Последняя попытка

Записка из дневника Элизабет Харгривз; 14.10.2004 год. Перед глазами опять всё плывёт. Я слышу какие-то голоса, но они звучат глухо, будто под водой. Мои руки в крови. Мне трудно дышать. Страшно… Хочу, чтобы это всё скорее закончилось.

***

      Утро было больше похоже на сказку, а вся ночь казалась вымыслом, чистой фантазией. Щёки ещё горели, а губы помнили этот неловкий поцелуй. Пожалуй, это было единственным напоминанием о волшебном рассвете, который Элизабет будет вспоминать долгое время.       Придя домой, ребята получили неплохую взбучку от Лютера. Довольного Пятого ничего не волновало, как и смущенную Элизабет. Многие легли отдохнуть, только номер Один дожидался блудных детей. — Лютер, иди уже спать! — Элиза подтолкнула брата в сторону спален. — Не переводи тему! Вы могли хотя бы… — Не будь занудой. Мы дома, живы и здоровы. Иди отдыхать. Мы тоже сейчас пойдем, только одежду кинем, — Пятый поддержал Восьмую, и Лютер решил сдаться. — Ладно, хорошо! Сразу идите спать, поняли? — Да, мамочка, — хором протянули ребята. — Да ну вас, — Первый махнул рукой и пошёл в свою комнату. Теперь Элизабет и Пятый снова смогли остаться одни. — Не хочешь горячий шоколад? — Элиза неловко начала дергать мочку своего уха. — Ты спать вообще не собираешься? — Пятый подошёл к девушке немного ближе. — Собираюсь, просто хотелось провести ещё немного времени с тобой, — Восьмая посмотрела на губы Пятого. Они оба задержали дыхание на какое-то время, но когда пылающий огонь между ними достиг пика, ребята услышали кашель. — Думаю, вы должны быть в кроватях. — Да, Пого, уже идём, — Пятый отвёл взгляд и ухмыльнулся. — Хорошего дня, Пого! — Элизабет взяла брата за руку и тут же пошла в сторону спален. Когда ребята стояли у своих дверей, Пятый дёрнул Восьмую за руку. — Я знаю где, моя комната, могла не вести, — парень сказал эти слова с лёгкой ухмылкой. — Тогда… больше не буду брать твою руку, устраивает? — Элиза улыбнулась, легко щелкнув по кончику носа брата, — Хороших снов, Пятый. — Хороших, — Восьмая довольно быстро забежала в комнату, услышав лишь отрывки слов.       «Боже…я сделал это? Воу, да! Я её поцелова-ал!» — ликовал внутри Пятый, заходя в свою комнату.       «Кажется, я сошла с ума? Я сплю? Нет?» — Элизабет начала щипать себя, в попытках проверить сон это или реальность.       Пока в одних бушевали противоречивые, но такие пьянящие чувства, у других ребят всё было далеко не так гладко. Диего напомнил Клаусу о его долге, а вернее о десертах с ужина, которые Четвертый благополучно проиграл в споре. Было бы чудесно, если бы все те переживания Второго, копившиеся долгое время, просто растворились. Но так в жизни не бывает, будь то к сожалению, или к счастью. Эмоции копить в себе нельзя, особенно негативные. Переходный возраст, новые и непривычные чувства берут вверх над разумом. Мир кажется другим, нежели в детстве. Теперь нельзя просто топнуть ножкой, заплакать или закричать, добиваясь таким способом желаемого. У каждого должна быть своя голова на плечах, понимание того, что можно делать, а что нельзя.       Вот только что делать тем, кто не может различить допустимое от аморального? Сложно ориентироваться в мире, когда он переворачивается с ног на голову. А может это сознание детей рушится на тысячи осколков, чтобы потом собраться во что-то большее? Но что же делать детям, подросткам? Когда ты потерян и не понимаешь, что от тебя хотят, чего хочешь ты. Когда встаешь напротив зеркала и вглядываешься в отражение, сотый раз спрашивая себя: «Кто я такой?»       Почему взрослые думают, что их ругань будет уместна? Почему никто не хочет понять, пригреть под своим крылом, даря любовь и заботу? Мириады вопросов и лишь с десяток ответов. Элизабет уже не так сложно справляться с переходным возрастом. Всё же не в первый раз. В тоже время есть ещё семь детей, которые сейчас только проходят через это сложное принятие себя. Ваня, которая пыталась принять свою фальшивую «посредственность», внушенную ей отцом. Лютер, который пытается быть хорошим лидером, но у него буквально всё рассыпается в руках. Эллисон, которая не понимает истинную ценность вещей и труда, ведь для неё всё куда проще. Достаточно сказать: «Я слышала слух», как все желания, будь они нереальны или вполне просты, станут явью. Диего, который думает, что он герой и хранит в себе ядовитую ненависть, отравляя себя в первую очередь. Бен, который теряется в себе и стесняется своих сил. Клаус, который убегает от своих способностей в мир искусственной эйфории и спокойствия, не в силах взглянуть страху в глаза. Он упивается до потери сознания, глотает таблетки до помутнения рассудка. Пятый, который ставит себя выше других и не хочет принимать то, что у него тоже есть слабости. Пятый, который «справляется со всем сам», хотя у него получилось бы быстрее, попроси он помощи у семьи. И Элизабет, которая раньше утопала в своём эгоизме, а теперь слишком жертвует ради тех, кому, по сути, на это плевать. Восьмая, которая бросается из крайности в крайность, мучаясь от кошмаров и вечного страха перед «апокалипсисом».       Дружная семья, сплочённые дети. А главное, что отец заботиться об их ментальном и физическом состоянии. Чудно, верно? Надеюсь вы уловили эту нотку сарказма, потому что эти дети одни. Вместе, но одиноки. Они зовутся семьей, хотя готовы друг другу глотки разорвать. Правильно ли это? Решать будет каждый сам.

