игра

у наруто трескается кожа губ, и он слизывает капельки крови, пока засунув руки поглубже в карманы брюк, шагает в сторону рельс. вместе с холодами приходит зудящее в горле ощущение тревоги. сакура и саске ждали его уже на ровно назначенном накануне месте. у сакуры ресницы влажные от слез — стоят на ветру — и коленки дрожат. саске неторопливо выпускает сигаретный дым в противоположную от нее сторону и периодически щелкает зажигалкой, то ли от нервного тика, то ли от того, что в сумерках наруто едва ли бы их разглядел. ветер дует с моря и пахнет солью и поздними расставаниями. наруто ускоряет шаги. он убеждает себя, что считать их вовсе необязательно, но душащий в горле комок заставляет его озираться по сторонам и считать до ста снова и снова. носки его ботинок пинают мелкие камешки и от звука хочется натянуть воротник куртки повыше. они делают это не впервые, но каждый раз страх в жилах первородный, разгоняющий кровь по венам с бешеной скоростью. скорость понятие неоднозначное. никогда не знаешь, что ценнее по своей сущности — мгновение, заключающее в себя вечность, или вечность длиною в одно мгновение. дома у наруто мятые простыни, пропитанные с ночи потом, неисправный кран, из которого вечно капает вода, форточка, что до конца не закрывается, полароидные фотокарточки в верхнем ящике стола и любовь, похороненная вместе с мотыльками и пылью в углах подоконника. картинка четкая, вероятно, это происходит в последнюю секунду твоей жизни — ты просто смотришь и чувствуешь ее всеми клетками твоего уже остывающего тела. но сегодня он не умрет. он вернется под утро и заправит чертовы простыни, заменит кран и выбросит фотокарточки вместе со своими никудышными чувствами. ветер дует с моря и пахнет солью и поздними расставаниями. наруто набирает в ладони морской воды и делает глоток. его губы все в трещинах щипят и ноют. он заходит по колено. и это раз. шум проносящегося мимо поезда заглушает ее крики и усиливающийся ветер. вода достает ему по пояс и это два. поезд оставил после себя тишину, а сакура не поднимается. тело ноет предательски, каждая ссадина дает о себе знать. море ему на уровне солнечного сплетения. три. они с саске нерешительно приближаются к рельсам. он бросает счет и окунается с головой. под водой не слышно криков и не видно слез. она обязательно вернется домой. когда саске однажды вечером не находит наруто дома и все, что он видит, это смятые простыни, на которые смотреть отчего-то больно, и тлеющая фотопленка в раковине, он все понимает. в висок начинает стучать, колотящееся сердце рвется куда-то наружу, а в голове лишь немое «что ты видишь когда умираешь?». он находит наруто на берегу и хватает его за край куртки, но пальцы скользят. его просят уйти. дружеское «я переломаю тебе кости, но ты останешься здесь» хрипит как-то неестественно, вырываясь из горла наруто. наруто досчитывает до ста и падает в воду. «сейчас». поезд проносится перед ними пока они кричат друг другу что-то в лица, на губах у саске просьба вернуться домой. наруто некуда возвращаться. бумага стлела, вода в кране закончилась. они делают это вместе. два продрогших от холода тела поперек металла и переплетенные пальцы. форточка распахнулась, впустив в дом наруто чистую свежесть и принесенный с моря первый снег. он пахнет утраченной юностью.