Ошибка сердца? А может быть судьба?

      По огромной площади императорского дворца, окутанный в свою позолоченно-шелковую шинель, да с добавками в лице янатаря и малахита, раздавался звонкий, грубый стук мужской обуви, что местами царапала дорогой ламинат, оставляя блеклые, белые полосы. Длинное, местами штопанное, тёмное пальто развивалось по ветру, плотно прибегая к спортивному стану, скрытый под пепельной рубашкой с небольшим серым налётом от дыма сигарет, к которым так прилип юноша - революционер, идущий прямиком на поприще истины. Место, что развеет все сомнения и вопросы, принудив к окончательному результату - тронный зал.       Совет шёл уверенно и величественно, не обращая внимания на проходивших слуг, оставшиеся при государе в столь напряженное время, но все же каждый раз проговоривал только одну фразу.       - Скоро вы будете свободны       Пробив своим цепким, колким взором нескольких служанок, он ударил рукой по дверцам и они с всасывающим порывом воздуха отворились ведя в бальный зал. Помещение, имевшее прекрасную акустику, выполнено в нежно голубых тонах с изысканным барельефом, представленный цветочным пано и извилистыми узорами. Высочайший потолок был также не однообразным, а с мозаичной выкладкой мифологической картины, явно содержащий циничный смысл. Золотистые резные люстры, содержащие на себе не один десяток тонких белесых свечей, были низко посажены, крепясь за прочный кольцевой трос. По всему периметру расположились тонкие столы с миниатюрными, но довольно прочными ножками, а скатерти то какие были, сам снег окрасил их в свой цвет, не единого пятнышка не было на них, даже пылинки не виднелись. Фарфор, стекло и полимер - составные элементы посуды и предметов сервировки. Как же они блестели от лучей вечернего, позолоченно-алого сияния за окном, струящееся длинными узкими и широкими лентами по гладкой стеночке. Красновато-розоватый свет пронизал насквозь лицо юноши, оставляя темную, вытянутую тень как на полу, так и на стене. Союз плавно перевёл свой тусклый взор, правда, неполноценный, одна половина лица все ещё пряталась за плотной связкой грязноватого бинта.       - Вечер - предвестник уходящего и восоздание чего - то нового... Хм, довольно символично       Долго не задерживаясь в этой локации, он направился дальше. Открыв пару последующих дверей, что с протяжным, грозным скрипом расскрывались. Парень наконец - то достиг тронного зала, но почему - то он был так пуст. Огромные стулья с пуфом для короны стояли на своих прежних местах, ничего не было сдвинуто даже на миллиметр в бок, хотя крупиц пыли не наблюдалось на красной обтянутой коже с бахрамистой золотистой каемочкой да с красивыми длинными кисточками.       - Пустота? Да не может такого быть... Здесь никогда не было так пусто       Совет прошёлся взглядом по помещению, после покрутившись, но помимо эха от собственной обуви, он ничего не услышал.       - Я уже тебя заждался, сын мой!       Громкий, одновременно спокойный голос раздался по акустическому помещению. Голос плавно расстекался по стенам, собираясь, словно угасающий бутончик тюльпана, к самому центру, где и стоял коммунист, уже схватившись за оружие, вытянув его вперёд.       ~ Выходи!... Я же тебя все равно найду!       Сбоку послышался хриплый смех, как только парень обернулся, то там никого не оказалось. По тронному залу раздавался стук каблуков военной обуви, что постепенно накалялся, только сильнее приближаясь, только вот незадача по-близости никого не было.       ~ Выходи! Не прячься, словно трус!       Коммунист выстрелил пару раз в стены, где немного пошатывались занавески, но там никого не оказалось. Лишь слабая пыль, что развеялась в пространстве, охватила в свои тучные объятиях нежную ткань штор. В далеке послышался стук шагов, таких знакомых, что не описать словами, но одновременно этот звучный стук разносился по всему помещению, не давая сориентироваться.       ~ Даже сейчас ты не можешь выйти. Хах! Да какой ты к черту правитель?! Который даже к народу повернуться лицом не может! Который вылезти из своего крысиного убежища не может?!       