — но каждый раз, когда он слышал любое слово, связанное с ними, всегда на ум приходил Чонгук. Был как-то случай, когда парень посчитал себя достаточно крутым и взрослым, посчитал, что пора ощутить эффект экстази и на себе. И любимая его фраза «я так хотел» была единственным и самым весомым — конечно же, по мнению самого Чонгука — аргументом. Это было за два дня до их первого секса. Тогда Тэхён его хорошо поругал и пообещал выпороть, если он ещё что учудит. Это послужило Чонгуку стимулом увеличить количество своих проказ, и последней каплей в чаше терпения Тэхёна стал поход парня в клуб. Чунмён попросил приглядывать за сыном, а пошатнуть его доверие Ким не мог. До сих пор остаётся загадкой, как его пропустили в клуб, если Тэхён дал всем указ не впускать Чонгука ни под каким предлогом. В тот же вечер мужчина выполнил своё обещание, узрев всю красоту упругой чонгуковой задницы.       Отчетливо, будто это было вчера, он помнил все эти пошлые слова, которые говорил, как думал раньше Тэхён, невинный мальчик. Помнил все касания, все стоны и всю бездонную черноту блестящих глаз. Нежность кожи, изящность изгибов, мягкость губ и абсолютная преданность во взгляде опьянили Тэхёна сильнее любого алкоголя. На утро он, естественно, пожалел о содеянном сто раз, но оставить сонный комочек счастья, который испуганно проснулся от шевелений сбоку и мысли, что его сейчас покинут, тоже не мог. Ну, а дальше неловкие признания в любви, вкусный завтрак, совместный душ и долгие поцелуи. Была как раз суббота, и они сделали этот день недели особенным. Своим.       Телефон Тэхёна зазвонил, как только он отъехал с «места преступления». — Тэ, всё до сих пор в силе? — Чонгук не мог не нервничать. Сегодня исполнится его давняя мечта. Сегодня он любым способом заставит Тэхёна сделать это. — Малыш, я приеду через час, как и обещал. Ты уже дома? — Да, я уже тут, — парень счастливо поёрзал на кровати в предвкушении грядущей ночи. — Ты же потерпишь ещё час? Вдруг я не успею к девяти, — Тэхёну безумно нравилось слушать возмущения этого ребёнка. — Тэхён! Так нечестно! Ты обещал, и вообще я сейчас обижусь! — Я шучу, просто хотел послушать твой высокий прекрасный голос, — Тэхён выехал на главную трассу, легко лавируя среди машин. — Как придешь, я дам тебе наслушаться его сполна, — кокетливым тоном сказал Чонгук, отправляя еле слышный стон. Он знал, Тэхён ужасно сильно любил его стоны. — Гуки, не стоит меня провоцировать, — голос мужчины моментально понизился и стал отдавать хрипотцой. Он возбуждался. — Тогда приезжай скорее! А то начну без тебя, — Чонгук послал громкий чмок и отключился. — Да пропади всё пропадом, — этот мальчишка имел слишком большую власть над ним.

***

Big Dick: «Я уже еду.»       Чонгук, как только увидел сообщение, счастливо запрыгал на кровати. — Так, нужно быстро всё подготовить, — парень, на ходу снимая с себя одежду, понёсся в гардеробную, чтобы взять рубашку Тэхёна. Их было огромное количество, и все они ему были почти до колен. Чонгук выбрал самую тонкую, расстегнул несколько пуговиц, нанёс на губы вишнёвый блеск и посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него глядел растрёпанный мальчик с дрожащими коленками. Он волновался. Каждый раз перед запланированной встречей с Тэхёном он волновался, как в свой первый раз. Хотя даже тогда он переживал меньше. Все капризы были только для того, чтобы привлечь внимание Тэхёна. Все эти «взрослые штучки» были лишь для того, чтобы он не думал о Чонгуке, как о неопытном ребёнке. Парень старался делать всё, чтобы Ким его полюбил. Плевать, что их отношения начались с секса, плевать, что Тэхён подумал о нём, как о легкодоступном парне, плевать на всё. Сейчас, спустя четыре месяца их отношений, Чонгук был уверен, что Тэхён в него влюблён. Он не знал, откуда пришла такая убеждённость. Может, все дело в трепетных касаниях, тёплых словах, в счастливых взглядах. Тэхён