***

— Я войду? — на пороге комнаты Восьмой появился Диего. Он крутил в руках нож. Слегка уставшая девушка закрыла книгу и убрала её на стол. — Конечно. Ты что-то хотел? — Да. Я решил потренироваться, вот зашел позвать тебя. Не хочешь провести тренировочный бой? — Элиза думала недолго. В комнате сидеть скучно, а спать совершенно не хотелось. Многие сейчас отдыхали. Нет, даже не так. Диего и Элизабет, наверное, были единственными из детей, кто был в состоянии тренироваться. Постоянно следуя одному режиму, организм ребят точно не был готов к такому резкому сбою. — Все спят, верно? — В основном да, ха-ха. — Почему же ты не отдыхаешь? — А ты? — Ладно, поняла. Вопросов ноль. Подожди меня в коридоре, я переоденусь и выйду, — Восьмая уже хотела закрыть дверь перед лицом Диего, но тот кинул нож. Лезвие едва коснулось кожи на лице девушки, слегка царапая её, и попало в стену за спиной Элизабет. — Я не буду играть с тобой в игры, поняла? Буду ждать в зале, поторапливайся! — Второй ушел, горделиво ухмыляясь.       «Ах ты сукин сын», — Элиза дотронулась до щеки, на которой красовалась царапина. Теперь было ясно, что это не дружеское предложение потренироваться. Это, скорее, было похоже на вызов. Восьмая не была готова к такой враждебности, направленной на неё, но делать нечего. Придётся ей подыграть Диего.       Тянуть время смысла не было. Этот бой был неизбежен. Элизабет могла лишь отметить, что Диего всё же может здраво думать, когда дело касается его интересов. Парень выбрал прекрасное время для так называемой тренировки. Никто не помешает, а любые раны можно будет списать на случайность во время драки.       «Удобно, ничего не скажешь. Соберись, Элизабет. Сейчас главное получить минимальное количество ранений. Они мне не к чему, особенно когда на носу смерть Бена. Выдыхай, ты справишься», — Восьмая направилась в зал, сжимая ладони в кулаки. Живот сводило от волнения. Это первый раз, когда Элизабет будет всерьёз биться с кем-то из семьи. — Я уже думал, что ты не придёшь, — Диего забинтовывал свои руки. В его глазах играл странный блеск, который заставил сестру громко сглотнуть, — Ну-ну, не бойся так, я тебя не убью. — Конечно, но никто не отменяет ранений во время тренировки, — Элиза тоже достала бинты, начиная заматывать руки. — Пф-ф, — Диего громко рассмеялся. Его смех был напряженным. — У тебя ещё есть возможность передумать, Диего, — Восьмая выдохнула и направилась в центр зала, где были специальные маты. — Это доложен говорить тебе я, дорогая Лизи. Поверь, ты пожалеешь о том, что пришла сюда. Я так тебя разукрашу, что аж ребята не признают, — угрозы из уст Диего звучали правда грозно, но больше пугал огонь в его глазах.       Второй не стал тянуть и первый бросился на сестру. Его удары были не то, что сильными, они были отчаянными. Казалось, что от этой битвы зависит вся последующая жизнь Диего. Хотя всё было с точностью наоборот. Именно Элизабет сейчас могла остаться калекой, привязанной всю жизнь к инвалидному креслу. А Диего бы после этого гнил внутри от чувства вины. Но отступать уже было поздно.       Элизабет старалась максимально уклоняться от всех ударов, выматывая брата, который то и делал, что бросался оскорблениями в сторону Восьмой. Долго бегать и избегать ударов тоже не получалось. Диего смог достать Элизу. Кулак парня довольно сильно прошелся по лицу Восьмой, да так, что нижняя губа осталась разбита с одного удара. Именно с этой болью к Элизабет пришло осознание, что вся ситуация реальна. Здесь нет места жалости, лишь Диего и его ненависть.       «Вот черт, Элизабет Харгривз. Возьми себя уже в руки! Его пора поставить на место!» — глубоко вздохнув, Элизабет резко выставила руки вперед, направив поток воздуха в Диего. Второй пошатнулся и закрыл лицо руками, отходя назад.       Восьмая решила не сбавлять обороты и продолжить наступать. Вытирая кровь с губы, девушка сделала кругообразное движение кистью второй руки. Теперь потоки воздуха стали подталкивать Диего снизу, резким движением опрокидывая парня на спину. Но и Диего был не так прост. Он быстро поднялся на ноги, ловкими руками доставая нож. Лезвия со свистом разрезали воздух, направляясь в сторону Элизабет. — Чертовка! — сквозь зубы прошипел Диего.       Второй не стал отставать от своих клинков, и пока Элиза уклонялась от ножей, парень подобрался ближе к сестре. В дело пошёл рукопашный бой. В руках Диего появился новый клинок. Он доставал их быстро и незаметно, из-за чего Элизабет слегка терялась.       Схватка была больше похожа на бой заклятых врагов, чем на тренировку брата и сестры. Диего был безжалостен: бросал клинки, резал, но парень был не столь кровожаден и решителен, как Элизабет. Девушка использовала любые методы для победы, какими бы они не были.       «Победа есть победа, средства тут не важны», — твердила себе Восьмая. Где-то внутри была маленькая часть прошлой наивной девочки, которая говорила ей быть мягче. Та, прошлая Элиза твердила: «Он же твой брат», но сознание нынешней Восьмой брало вверх и мыслило более здраво.       «Раз он готов свою сестру порезать, то я за себя не ручаюсь!»       В зале были слышны лишь приглушенные крики, стоны боли и ругань. В момент очередного нападения Диего, Элизабет поймала его руку, а второй схватила за волосы. Резко наклонив брата, Восьмая стала бить коленом в лицо, а после пяти ударов отпустила. Диего, шатаясь, пытался привыкнуть к боли, но его нос не переставал ныть. — Ха, бинго! — Элизабет ликовала. Радость, высокомерие и гордыня взяли вверх. Диего корчился от боли из-за сломанного носа.       