В полушаге от катастрофы

Наташа трёт глаза и лениво потягивается, прогибаясь в пояснице. Слева тихо сопит Тони, у которого за последнюю неделю наконец сошла синева под глазами от регулярного недосыпа. Она теперь следит за его сном, старательно выматывая его, когда они ложатся, и нежно баюкая, когда он просыпается от кошмаров. Этой ночью Тони спал спокойно. Улыбнувшись запёкшимися со сна губами, Наташа едва ощутимо проводит пальцами по его волосам, не в силах удержаться и не желая разбудить. Она сама ещё до конца не верит, что теперь может делать это постоянно. * * * Они ссорились и едва не разругались вдрызг. — Т’Чалла всё как есть выложил Россу… — прошипел Тони, но тут часы на его руке вдруг подали сигнал. Он пару раз нажал пальцем на дисплей, и в воздух всплыло изображение убитого мужчины. — Что за фотки, Пятница? — Присланы берлинской полицией с пометкой «срочно», — пояснила та. Наташа посмотрела на Тони взволнованно, и тот, нахмурившись, кивнул. — Готовь вертолёт, — бросил он ИИ и резко развернулся. Она последовала за ним. * * * От одной мысли, что они в тот день находились всего лишь в шаге от катастрофы, по спине пробегает холодок. Наташа зябко ёжится, натягивает одеяло на плечо и придвигается поближе. Спящий Тони тянется к ней, прижимает за талию, и Наташа, не устояв, легонько трогает его губы своими. * * * При виде знакомой записи Наташа вся похолодела, а когда Тони одним ударом отбросил Стива, ей разом стало жарко. Барнс вскинул винтовку, и Наташа мгновенно встала между ними. Однажды Зимний солдат уже убил свою цель прямо через неё, только теперь ему пришлось бы стрелять ей в голову. В этот момент Тони обернулся и поднял руку для выстрела, но Наташа повисла на ней, сбивая прицел. — Стой! Прошу тебя, Тони, остановись! — Ты на его стороне. Это не был вопрос. — Нет, — выдохнула она. Сердце колотилось, как сумасшедшее: если Тони не поверит, всё кончено. — Ты его защищаешь. Столько разочарования было в его голосе, столько бездонной пустоты — в глазах. — К чёрту Барнса, я защищаю тебя. Убьёшь его — и будешь жалеть всю жизнь. — Плевать. — А мне нет! Ты же не убийца, Тони. Барнс — убийца, но ты — нет. — Уйди с дороги. Тони оттолкнул её в сторону, и она впечаталась спиной в криокамеру. Стив уже стоял перед Барнсом, прикрываясь щитом, и Тони двинулся к ним. У неё оставался последний шанс, последняя возможность что-то сделать. — Разве этого хотела бы твоя мама? — Тони застыл на миг, и Наташа бросилась к нему, взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза и повторила: — Разве этого? Мести? Чтобы её сын из героя превратился в убийцу? Что-то в его лице поменялось в тот миг. Он будто только теперь её увидел, осознал, что она стоит перед ним. Услышал. Наташа вдруг почувствовала, что её щёки мокрые от слёз, а холодная влага противно стекает под воротник. Тони крепко зажмурился и опустил голову. Наташа, не думая, обхватила его за шею руками и притянула к себе. * * * Потерявшись в мыслях, она играет с короткими волосками на его затылке и не сразу замечает лёгкую улыбку и дрогнувшие ресницы. — Опять проснулась раньше. — Прости. Не хотела разбудить. — А я рад проснуться. Тони наконец открывает глаза — всегда такие ясные сразу после сна, без капли дремотной мути — и перекатывается, нависая сверху. Наташа довольно улыбается, закидывает ногу ему на талию и обнимает за шею. Утренний поцелуй и утренний секс — лучшее начало дня. * * * — Не хочешь позвонить Пеппер? — спросила Наташа. Их вертолёт не завёлся, и они возвращались на квинджете, на котором прилетели Стив с Барнсом. Те летели с Т’Чаллой и Земо — на всякий случай. — Зачем? — удивился Тони. — Сказать ей, что ты в порядке. Что задерживаешься. Так обычно поступают порядочные бойфренды. — А, ты об этом. Нет. Мы расстались. Нас… оказалось слишком много в жизни друг друга. Партнёры, друзья, любовники. Решили остановиться на двух пунктах из трёх. — Так ты теперь в свободном поиске? — Вроде того. * * * Наташа бедром чувствует, как твердеет член Тони, пока тот мнёт рукой одну грудь и терзает зубами сосок на другой. Ей мало. Она то выгибается, то подкидывает бёдра в жажде более полного контакта, а Тони лишь посмеивается. — Какая нетерпеливая. — Ну Тони, — жалобно тянет она, раздвигая ноги шире в недвусмысленном приглашении. Ещё раз втянув губами сосок, Тони переключается на её шею, вылизывая ямку, в которой бьётся пульс, а рука с груди скользит вниз, вниз, пока не касается уже совсем влажной промежности, придавливая пальцем чувствительный бугорок. — О да, — выдыхает Наташа, запрокинув голову, — так хорошо… * * * Когда за ней пришли люди Росса, Тони позвонил Т’Чалле и попросил подтвердить, что вышло недоразумение. Тот охотно подтвердил, и от неё отстали. Барнса после возвращения в Берлин снова посадили под замок, но Тони ко всеобщему удивлению нанял адвокатов — для него и для посаженных в Рафт Мстителей. — Ты была права, — сказал он ей на следующий день в Нью-Йорке. — Мы правда начали не с того. У Наташи защипало в носу. Она покачала головой и слабо улыбнулась: — Ощущаю себя какой угодно, только не правой. Ты почувствовал себя преданным — из-за меня. В этом нет ничего правильного. — Но ты меня спасла. Не дала совершить самую большую ошибку в жизни. Если бы не ты… Спасибо. Что осталась на моей стороне. — Я всегда на твоей стороне, Тони, потому что я люблю тебя. Она правда ни на что не надеялась, признаваясь. А Тони, онемев на целую минуту, вдруг осторожно притянул её к себе и поцеловал. — Коллеги, друзья, любовники, — прошептала она, когда оторвалась от его губ. — Не боишься, что нас тоже окажется слишком много в жизни друг друга? — Не попробуем — не узнаем. Хочешь попытаться? Разумеется, она хотела. * * * — Так тихо, — произносит Наташа, глядя в потолок. — Ну, сегодня этой тишине придёт конец, — хмыкает Тони. — Вечером звонил Росс, всех выпускают под подписку, залог и ещё кучу формальностей. Пока без допуска к работе, так что скоро мы все здесь сойдём с ума. Только представь себе запертого в четырёх стенах Роджерса. — Меня больше пугает нытьё Сэма. — Наташа поворачивается на бок и пристально смотрит на Тони: — Барнс ведь тоже будет здесь. Ты как насчёт него? — Остыл, — отвечает Тони. — В крайнем случае я всегда могу сесть в квинджет и рвануть… хоть на Ямайку. Полетишь со мной? — Конечно, — улыбается Наташа. — Хоть на Ямайку, хоть в Амстердам, хоть в Папуа — Новую Гвинею. Только не в Антарктиду, договорились? — По рукам. Никакой Антарктиды. Мне вашей Сибири хватило за глаза. Она смеётся в ответ. А через неделю они действительно летят на Ямайку.