знал характер Чонгука лучше своих пяти пальцев. Ему хватало малейшего повода, чтобы себя накрутить, поэтому Тэхён заполнял собой всё, чтобы в этой мальчишечьей голове не возникало и мысли о собственной ненужности. — Хён? П-привет, — Чонгук заправил прядь волос за ухо, переминаясь с одной ноги на другую. В дверном проёме стоял Тэхён в той же одежде только уже с пиджаком, держа в руках бутылку вина и коробочку. — Ты вчера хотел малину, держи, — мужчина оставил на губах Чонгука лёгкий поцелуй, после облизнувшись, как бы пробуя на вкус. — Клубничный? — Вишнёвый, — поправил его Чон и взял коробку с малиной и бутылку вина. Приятно, что он помнил. Парень вчера вскользь упомянул о желании поесть малину. — Идём.       Квартира была просторной, четырёхкомнатной, с мебелью в тёмных тонах и плотными шторами. Чонгуку совсем не нравился интерьер, разве что ночью это самое то. Уютная светлая квартира ему понравилась бы намного больше — Чонгук любил всё светлое. И в одежде, и во всём остальном. Вся эта интимная обстановка квартиры заставляла краснеть и нервничать, если он находился в ней в невозбуждённом состоянии. Она подходила только для секса. — Скучал? — Тэхён обнял парня со спины, целуя макушку, и вдохнул нежный аромат с пышных каштановых волос. — Ты ещё смеешь спрашивать? Конечно, скучал, ты на меня совсем внимание не обращаешь, — обиженным тоном сказал Чонгук, поворачиваясь, чтобы прижаться щекой к сильной мужской груди. — Всё улажено, теперь я весь твой. Делай со мной, что хочешь, — под заливистый мальчишечий смех Тэхён подхватил худое тело на руки и понёс в спальню. — Всё-всё могу? — пора. Самое время сказать о своих планах. Услышав шутливо строгое «только в пределах разумного», Чон подошёл к прикроватной тумбе, вытаскивая оттуда небольшой коробок. — Открой. — Наручники? Нет, Чонгук, ты знаешь, что я не соглашусь, — мужчина нахмурился, даже не собираясь доставать содержимое. — Не уверен, что сможешь довести меня до оргазма без рук? — парень кокетливо подмигнул, цепляя средним пальцем железную цепь, и медленно приблизился к мужчине. — Не уверен, что сможешь продержаться, не касаясь меня, да? — на эти слова Тэхён лишь усмехнулся и впился грязным поцелуем в алые губы напротив, принимая вызов.       Чонгук знал, как добиться своего.       Чёртов мальчишка. — Ну, ты согласен? — Чонгук оторвался от этих вкусных губ, но не отрывал от них свой взгляд. — Согласен, — только Тэхён потянулся за новой порцией поцелуя, как парень ловко увернулся и взял наручники. — Разденься, я хочу видеть тебя голым, — ему беспрекословно повиновались. Тэхён снял только пиджак, а у Чонгука уже обострилась тахикардия. Следом шли рубашка и часы. — Брюки и боксеры я сам! — вышло слишком капризно, будто у него собрались отобрать любимую конфетку. От такого сравнения Тэхён не мог не усмехнуться. — Руки за спину. — Ролевые игры? — мужчина приподнял бровь, но руки за спиной скрестил. — Тебе подошёл бы костюм полицейского, — пробормотал Чон, застёгивая наручники. — Буду иметь в виду. Не знал, что тебе такое нравится, — от того, что руки сзади были скованы, мышцы спины были очерчены до невозможного хорошо, заставляя Чонгука захлебываться в своей же слюне. — Люблю эксперименты в сексе. — Признай, ты просто любишь секс в любом виде, — смотря на этого сосредоточенного парня, который сейчас пошёл, скорее всего, за смазкой и презервативами, не улыбаться было сложно. — Тем более со мной. — Только с тобой, Тэхён, — невооружённым глазом было видно, как он волнуется. В конце концов, это первый раз, когда всё только в его руках в буквальном смысле. Нельзя оплошать. Но нижняя губа и руки, в которых несчастный пластик с малиной внутри уже трещал от сильной хватки, предательски дрожали. — Малыш, ты чего? — Ким обеспокоенно подошёл к не поднимающему взор парню и немного согнул колени, чтобы заглянуть в глаза этому испуганному котёнку. — Я… Я боюсь. Я так хочу столько всего попробовать, но б-боюсь. — Эй, у нас вся ночь впереди, ещё и весь завтрашний день. Я только твой, ты можешь делать со мной всё, что хочешь, — Тэхён подошёл к кровати и сел на мягкий матрас, кивком головы призывая парня сесть на его колени. — Что ты хочешь попробовать? — обнять Чонгука хотелось очень сильно. — Ну… Я потом тебе скажу, а теперь начнём, — как же быстро менялось настроение этого ребёнка, когда он волновался.       