Но и этого было ей мало. Восьмая хотела заставить брата почувствовать всю ту боль унижения, слабость и беспомощность, которую она чувствовала в детстве по вине «любимого» братика. Пока Диего ещё не нападал, Элиза решила, как говориться, добить лежачего. Делая шаг назад, девушка замахнулась правой ногой и в тоже время сделала резкое движение кистью в ту же сторону.       Диего успел поставить блок, прикрыв ухо, поэтому часть силы от удара была благополучно отражена. Вот только блок не спас его от резкого порыва ветра, который пришел вместе с правой ногой. Из-за этого сила удара будто приумножилась, отбрасывая Второго к стене.       Это был обоюдно острый меч. Диего неплохо так приложился головой, а Элизабет сильно ушибла то ли растянула лодыжку, когда потоки воздуха начали проходить через неё навстречу к цели. Видимо, её тело ещё не готово пропускать через себя те резкие порывы стихии. — Дерьмо, — прошипела девушка, хватаясь за ногу. Диего, хрипя, посмеялся, — Тебе смешно? — Очень, — Второй метнул пару ножей, от которых Восьмая не смогла увернуться. Пытаясь отбросить их ветром, она лишь усугубилась ситуацию, ускорив клинки.       «Черт, не рассчитала», — пара ножей прорезали одежду, проходясь по коже. Кровь тут же окрасила серую спортивную футболку в красный цвет. — Ащ… Диего, я этого так не оставлю… — Ну, давай же, попробуй напасть снова! Я посмотрю на то, как ты будешь мучиться от боли! — Диего с яростью посмотрел на сестру, пытаясь встать. — Ты обезумел от своей ненависти. Она тебя погубит! — Элизабет пыталась вразумить брата, зажимая рану на боку. — Хах, говори что хочешь, но я лучше тебя, сильнее тебя! Только вот почему все крутятся именно вокруг тебя?! — Может потому, что я не пытаюсь казаться сильной и показываю свои эмоции, в отличие от тебя, братик? — Элиза рванула вперёд, подгоняя себя ветром. Хотелось закончить всё как можно скорее.       Восьмая буквально впилась ногтями в плечи Диего, заставляя парня посмотреть прям ей в глаза. Пытаясь вырваться, Второй начал бить девушку в живот, отчего Элиза испытала новый прилив боли. Чтобы вывести брата из равновесия, Элизабет плюнула ему в лицо. Слюна, перемешанная с кровью, попала прямо в глаз парню. — Ты нормальная? — голос Диего срывался на крик, пока он пытался быстрее убрать неприятную смесь с лица. — А ты? — Элизабет замахнулась и со всей силы ударила кулаком по итак сломанному носу Диего. — Ааа! — Какого черта тут происходит? — в зале раздался голос Пятого. — Боже, ребята! — следом прозвучал взволнованный голос Лютера, хотя после этого он пытался строить из себя грозного командира, — Прекратите! Сейчас же!       Ни Диего, ни Элизабет, к сожалению, не волновали чьи-то голоса. Они были увлечены избиением друг друга. Брат и сестра, вцепившись в один ком, чуть ли не катались по полу. Сверху был то Диего, то Элизабет. Каждый бил другого свирепо. Почти при каждом ударе Восьмая выбрасывала из себя энергию, иногда же пыталась скинуть с себя парня с помощью ветра. Порывы воздуха были настолько сильными, что сносило с ног Лютера с Пятым, но не Диего. Номер Два крепко держался за сестру, иногда сжимая предплечья девушки до хруста и синяков. Элизабет тоже не отставала, остервенело кусаясь и царапаясь. — Диего, черт тебя побрал! Остановись! — Пятый кричал с другого конца зала, но толком подойти не мог. Пока Диего избивал Восьмую, находясь сверху, она как раз и занималась тем, что пыталась его скинуть, используя свою стихию. — Пошли вон отсюда! — Второй метнул клинки в парней, которые Лютер удачно поймал, — Это наши разборки, не лезьте. — Вы нас слышали? — Лютер еле сдерживал себя, чтобы не кинуться к ребятам, вступая в драку. — Более чем!       Пока Второй отвлекся, инициативу перехватила Элизабет. Она быстро перевернулась вместе с Диего. Теперь именно Восьмая была сверху и контролировала ситуацию. Это чувство пленило её. Ощущение власти, контроля. Вкус предстоящей победы, ведь поражение Элизу не устроит ни при каких обстоятельствах. — Лизи! — Пятый хотел кинуться к девушке, но Лютер его сдержал. — Я с тобой, — отпустив Пятого, братья вместе вошли в зал, вот только Восьмая этому не была рада. — Вам же сказали не лезть. Вы глухие или как?! — охваченная злостью и адреналином, Элизабет со всех дури прошлась кулаком по личику Второго, вкладывая силу стихии в удар.       Мощный порыв ветра прошёлся по Диего, царапает его кожу. Но Элизабет успела перенаправить ветер свободной рукой в сторону Пятого и Лютера, которых отнесло ко входу в тренировочный зал. Диего, бросаясь ругательствами, пытался скинуть сестру, но было уже поздно. Восьмая вошла во вкус. Сложив кисти в замок, она замахнулась, высоко поднимая руки, и ударила Второго в грудную клетку. В этот удар девушка вложила последние силы, как физические, так и силу воздуха. Диего захрипел, хватаясь за горло, после чего медленно отключился. Элизабет же смогла встать. — Шоу закончено, можете расходиться, — вяло махнув рукой братьям, Восьмая хотела поднять Диего, но не смогла. Все раны, полученные в бою резко заныли с новой силой. Элиза упала на колени рядом с Диего. — Лизи… — Пятый телепортировался к девушке, вставая рядом с ней на колени. Дрожащими руками парень осматривал её лицо, а после заметил ранение. Задерживаться ещё больше было нельзя, Диего ведь тоже был ранен. — Я возьму Диего и отнесу к маме, а ты бери Лизи, — Пятый кивнул, беря сестру на руки. Через мгновение они уже были у матери.