Нервно, срываясь на крик с долей хриплого свиста, он смотрел в область звука, улавливая каждое движение мебели, даже не смотря на то, что был "слеп" на один глаз.       ~ Как же я ненавижу тебя! Ты возомнил себя Богом! Всевышнем, что топчиться по головам мирного народа! Люди.. Они.. Деградируют! Умирают от голода! Высшие классы, пропитываются этой зарубежной похотью! Мерзость! И ничего более!!!       Дыша глубоко и прерывисто, коммунист лишь сильнее оскалился, сжимая в руке бедное оружие, что казалось переломиться от столь сильной хватки, сжимающейся с двукратным увеличением.       В стене напротив юноши находилась незамысловатая дверца, что была выполнена в тех же тонах и образе, что и остальные в этом огромном дворце. С лёгким, но таким противным скрипом, несмазанных уже давно, петель она отворилась. В дверном проёме, что был достаточно высок и широк стояла статная, фигура белого лебедя, что казался таким чистым и невинным, даже не смотря на все грехи, скрывающиеся за его спиной, словно уродливые кривые руки дъявола, царапающие и оскверняющие его честь и доблесть. Император стоял безмолвно, совсем не проронив и звука, лишь отправляя золотые эполеты на столь кразмальном мундире, что словно сиял от поступающих на него последних вечерних лучей, расстворяющиеся в ночной дымке. Но сейчас вся яркость, вся страстность натуры Империи расскрывалась через лицо, плотно сомкнутые губы, глубокие тёплые глаза с крупицами блестящей и бесцветной влаги, придающие им большую выразительность. А эта кожа, отражавшая белёсый оттенок с переливами пепельного блонда, так и заставляла приклониться пред столь аристократической фигурой, но не юнцу, что был совсем полной противоположностью холодной аристократии. Юноша с горящим взором, да с пылким сердцем, бурно разливающую кипяток по кровяностным мелким трубчонкам, заставляя моторчик жизни биться чаще, а телу рваться в бой.       - Как же все - таки нас любит матушка ирония       Вдруг разорвав тишину, проговорил Россия, плавно опуская руки по швам своего одеяния, да смотря прямиком в сторону сына.       - Я всегда хотел.. Чтоб у тебя было хорошее будущее. При деньгах, при славе, при достоинстве..       ~ Ничего ты не хотел. Ты лишь бил меня своей табакеркой! Говоря какой же я ужасный сын!       Перебил его Совет, держа оружие при себе, и в любой момент готовый выстрелить.       - Верно.. В этом я каюсь тебе, что не раз пользовался доминирующим положением по отношению к тебе. Но это так давно было, я изменился       ~ Хоть это и было давно.. Но старые раны не заштопать, словно дранное пальто, не нанести заплатку... Но очень хотелось..       Коммунист отчаянно, но сохраняя скрытность собственных чувств, но не мыслей, бившие словно ключом, вырываясь наружу, расстворясь в теплом, плотном помещение, где только и сочились струи золотистого вечернего солнца, что вовсю боролась с настигающей её тенью.       ~ Как бы мне не хотелось. Как бы я не старался... Я не могу простить тебя, отец. Ты самое ужасное, что было в моей жизни, ты портил каждый момент моей жизни! Заставляя чувствовать всю ненужность этому миру.. Да к черту этот мир! Я хотел быть нужным тебе! Именно тебе! Я хотел любви! Заботы! А что в итоге...? Что я в итоге получил?!       Внутри юнца кипятелся адский котёл с горячущей жидкостью, бурлящая и выгонявшая дикий, густой и тяжёлый пар, что распространялся по всей внутренней полости, заставляя кровь кипеть в жилах, а глаза краснеть от всей обиды, что копилась в нем все годы. Лёгкая еле заметная жидкость появилась на глазах, натягивая на белки тоненькую пленочку, размывающая весь обзор и происходящее вокруг.       ~ Я ненавижу тебя! Всей своей душой ненавижу! Готов сжечь тебя на костре! Разорвать под рельсами поезда! Но лишь бы заставить тебя мучаться так, как делал это я!       - Физическая боль терпима, сын мой. Твои варианты - это лишь перечень телесной боли, но как всегда ты упускаешь фактор психологический       Император оправил концы собственного кителя, отправив руки за спину, начиная идти по правую сторону от цесаревича, наблюдая умеренным взором, произнося каждое слово спокойно и лаконично.       ~ Я не верю в существование, как ты говоришь "души", я не видел этого, значит этого и не существует вовсе!       - Всегда знал, что нигилизм брал над тобой вверх. Практичный ум, но так часто поддающийся эмоциям. Как жаль, а вышел бы хороший полководец       Империя ухмыльнулся, выпрямляясь в спине, придавая ей такую осанку, какой могла позавидовать любая красавица мира. Янтарный взор огибал целиком и полностью раскрасневшееся лицо сына, который то и делал, что сдерживал наплыв собственных чувств.       - Я же прекрасно вижу, что ты хочешь это сделать. Тогда чего ты ждёшь? Зная твою натуру ожидание - не твой конёк.       Но СССР молчал, не отводя глаз от столь тёплого, одновременно, насмехательского взгляда отца, стоявший в каких - то десяти, а может даже и меньше, метров.       ~ Я хочу знать правду.. Мне нужна только правда! И я хочу её услышать до того, пока ты не сляжешь на этом блядском паркете!       - Мог бы и избежать этого сквернословия       ~ Говори! Быстро!! Только правду и только посмей солгать!       Коммунист ловким движением направил револьвер в сторону старшего, спустив курок, да зафиксировав палец на крючке.       - Что ты от меня хочешь? Я совсем не понимаю тебя.       ~ Любил ли ты меня когда - нибудь?! Хоть раз! Хотя бы одно мгновение! Отвечай! Любая секунда обернётся против тебя!       РИ со своей привычной беглой улыбкой смотрел на Союза, плавно прикрыв глаза, расслабив глаза, а затем и полу улыбку, которая стала более мягче и нежнее.       - Я тебе отвечу так.. Ответь мне на один вопрос. Будь ты мне нелюбим, стоял бы ты тут предо мной? Обвиняя меня в лукавстве, м?       Ожидая ответа, Империя продолжил дальше, расслабив собственные плечи, державшие тяжёлые эполеты.       - Конечно, нет. Ты бы гнил в сырой земле на рязанском пустыре, а может быть и вовсе бороздил просторы Каспийского моря, плавно опускаясь на одно, погружаясь в тёмные пучины морского мира или вовсе был разбит об острые верхушек гор Кавказа со сквозной дырой в груди. Заметь, я говорю тебе чистую правду       Юноша вслушивался в каждое слово, представляя каким зверствам он мог подвергаться, будь он незначим для собственного отца.       ~ Тогда почему.. Ты мне совсем не показал этих чувств, как это делали другие? Я был изгоем общества, потому что не имел таких родителей, какие были у других       - Ты, мой милый, должен был давно понять, что родителей, как и детей, не выбирают. Да, соглашусь, твоим сверстникам повезло больше, нежели тебе. Но ты должен быть рад, что родился в императорской семье! Ты был всем обеспечен! В меру, конечно, баловать своего наследника я не стремился и даже не держал в голове таких мыслей! Я хотел, чтоб ты вырос таким, о каких будут слагать исторические письма! Чтоб тебя знали не за то, что был сыном богатого отца! А за то, что ты добился всего сам, имея при себе богатства, на которые ты не купился!       Грозный и громкий тембр эхом раздавался по всему залу, империя таким жестом хотел донести до собственного сына истинность и искренность своих слов, но прекрасно понимал, что каждое его слово приближало голову к металлическому дулу револьвера, который так был и направлен на него.       - Ты можешь мне не верить, но я добился, чего хотел. Пусть и ценной своего отцовского лица и авторитета. Я приму твою ненависть всю, не оставив и единой капли, потому что я горжусь тобой, сын мой, и люблю       ~ Пап.. Я..       Но палец скользнул по спусковому крючку, высвободив заждавшуюся пулю, которая молнией выскочила, придерживаясь, заданную ей, траекторией, вонзаясь прямиком в тёплую плоть грудины русского государя, пронзая насквозь плотную ткань светлого кителя, а затем и многослойный пласт кожи и натянутые "прутья" мышц.       - Ох.. Кхе..       Ничего не успев сказать, ноги предательски подкосились, падая на холодный пол, который моментально обогревался потоком новоприбывшей крови, сочившейся из огнестрельной раны.       