Чонгук, не давая Тэхёну ответить, мягко обхватил небольшой ладонью мощную шею и хотел прикоснуться губами к щеке, но мужчина успел повернуть голову и поцелуй прилетел прямо в горячие губы. Чонгуку это не понравилось, поэтому он обеими руками схватил шею и укусил губу, заставив Тэхёна зашипеть. — Ты будешь делать то, чего хочу я. — Ладно, но, может, я тебя сначала растяну? — Тэхён должен под любым предлогом освободиться и коснуться этого развратного мальчишки. — Ты будешь просто смотреть. Придвинься к изголовью кровати и прими полулежачее положение, — с важным видом сказал парень и встал с колен, расстёгивая свою рубашку.       Руки дрожали, но уже от возбуждения и нетерпения. Чонгук не снял полупрозрачную ткань, оставляя висеть на острых плечах, и забрался на кровать, идя в наступление. Он видел, как Тэхён хотел разорвать оковы и наказать его за эти поддразнивания, но сдерживался, пуская короткий рык, когда Чонгук оставил еле ощутимый горячий поцелуй под его пупком. — Ты всегда меня метил от шеи до пят. Теперь моя очередь, — в подтверждение своим словам парень больно укусил кожу пресса, после оставляя яркий засос прямо в месте укуса. — Сучка, — Тэхён стиснул зубы, проклиная себя за то, что согласился. — Грязная сучка, — со свистом вобрал воздух в лёгкие после очередного больного укуса под соском. Язык игриво очерчивал ветвистые узоры, оставляя после себя мокрую дорожку. — Если я зависим от секса, ты зависим от меня, — Чонгук встал между жилистых бёдер Кима, опираясь на локти и колени, оттопырив задницу так, что несчастная рубашка гармошкой собралась где-то чуть ниже лопаток, и поцеловал вставший член через ткань брюк, получив в ответ на свои действия только рваный выдох. Он не сможет успокоиться пока не заставит мужчину стонать. — Ты, блять, сегодня решил совсем без рук? — прерываясь между слов на громкие вдохи, сказал Тэхён, заметив, что Чонгук использует только рот. — Не любишь медленно? — оба знали, что ответ положительный. Тэхён никогда не был в сексе терпелив. Из-за частых стимуляций Чонгук мог кончить несколько раз подряд. Прелюдия для него — пустая трата времени. Конечно, бешеный трах нравился парню тоже очень сильно, но иногда хотелось сделать это медленно и чувственно. — Блять, если хотел медленно, можно же было мне сказать, — Тэхён не понимал, к чему эти наручники и «приказы», если можно было просто сообщить о своих желаниях напрямую. — Ты меня не слышал, — всё-таки расстегнув брюки, Чонгук хотел попросить приподняться, но Тэхён сделал это до просьбы. — Соси, — злой Тэхён. Разве есть что-то прекрасней этого? — Ты знал, что тебя можно разозлить только так? В остальное время ты пугающе спокойный, — Чонгук не спешил начинать. Шаловливые пальчики медленно, еле касаясь, проводили от основания до головки, надавливая на мокрое пятно на серых боксёрах, и снова вниз. Горячая плоть подрагивала при каждом нажиме, заставляя её обладателя утробно рычать. Этого чертёнка хотелось валить и трахать до потери пульса, зацеловывать каждый сантиметр кожи. Но в этот момент Тэхён мог только злиться и сдерживать себя от мольбы.       