***

Ранее

      Пятый почти заснул, когда почувствовал лёгкий сквозняк. Сначала парень подумал, что не закрыл окно, после возвращения в комнату. Однако эта мысль тут же отпала. Окно было плотно закрыто, в то время как дверь была лишь прикрыта. Всё в комнате было неизменным, но странный сквозняк и стук всё не давали заснуть Пятому. Чтобы не сидеть в комнате без дела, парень решил зайти и проведать Элизабет. Хотелось обсудить с девушкой всё, что произошло между ними за ночь. Да и в общем за последний год с лишним.       К удивлению, Восьмой в комнате не было. Хотя что ждать от Элизабет, которая обладала контролем над стихией ветра. Она сама была воплощением этой стихии. Ветреная и порой слишком суетливая девушка.       «Да уж, теперь ищи её по всему дому», — Пятый был отчасти разочарован. Его взгляд прошёлся по комнате Восьмой, зацепившись за нож в стене. Парень переместился к ножу, буквально вырывая его из стены. На самом краю лезвия было немного крови.       «Та-ак, а это уже интереснее. Нож Диего с кровью в комнате у Восьмой, воткнутый в стену. Очень интересно. Куда же ты опять ввязалась, моя дорогая Лизи?» — Пятый вышел из комнаты. В голове у парня было одно неприятное предположение, относительно ножа в комнате и отсутствия Восьмой, но Пятый решил для начала разбудить Лютера.       Уже вместе с номером Один, Пятый решил проверить одну из своих догадок. И она оказалась верна. Теперь возникновение сквозняка было предельно ясно — это всё проделки Элизабет.       Мощные выбросы энергии и сильные порывы ветра исходили прямо из тренировочного зала. Постоянные стоны и ругань, крики возмущения. А внутри братьев ждала нелицеприятная картина: Диего избивает Элизабет, а после ребята меняются местами. Они вцепились друг в друга, с пеной у рта цепляясь за мнимую «победу». В их глазах сверкали искры безумия, а на лице застыла гримаса боли и удовольствия от процесса.       Им было плевать на слова Пятого и Лютера. Восьмая и Второй продолжали отчаянно драться, пока Диего не потерял сознание, а за ним и Элизабет. Пришлось относить двух дураков к матери, чтобы та подлатала неугомонный детей.