В комнате, что расположилась за стенкой тронного зала, расположились француз и немец. Герман лежал на кровати, уже находясь в сознании, правда, уж больно переходном. Тело отказывалось функционировать, хотя со временем нижние и верхние конечности стали вновь как прежне сокращаясь, а вот ходьба давалось с трудом, но на этот счёт под рукой, причём в прямом смысле этого слова, находился ФИ, который не раз играл роль кайзеровского костыля для передвижения по дворцу.       ~ Почему мы должны тут находится? Как ты вообще согласился отпустить его одного?! Твоя французская голова вовсе пропиталась бакетом, что мозги вытеснила?!       - Не ори на меня! Сам знаю, что рискованно отпускать РИ одного, зная его недоразвитого сынка, России не поздоровиться..       Настороженно процедил француз, оглядев лежачего на кровати немца, который нервно стучал пальцами по своим костяшкам на второй руке. Его задумчивый вид пугал страну любви, заставляя невольно взглотнуть.       ~ Мы должны идти. Сердце странно бьётся, предвещает что - то.. Неладное. Мне это совсем не нравится.       - Куда ты пойдёшь? Ты, как хромой пёс, бродишь по комнате и без меня ты даже шагу ступить не сможешь!       ~ Закрой рот, шавка! Если тебя не волнует жизнь друга, то меня жизнь моей любви волнует больше, чем собственная! Поднимай меня!       - И не подумаю! От тебя будут сплошные проблемы! Никакой помощи, одна лишь абуза!       Кайзер скорчился в негодовании, оставив смачный след на румяной щеке своего собеседника, да начиная подниматься с кровати.       ~ Быстро поднял свой прижатый Лотербург и помог мне встать!       Француа недовольно фыркнул, после поднимаясь со стула, на котором успел удобно расположиться да подошёл к кровати, хватая "бедного" немца под руку, с недовольным ворчанием неся его до двери.       ~ Нежнее, не мешок с картошкой несёшь, идиот.       - Мешок картошки не такой тяжёлый! Если ты не знаешь!       Но стоило им приоткрыть дверь, что с противным скрипом открылась на полную, их глазам предстал нестоль лицеприятный вид - упавшее в неестественной позе тело императора, расположилось чуть ли не в центре зала, а неподалёку стоял и виновник этого - Совет, который безмолвной статуей смотрел вниз, прямиком на поток растекающейся крови, что огромной лужей обвалакивала империю с ног до головы.       - Не может этого быть...       Тихо процедил француз, чуть ли не выронив тело опешевшего немца. Парень смотрел на тело друга, уже не скрывая всего ужаса, появившейся на краснеющем от слез лице. Германия же вырвался из "объятий" Французской Империи, падая от неподготовленных ещё к нагрузкам мышц, ползком добираясь до столь знакомого лежачего силуэта.       ~ ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?! ВЫРОДОК КОММУНИСТИЧЕСКИЙ!!! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЕГО УБИТЬ!!!?       В нервной агонии кайзера колотило не на шутку, он, словно отважный воин, ползком добрался до злополучного места, мараясь в крови возлюбленного, но он не брезговал, ему было совершенно плевать, каким сейчас покажется пред глазами других. Нет сейчас никого для него рядом, весь его мир лежит на холодном бежевом паркете, излучая мервенный холод, пронзающий душу. ГИ приняв сидячее положение, быстро схватил за плечи русского, тем самым наваливая его на себя, частично взяв на руки. Одной рукой он придерживал империю в районе шеи, чтоб голова бессильно не падала назад, второй же - нервно расстегивал пуговицы кителя, доходядо рубашки, а после и вовсе оголяя кровавую грудь.       ~ Н-нет.. РИ...       Алый немецкий взор потухал и терял свою яркость и насыщенность с каждым новым рассмотренном участком на теле государя. Кожа становилась бледной, местами синюшной, а губы и вовсе приобретали циановый оттенок, но с сохранившемся бледно-розовым бликом, который то и делал, что постепенно исчезал.       - РИ! Скажи хоть что - нибудь!.... Прошу.... Умоляю тебя... Дай мне знак..       