Чонгук поднял игривый взгляд на Кима, зацепил кромку промокшего от предэякулята нижнего белья и оттянул вниз, вытаскивая только головку. — Хочешь… Я тебя поцелую? — Чонгук, не дожидаясь ответа, оставил лёгкий нежный поцелуй на головке члена, попутно слизывая вышедшую капельку. Он любил это. Любил делать минет Тэхёну, любил чувствовать солоноватый вкус, задыхаться от стонов сверху. — Т-ты же сейчас не только меня мучаешь, — Тэхён смотрел, как одна рука Чонгука обхватывает ствол, заключая в кольцо, а другая скользит к правому соску. Чон приблизился губами к своей персональной сладости и, не думая ни секунды, вобрал в себя наполовину, начиная активно двигаться. Не ожидавший такого, Тэхён чуть не задохнулся от ощущения горячего рта вокруг своей не менее горячей плоти.       Парень самозабвенно водил языком по всей длине, очерчивая вздутые нити вен, виляя задницей в знак высшего наслаждения. К округлым половинкам так и хотелось прикоснуться, оставить пару ударов большой ладонью, чтобы знал, что бывает, если дразнить Тэхёна, если не давать ему то, что он хочет. От желания получить больше, мужчина сам начал толкаться. Чонгук с громким чмоком отстранился, снова припадая и заводя большой член за щёку, не переставая посылать вибрацию от гортанных звуков. Тэхён не переставал подмахивать бёдрами, и парень в отместку несильно царапнул зубами нежную кожу, продолжая как ни в чём не бывало двигать головой, как только удалось словить краем уха шипение сверху.       Раз появилась такая возможность, нужно было использовать её по максимуму. Не каждый день Тэхён разрешал собой управлять, хотя всем давно известно, что Чонгук управлял им даже тогда, когда просил своим мурлыканьем купить баночку бананового молока посреди совещания. И Ким не мог не исполнить просьбу. Этим Чонгук пользовался нечасто, но всё-таки бывали моменты, когда хотелось ещё раз понять своё место в жизни любимого. Он знал точку кипения Тэхёна и знал, что будет, если к ней приблизиться. — Блядь, схватил бы тебя за волосы и оттрахал твой блядский рот, — Тэхён сжал в кулак ткань простыни за спиной, откидывая голову назад, и зарычал от больного удара об изголовье кровати.       Чонгук делал финальные движения, удивляясь собственной выдержке, и опустился так, чтобы толстый член упирался в стенку горла. Что такое рвотный рефлекс, он забыл ещё год назад, как только начал испытывать к Киму странные чувства, и сделал вывод, что практика на бананах намного лучше, чем на огурцах.       Несколько стонов, чтобы по члену прошлась вибрация, и Тэхён обильно кончил в тёплый рот с тихим, еле слышным мычаньем.       Чонгук посмотрел на Кима. Зажмуренные глаза, играющие желваки, нахмуренные брови, ух. Возможно, он думал, что это конец и теперь сможет в полной мере наказать этого непослушного мальчика.       Ха.       Чёрта с два. — Ну, теперь расстегнёшь? — тяжело дыша, спросил Тэхён, чувствуя прилив сил от сладости грядущей мести.       Чонгук ничего не ответил, звонко целуя сначала опадающий член, потом сосок и наконец губы, медленно отодвинулся, широко расставляя ноги так, чтобы стопа одной упиралась в полутвёрдый член, и лёг на спину. — Только не говори, что… блять, — Тэхён нервно закатил глаза, беззвучно молясь, чтобы это закончилось побыстрее, когда Чонгук потянулся за смазкой. — Так хорошо-о-о, — первый палец без проблем проскользнул внутрь, заставив Чонгука вздохнуть и посмотреть на Кима, который плотоядно облизывался и не сводил взгляд с ануса, в котором периодически исчезал тонкий изящный палец. Зрачки расширены, дыхание учащённое, руки сжаты в кулаки настолько сильно, что короткие ногти уже начали больно впиваться в кожу. Но Тэхёну плевать. Разве можно отвлекаться на что-то другое, когда перед тобой такой открытый, жаждущий внимания Чонгук.       Нет, он так больше не мог.       Тэхён зарычал словно волк, оттолкнулся от кровати, резко вставая на колени, и громко зашипел, когда ступня Чонгука сильно надавила на колом стоящий член. — Сиди и смотри, а то я уйду! — Чонгук не на шутку испугался такой реакции, используя своё единственное оружие — угрозу своим уходом. Нужно быстрее себя растянуть. К указательному пальцу присоединился другой, предварительно облитый вишнёвой смазкой, активно двигаясь, чтобы хорошо растянуть проход. Давно Чонгук сам себя не растягивал. Это обычно было любимым делом Тэхёна. Он каждый раз с особым трепетом обращался с красивой задницей, чтобы потом жёстко вдалбливаться в неё и вынуждать Чонгука задыхаться от этого контраста.       