***

— Лизи, ты должна скорее поправится, а то отец будет в ярости, — Пятый сжал руки сестры в своих, поднося их к щеке. — Не волнуйся, Пятый. Порезы на боку неглубокие, в основном гематомы, ссадины. Лизи растянула лодыжку, но она быстро пройдет, — Грейс улыбнулась, заканчивая обработку ран. — Тогда я могу отвести еë в комнату? — Да, только для начала мне нужно привести её в чувства. Она должна выпить пару таблеток, — Грейс взяла нашатырный спирт, смочила им ватку и начала водить у носа Восьмой. Через пару секунд Элиза начала морщиться. — Лизи! — Пятый встал со стула, отпуская руки сестры. — Не кричи так, милый! — мама легко стукнула парня по плечу, а постепенно проходящей в себя Восьмой, она дала три таблетки. — Что… — Просто выпей их, — Грейс подала стакан воды. — Где я? — Восьмая жмурилась и оглядывалась по сторонам. — Сейчас мы в госпитале. Вы с Диего были… не в лучшем состоянии, — Пятый сжал кулаки, садясь на стул. — Я выиграла? — Восьмая наконец взяла таблетки и проглотила их, запивая каждую. — Это так важно? — Для меня очень. Я не могла проиграть. Не ему точно, — Элиза стала массировать виски. Голова чуть ли не взрывалась от боли. — …Ты победила, — произнес парень после недолгой паузы. — Ну всё, дорогой, можешь забирать свою сестру. А теперь позови Диего! — Пятый кивнул роботу, подхватывает Элизабет на руки. — Может я попробую сама? — Восьмая была слегка смущена такими действиями со стороны брата. — Ты растянула лодыжку, так что не выделывайся. Просто спокойно сиди, — парень сердито хмурился, — Ещё мне будет куда удобнее, если ты руки на шею закинешь. — А, да, хорошо, — Элиза обвила шею Пятого руками. — Молодец, — парень переместился в коридор, чтобы позвать Лютера с Диего к матери, а оттуда в комнату Восьмой. — Ты сердишься? — наконец спросила девушка у брата, когда тот начал укладывать её в кровать. — А ты как думаешь? Нет, Лизи, я очень рад. Безумно рад, что у тебя на боку довольно внушительный порез, который, скорее всего, после себя оставит шрам. Я счастлив, Лизи! — Пятый язвительно улыбнулся и стал укрывать девушку одеялом. — Прости, что ничего тебе не сказала, — Элиза поймала руку парня, немного сжимая её. — Я злюсь больше не на тебя, а на Диего, — номер Пять аккуратно провёл свободной рукой по царапине от клинка на лице девушки. — Не стоит, мы оба виноваты. — Твои слова мне легче не делают. Отдыхай, я проведаю тебя позже. — Нет, подожди, — Элизабет задержала Пятого, потянув за край пиджака, — Останься, я всё равно не усну. — Хорошо, я останусь, пока ты не уснёшь. — Договорились! — настроение Элизы немного поднялось.

***

— Фух, наконец уснула, — Пятый устало улыбнулся, поглаживая Элизабет по голове. Пришло время и ему идти отдыхать. На выходе из комнаты его ждал Бен. — Как она? — Шестой обеспокоено косится на дверь в комнату Восьмой. — Сейчас спит. Еле уложил её. — Не хочет спать? Может дать снотворное, вдруг… — Боится спать, но хочет. Она очень устала, поэтому я её немного отвлек и вот…наша принцесса уже спит, — Пятый улыбнулся, закрывая дверь в комнату девушки. — Лютер сказал, что они с Диего будто сошли с ума. Что там произошло? — Бен перешёл на полушепот. — Я бы назвал это тупостью, а не безумием. Просто Диего не умеет сдерживать себя и контролировать свои эмоции. А Лизи… — А Лизи? — Не важно. Главное, что сейчас они оба в целости и сохранности. — Это точно. Пошли прогуляемся? — Хорошее предложение, но через пару минут я начну спать стоя, — Пятый ухмыльнулся, а Бен лишь понимающе кивнул. — Тогда в другой раз, отдыхай. Позови меня, когда пойдешь проведывать Диего или Лизи! — Спасибо, позову, — парня разошлись каждый по своим делам.

***

      Следующий день Элизабет никого не пускала. Её мучили видения, которые становились всё чаще. Беспорядочные и хаотичные вспышки, размытые образы. Возможно они не имели формы именно из-за физической слабости тела Элизабет, а может этому была другая причина. Диего очнулся немного позже Восьмой и сразу начал принимать гостей.       Элиза оставила Второму «приятный» подарок в виде сотрясения мозга, сломанного носа. Было пару растяжений, а в целом всё тоже самое, что и у Восьмой: синяки да ссадины. Диего навещали каждый день по несколько раз, в то время как Элизабет не пускала к себе ни Пого, ни маму. Все ребята в ответ на стук получали либо мощный поток воздуха в лицо, который толкал как можно дальше от комнаты, либо грубый и четкий отказ. — Она уже второй день не выходит из комнаты, — Эллисон ритмично стучала пальцем по столу. — Она хоть что-нибудь ела? — Лютер приобнял Третью за плечи, оглядывая ребят. Все собрались в гостиной, ведь совсем скоро должен приехать отец. — Пого говорил, что она просто игнорирует всю еду, которую ей приносит мама, — Ваня нахмурилась, устремив взгляд в пол. — Пятый, а ты разве не можешь телепортироваться к ней? — Клаус вальяжно махнул рукой, поправляя свои волосы. — Ты реально думаешь, что я не пробовал? Я что, по-твоему, тупой? — Пятый резко выдохнув, вспоминая что случилось в тот момент, когда он переместился в комнату Восьмой.