Слёзы заполонили все глазное пространство, бурно стекая по щекам, окропляя их влагой. Кайзер первый раз в жизни плакал, даже ревел взахлеб. Смерть матери не произвела на нем такой эмоциональный эффект, как мертвенное тело любви его души и тела. Герман всем своим разумом и чувствами были отдан русскому государю, а сейчас что? Откуда появилась странное чувство потерянности? Одиночества? Ги не понимал, все, что сейчас видел он, как крупными крупицами с громким треском рушиться мир, в котором он хотел окунуться с головой, жить, плакать, радоваться в нем. Тогда почему сейчас сплошная темнота? Пустота? Бездонная пропасть, утягивающая в пучину боли?       ~ Россия.. Не умирай... Я.. Я люблю тебя. Люблю и готов всегда быть с тобой. Тогда почему.. Почему ты оставляешь меня одного?! Одного в этом мире?! Кто будет также рад мне, как ты?! Кто будет любить меня и принимать такого, какой я есть, если нет тебя!?       Горькие и солёные слезы стекали по щекам, крупными каплями падая на лицо мёртвого императора. Германия сметал эти противные и назойливые капельки, после нежно и с глубокой отдачей целовал холодеющие губы, имеющий привкус железа, но даже это не заставило его отстраниться, не заставило сказать "стоп", душа рвалась к РИ, хотела вновь прочувствовать тепло, что так теплилось эти годы безмолвных их пересечений взглядов или просто обычной встречи на балу. Душа тянула руки к "спящему", а тело рвалось за ней, заставляя делать абсурдные вещи.       - Герман.. Он не спящая красавица.. Ты не сможешь разбудить его поцелуем, хотя мне бы очень это хотелось...       Юный француз перевёл свой взор в сторону двери, что немного двигалась на весу, тем самым издавая характерный скрип. Союза уже и не было в этом помещение, он сбежал ещё на моменте, когда в тронный зал ворвались те двое. Испугался ли он? Или просто не хотел проблем? Решать уже вам, помыслы юного коммуниста хоть и странны, но более рациональны.       ФИ решил ничего не говорить по поводу сбежавшего наследника трона, лишь тяжело вздохнув и подбежав к истерзанному горечью королю и уже к мертвенному телу дружеской империи.       ~ Зови врачей, лекарей, шаманов, мне без разницы! Его жизнь не должна так быстро кончится!       - ГИ, твои действия будут бесполезны, он мёртв       ~ Как ты можешь такое говорить?! Я уверен, что мы сможем его спасти!       - Тобой движат нервы, прошу успокойся, и прими это. Мы не Всевышний, чтоб вершить судьбы других, а тем более заниматься исцелением       Германия со всей своей грозностью посмотрел на близ сидящего француза, после вновь переведя взгляд на возлюбленную империю, проведя нежно ладонью по шеи, остановившись в районе сонной артерии, аккуратно зажав её. Тонкие рецепторы пальцев настороженно ожидали появления хоть каких - то действий, но в ответ получали лишь тишину и не более.       ~ Россия... Ты не мог так просто умереть.. Прошу, подай сигнал, что ты все ещё жив... Прошу, любовь моя..       Полу шепотом процедил кайзер с упертостью продолжая держать руку на месте артерии. Но через пару секунд послышался тяжёлый вздох немца и обречённо прикрытый взор, означавший, что теперь - это настоящий конец. Но только ли жизни РИ? Нет, это конец счастливой жизни и немецкого короля, который зря теребил свою надежду в лучшее.       - Мне очень жаль, Германия... Мне стоило послушать тебя, тогда, возможно, мы бы смогли спасти его..       ФИ приблизился к Германии, приобняв его за плечо, несильно похлопав по нему, да смотрел на суетливых врачей, что успели прибежать на звук стрельбы, хоть их и было двое, но они остались в этом осажденном замке, верно прислуживаясь своему государю и прямо сейчас именно они укладывали тело РИ на самодельную переноску из штор, унося в медицинский кабинет, расположившийся неподалёку. Франция также участвовал в погрузке и переноске своего друга, оставляя немца одного в этом огромном зале, сидя в луже крови, что выступила из груди любви его жизни, да растерянно всматривался в окровавленные пальцы, с которых стекали алые капельки, на полу сливающиеся в гуще немецких слёз.