Чонгук никак не мог найти простату, то хмурясь, то надувая губы, пока Тэхён ласкал свои собственнические мысли, что ещё чуть-чуть и удастся возможность вкусить этот сладкий фрукт. Стопа парня продолжала делать круговые движения на члене Кима, переходя от головки к яичкам и обратно. — Малыш, добавь ещё палец, — этому низкому властному голосу с хрипотцой хотелось подчиняться, и Чонгук даже забыл, что приказы издаёт сегодня он, приставляя к анусу по пальцу от обеих рук. Все четыре пальца входили туго, но буквально через минуту свободно двигались в растянутом кольце мышц.       Этого было достаточно.       Тэхёну ничего даже говорить не пришлось. Он сам уселся удобнее, опершись на руки позади, и нетерпеливо облизал губы. Хотел целоваться. Ну, Чонгук не мог ему отказать. — Я хочу тебя покормить.       Парень медленно встал на колени, подползая к прикроватной тумбе, взял три ягоды малины, положил их себе в рот и снова, так же медленно приблизился к Киму, яростно целуя. Ему ответили сразу же, агрессивно соревнуясь за первенство, просунули язык, сдавливая малину у зубов, укусили губу, чтобы хоть так указать, кто здесь главный. Красного цвета жидкость, смешавшись со слюной, потекла по подбородку вниз к груди, пачкая край белоснежной рубашки. Чонгук сел на крепкие бёдра, прижимаясь сильнее, размазывая сладкий сок между голыми участками кожи. Вцепился в сильные плечи, все ещё не открывая глаз, заёрзал на большом члене, краснея от разницы в их размерах. И дело было не только в органе. Чонгук весь намного меньше Тэхёна, и это так возбуждало. Большой, мускулистый, сильный, серьёзный.       Боже, как же он любил этого мужчину.       Не разрывая поцелуй, Чонгук завёл руку за спину и привстал, чтобы направить ствол в анус. — Осторожней, ты плохо себя растянул, — прошептал в губы Тэхён и снова припал к ним, заглушая грядущие возмущения. Чонгук аккуратно опустился, впуская только головку, и тихо захныкал. Больно, но надо идти дальше. — Гуки, давай остановимся, растянем тебя и потом продолжим, тебе больно, — Тэхён обеспокоенно смотрел в слезящиеся глаза, громко простонав, когда Чонгук, вскрикнув, сел на всю длину. — Блять, замри, сука, т-так легче будет.       Чонгук успел пожалеть, что вообще это затеял, сейчас думать получалось только о боли внизу. Но хён сказал, что будет легче, значит нужно просто подождать. Парень всхлипывая положил голову на плечо мужчины, уткнувшись в изгиб шеи, и тихо завыл. — Любовь моя, ну, не плачь, — Тэхён успокаивающе целовал бледную кожу покатого плеча. — Ключ далеко? — Н-на с-столике-е, — громко шмыгнув носом, хрипло ответил парень. На столике — это далеко. Почти у дверей. — Тогда делай, что скажу я, хорошо? — получив неуверенное «мхм», Тэхён сел немного ровнее, чтобы посмотреть наличие крови. — Целый. Давай, малыш, выгни спину, — пресекая возмущения по типу «Мне больно, а тебе лишь бы задницу мою лучше было видно», Тэхён продолжил. — Если найдём простату, тебе будет намного легче и приятнее.       Чонгук выполнил указание. — А теперь отпусти меня, положи руки за спину и обопрись на них, — как только Чонгук сделал так, как сказал Тэхён, из его рта вылетел негромкий сладкий стон. Парень с открытым ртом посмотрел на улыбающегося мужчину, который сдерживал себя изо всех сил ради него. — Я знаю тебя всего, детка. Теперь можешь прыгать. — А-ах, как же я люблю тебя и твой член, — Чонгук, медленно приподнимаясь и опускаясь, воспевал своим нежным голосом песни о любви к стволу мужчины, который только и мог, что двигать бёдрами навстречу, утопая в пучине наслаждения. Парень совсем не спешил, растягивая удовольствие, вращая