Flash back

      «Черт, да что с ней такое? Она даже меня не пускает», — Пятый наворачивал круги по своей комнате. В конце своих размышлений парень предположил, что виной всему галлюцинации и кошмары, которые опять настигли Восьмую.       Пятый принял решение телепортироваться к Элизабет против её воли, чтобы хотя бы оценить состояние сестры. Все его планы с крахом провалились. Как только Пятый переступил порог комнаты, в него полетели самые разнообразные вещи: расческа, вешалка, книга, ручка, стул, пиджак, скрепки, фотографии в рамках. Всё, что попадалось под руку Элизы тут же устремлялось в сторону парня.       Пятый успел увидеть лишь ужасный бардак и бледную, как снег Элизу. Парень поскорее убрался из комнаты, чтобы не словить очередной один стул или ещё что покрупнее.

Flash back end

— Если мы зайдем туда, нас на месте уничтожат. — А что она сделала? — Диего с ухмылкой посмотрел на Пятого. — …Это не так важно, просто не стоит туда заходить без отца. Уверен, он всё разрулит, — немного подумав, выпалил Пятый. — Дети, — как говорится: «Помяни черта». Как только Реджинальд вошел в дом, со второго этажа послышался чей-то вопль. Крик был настолько истошный, что у многих ребят по спине прошелся холодок. — О боже мой, — Эллисон прикрыла рот рукой. — Лизи! — Пятый тут же рванул на второй этаж в сторону спальни Элизабет. — Что происходит? — Реджи прошёлся взглядом по детям и заметил отсутствие номера Восемь. — Лизи, то есть номер Восемь, она пару дней не выходила из комнаты и сейчас, — Бен с ужасом посмотрел в сторону спален. — И чего вы тогда стоите? Номер Один, позови Грейс, а остальные быстро к сестре! — Лютер кивнул и побежал к матери, оставшиеся ребята стали подниматься на второй этаж к Восьмой.

***

Ранее: в комнате у Элизабет

      Пятый ушёл, после того как девушка заснула. Впервые её сон был таким спокойным и крепким. Но то было затишье перед бурей. Утром Восьмая проснулась далеко не в академии. Она лежала посреди леса. Зима, холод, голые деревья и Элизабет в одной пижаме. Снег вокруг был чистым и нетронутым. Складывалось ощущение, что люди не знали об этом месте.       Тишина была оглушающей. Глаза поначалу болели, ведь засыпала Элизабет в темной комнате, а пробуждение среди заснеженного леса явно не входило в её планы. Решая немного осмотреться, Восьмая пошла дальше вглубь. Ноги сами вели её дальше, а попытки сопротивляться были тщетны. Элиза шла всё дальше и дальше. Постепенно деревья становились всё более темными и массивными, а на белоснежном снегу стали появляться капли крови. Всё больше и больше.       Элизабет не имела ни малейшего понятия где она и что происходит, но шла вперед, не в силах приказать своим ногам встать на месте. Краски становились ярче. Теперь вместо однотонного белого и черного появился темно-красный цвет. В ранее безветренном, спокойном лесу началась непонятная суета. Резкий, холодный ветер дул в лицо Элизе, обжигая щеки и вздернутый кончик носа.       В один момент всё прекратилось. Перед глазами предстала 20-летняя Элизабет. Теперь на ней было белое платье. Она будто сливалась со снегом: бледная кожа, волосы в цвет платины. Лишь глаза сверкали, как рубин, смотря остро и холодно.       «Почему она… то есть я, эм, так выгляжу?», — Восьмая наблюдала со стороны за старшой версией себя. Как и в прошлый раз, девушка была замечена. — Подойди сюда, — старшая устало вздохнула, пытаясь стереть кровь с лица, но в итоге только больше растерта. Было видно, что холод явно не приносит ей блаженство. Руки старшей девушки краснели, прямо как уши и щеки. — Ты видишь меня? — Элизабет медленно подошла к будущей версии себя, стараясь держать расстояние. — Очень размыто, но да. По большей части я тебя чувствую и слышу, — старшая номер Восемь сняла серебряное кольцо с указательного пальца, разглядывая его. — Что произошло? Почему я это всё вижу? Почему… я чувствую, что ты — это и есть я, но… — Не нервничай, — старшая откинула кольцо и начала что-то доставать из своей прически, точнее из её остатков. — Постоянно задаешь кучу вопросов, когда нервная. Дыши глубже, — с трудом передвигая пальцами, Восьмая смогла достать невидимки из волос, которые держали пучок. Во время боя он распался, так что заколки пригодятся в другом деле. — Конечно я задаю много вопросов! Я ни черта не понимаю! — младшая наблюдала за «своими» действиями. — Хм, какой раз ты видишь нечто подобное? — старшая спокойно разрезала свою руку специально наточенным краем невидимки, доставая чип. Открытую рану нужно было чем-то связать. На теле девушку уже красовались многочисленные порезы, ссадины, даже было пара пулевых ранений: в бедро и левое предплечье. — Чип комиссии? — Верно, капитан очевидность. Отвечай на мои вопросы, у нас мало времени, — платье было довольно длинным, поэтому старшая Элизабет принялась отрывать подол, разрывая его на длинные ленты. Перевязать бедро получилось без проблем, а вот с руками дела обстояли хуже. С горем пополам, старшая номер Восемь справилась, почти без сил садясь на один из трупов. — Ла-адно, взрослая я. Это второй раз, когда я вижу что-то столь странное. — А, всё, я вспомнила, — на лице девушки промелькнула улыбка. — Хорошее было время. Ладно, ближе к делу. Всё, что я сейчас тебе скажу ты должна вбить себе в голову и никогда, слышишь, просто ни на секунду не забывать. — Говори уже, сама же предупреждала о времени, — цокнула младшая. — Это ведение. Ты была права, когда сказала, что я — старшая версия тебя. Моему телу сейчас двадцать лет, хотя должно быть около сорока, — Элизабет оглянулась. — Все люди тут — киллеры комиссии. Это всё, что я могу сказать по поводу случившегося. Остальное знать тебе рано. — Допустим, — кивнула младшая номер Восемь. — Что за видения? — Ты должна была умереть ещё в своей первой жизни, вместе со всей семьёй. Вы все погибли в битве против Вани. Апокалипсис случился, вся твоя семья мертва, но ты избежала смерти девять раз подряд. Это оставило след в твоем сознании. — Кошмары, тревога и паника, навязчивые мысли, бессонница. — Это только начало. У тебя раскрылась новая сила. Можешь называть это ясновидением, но всё же это немного иначе работает, — девушка достала карманные часы, щелкнув пальцами. — Тебе будет очень тяжело. Наверное, тяжелее, чем когда-либо. — Это всё? — А что ещё ты хочешь услышать? — Ты выглядишь совершенно по-другому. Волосы, цвет глаз другой? —… Тебе пора, удачи.       В один миг всё будто растаяло, а перед глазами появился потолок старой комнаты. В дверь тут же постучали. Это была мама. Похоже, настало время завтрака. Не особо дожидаясь ответа, Грейс вошла в комнату и поставила поднос с едой на прикроватную тумбочку. — Доброе утро, дорогая! — мама поцеловала Восьмую в висок, а после пошла открывать шторы и окна. На улице уже было светло. Солнце в один миг озарило всю комнату, заставляя Элизу жмуриться. — Мам? — Элизабет помнила всё. Каждое слово. Дрожащими руками она взяла прядь своих волос, рассматривая её. — Да, Лизи? — Грейс мило улыбнулась, направляясь к девушке. — Ты бледная, хорошо себя чувствуешь? — Просто отлично, — безразлично сказала Восьмая. Робот начал менять повязки, обрабатывать раны, но вдруг Элиза задала довольно странный для Грейс вопрос. — Мам, а какого цвета мои волосы? — Они цвета темного шоколада, а на солнце переливаются. Что-то случилось, милая? — Восьмая сжала прядь волос в руке. — Мам, выйди пожалуйста. Скажи всем, чтобы меня не тревожили. Я устала, думаю просто отдохнуть. — Что-то не так, Лизи? — Выйди из моей комнаты, живо! — голос девушки срывался, а руки тряслись то ли от злости, то ли от страха. — Хорошо, — Грейс, всё также лучезарно улыбаясь, ушла из комнаты с подносом еды. Как только робот вышел, Элиза закрыла дверь на замок, зашторила окна и побежала в ванную.       Около часа она рассматривала себя в зеркале. Что-то в ней было не так. Взгляд был совершенно другим, улыбка казалась натянутой. Восьмая на секунду подумала о том, что на неё смотрит другой человек. Откуда он? Что он тут делает?       «Я схожу с ума? Что со мной?», — Восьмая умылась и снова посмотрела на себя. Она по-прежнему улыбалась во все зубы, вот только в отражении была ужасная ухмылка.       «Черт возьми…» — Элизабет с ужасом выбежала из ванны.       На её столе были семейные фотографии, книги, журналы и всякая мелочь. Старая, неизменная и до тошноты "родная" комната. Делать перестановку, чтобы немного разбавить эту неприятную атмосферу и воспоминаний из прошлого? Пф, всё проще. Элизабет скинула все вещи со стола на пол. Шкаф ждала такая же участь. Школьная форма полетела в разные стороны, вешалки с грохотом влетали в стену, одна даже вылетела в окно. Давя в себе слезы, Восьмая села рядом с кроватью. Вставать не было мочи, думать не хотелось. Полусонное состояние накрывало с головой, заставляя веки медленно закрываться. Полностью уснуть не получалось, лишь задремать.