бёдрами, чтобы сильнее нажать на ту самую точку. Руки уже не держали, поэтому Чонгук, томно вздыхая, потянулся к Тэхёну, чтобы схватиться за его крепкую шею и припасть к любимым губам. Руководить оказалось совсем не легко. Он устал постоянно двигаться, а раньше за него все это делал Тэхён. Сил не было даже на поцелуи, Чон просто сел на всю длину члена и начал ёрзать. — Я устал, хён, — возможно, вышло совсем жалко, но он больше не мог. Чонгук не настолько силён физически. — Детка, перевернись и встань в коленно-локтевую, я тебе помогу, — хриплый шёпот в ухо немного отрезвил Чонгука, он медленно приподнялся, чтобы член из его ануса вышел, ударяясь о низ живота Тэхёна, и грудью лёг на прохладную постель, блаженно прикрывая глаза. Так приятно. Только Чонгук расслабился, как снова напрягся от резкого толчка в горящий проход. — Ммм, — парень громко мычал в матрас, сильнее выгибая спину, пока не почувствовал сильный укус на лопатке. — А-ай! — толчки не прекращались, а становились всё резче и грубее. Тэхён прижался к Чону сзади, цепляясь зубами за загривок, чтобы потянуть к себе и захватить мочку уха — одно из самых чувствительных мест на его теле. Чонгук от такого напора оперся на локти, закидывая голову назад, облегчая терзание своего уха и шеи. С уголков открытого рта, из которого не прекращали вырываться звуки блаженства, стекала слюна. Блядски искусанные губы так и манили Тэхёна. Будь его воля, он схватил бы эту сучку за шею и загрыз. Низко и утробно рыча, мужчина сорвался на бешеный темп, выходя из Чона только наполовину. Парень снова упал грудью на постель, зажимая между зубами простынь. Чонгук уже не знал куда себя деть, мечась по кровати. — В-в меня, Тэ, умоляю, в меня, — Чонгук хотел быть заполненным им полностью. Ещё немного и он кончит.       Он начинал терять рассудок. — Давай, детка, со мной, — с ухмылкой сказал Тэхён и замедлился, делая свои движения резкими и глубокими, буквально вынуждая парня скулить. Лицо Чонгука выражало высшую степень удовольствия, а горячая сперма внутри только обострила ощущения. И он с громким долгим стоном излился на черную атласную простыню, уже промокшую от пота двух тел. Тэхён аккуратно вышел, целуя напоследок подрагивающее плечо, и упал на бок, игриво подмигивая. — Ну, удовлетворил? — Спроси ч-через минуту, я не могу нормально думать, — Чонгук подполз к Киму и улёгся на его живот, всё ещё отходя от бурного оргазма. — Люблю тебя, — сказали в унисон.

***

— Теперь фильм? — Чонгук, уже переодетый в пижаму с пингвинятами, своими большими, полными мольбы глазами смотрел на Тэхёна, устроившись у него на груди. — Гуки, я устал, меня сейчас хватит только на крепкий здоровый сон, — трудно было даже разговаривать, не то что смотреть и комментировать что-то. А комментировать было просто необходимо. Чонгук ненавидел молчать во время просмотра фильма. — Ну, Тэ, я не думал, что ты настолько слабый, — явно пытался взять на слабо. Большая ладонь не собиралась отпускать мягкие половинки, все ещё покоясь под тонкими пижамными штанами. — Сейчас даже эти твои манипуляторские штучки не сработают. Послезавтра мне снова находиться в обществе этих козлодоев, еще в Токио на благотворительном вечере появиться нужно. И это не ты кончил два раза подряд, и это не тебя сковали наручниками, что даже шлепнуть невозможно. И вообще я испытал сегодня сильнейший стресс! Я думал, что порвал тебя! Я чуть не умер! — завершив поток возмущений, мужчина сам удивился, что смог воспроизвести столько слов, и прикрыл глаза буквально на минуту, чтобы успокоиться, моментально проваливаясь в глубокий сон. — Хорошо, отдыхай. Мне ли не знать, какая усталость приходит после многочисленных оргазмов, хоть ты и кончил всего лишь два раза, — прыснув из-за того, как быстро мужчина успел заснуть, превращаясь из сексуального жеребца в милого медвежонка, Чонгук всё-таки решил пересмотреть «Большую мамочку 2».