***

      Через пару часов Восьмую опять потревожил стук в дверь. Снова Грейс. Она принесла полдник, ведь обед Элиза уже пропустила. Встав, Восьмая почувствовала ужасную боль в висках. Всё вокруг плыло, будто глаза застелила пелена. — Лизи? Я могу войти? — девушка не могла сообразить где она находится, отчаянно протирая глаза. — Лизи? — Нет! Оставь еду у двери и уходи, — резко выдала Элизабет, тут же закрывая рот рукой. Грейс затихла и, видимо, ушла. Приоткрыв дверь, девушка увидела еду за дверью: горячий шоколад и печенье. Аппетита не было, так что Восьмая просто вернулась в комнату, ругая себя за такой грубый ответ матери.       Решив принять душ и немного успокоиться, девушка зашла в ванную. Та же ванная, раковина, зеркало, но отражение… до сих пор показывало Элизе какое-то чуждое ей выражение лица. Мурашки прошли будто не на коже, а под ней, оставляя неприятное ощущение после себя. — Почему ты так смотришь… — Верно, ты не она, — слегка надменный голос раздался сзади. На этот раз это была та 18-летняя Элизабет из Далласа. Всё, что её отличало от 20-летней версии Элизы, были волосы. Иссиня-черные волосы, переливающиеся на свету, а глаза были всё такие же рубиново-красные. — Что? — А что ты хочешь услышать? — ранее стоящая в проёме старшая Элиза двинулась к младшей. — Что-то вроде: это твой двойник, берегись! — Очень смешно. Чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты пришла в себя и перестала творить всякую чертовщину. — Бред, ты просто галлюцинация. — Заткнись и лучше слушай меня! — Может ты перестанешь меня затыкать? — Оу, нет, —  девушка улыбнулась. — Маленькая, жалкая… неудачная копия Пятого? Смотрю на тебя и у меня живот от смеха распирает. Ты так отчаянно пытаешься показать всем свою силу, но по факту ты никто. Хуже, слабее и глупее всех в этой семье. До сих пор такая наивная! — Я… — Не оправдывайся. Ведешь себя, как ребенок. Строишь из себя героя, жертвуешь собой ради тех, кто даже не в курсе, за что именно ты отдаешь свою жизнь, время и рассудок. Элизабет, ты заплутала в этом бесконечном лабиринте, верно? Полезла туда, куда не стоит. Пытаешься сделать то, чего банально не понимаешь. — Перестань! Да ты хоть знаешь…! — Зна-аю, знаю, знаю! Я — это ты, только у меня мозги есть, в отличии от тебя!  Тебе пора отбросить эту вечно страдающую сторону себя. — Хочешь сказать, что я должна стать… бесчувственным роботом, который слепо идет к своей цели? — старшая рассмеялась. — Наоборот. Ты сейчас рушишь всё этой… бессмысленно жертвой. Элизабет, ты — робот, знающий лишь про апокалипсис и страдания. Мудрость? Честь? Забота? Пф, не смеши меня. Я тебя как облупленную знаю. Это всё не про тебя. — И что же мне делать? Я уже ничего не понимаю... — Ха-а, наша малявка Элизабет попала в перелет, верно? Я покажу тебе, а ты смотри внимательно.       Пространство вокруг начало принимать странную форму, погружая Восьмую в совсем иное место. Она и сама не поняла, как и когда попала в будущее. Грань между реальностью и видениями постепенно стиралась, открывая перед девушкой новые границы мира.       Элизабет окунулась далеко вперёд. В будущее, которое станет явью, а ещё будет являться ярким последствием всех необдуманных решений, совершаемых девушкой сейчас. И это вполне логично, но видеть себя через десяток лет, знать судьбу других людей было тяжело. Будто Восьмая тащила на плечах грузный туристический рюкзак.

Обладать знаниями и информацией — это привилегия, а вот иметь понимание применения этой информации— власть. И эту власть Элизабет только предстоит получить.

***

      Очнулась номер Восемь на полу у ванной комнаты. За окном уже было темно, а это значит, что ребята должны были уже спать. Часы показывали 2:58 ночи. Каждая минута была равна часу для Элизабет, а каждый час равен секунде. Девушка терялась в собственной комнате, не понимая где её настоящее. Время было эфемерным, нестабильным, как и сама Элиза. В голове был целый рой мыслей, слов и будущее тысячи людей, мелькающее перед глазами словно быстрая вспышка камеры.       Элизабет пыталась упорядочить новую информацию, но она буквально взрывала ей мозг. Рассвет, завтрак, непрерывный стук в дверь. Все что-то хотели, просили, говорили. А Восьмая хотела просто покоя, тишины. Приходилось кричать, грубить, чтобы этот стук в дверь прекратился. Пятый зашел дальше всех. Он просто вошел в комнату, наплевав на все предупреждения Восьмой.       Вот он и получил своё. Девушка кидала в брата всё, что попадалось под руку, будь то стул, одежда, книги, фотографии. Что угодно, лишь бы он вышел. И это сработало лучше всех слов и просьб. Пятый скрылся в коридоре так же быстро, как и зашел в комнату. После этого случая девушку оставили в покое. На город спустились сумерки. Отец скоро вернётся, поэтому Восьмая собрала волосы в пучок, в огромной куче вещей нашла свою форму и уже собиралась выходить из комнаты, как вдруг все образы и голоса совсем затихли.       "Неужели всё закончилось?" - Элизабет облегченной улыбнулась, но в тот же момент упала на колени, руками хватаясь за голову.       Затишье перед бурей, никак иначе. Голова Элизы будто трещала по швам. Даже плотно закрыв уши, она слышала рваные фразы и видела странные образы. Кровь пульсировала в висках, а свет резал глаза, заставляя жмуриться. Восьмая просто не выдержала и закричала так сильно, как могла. Пыталась заглушить эти голоса своим же воплем, закрывала глаза в попытках "ослепнуть". Только вот все эти звуки и видения были в голове, внутри самой девушки, а не снаружи.