Финита ля комедия, друзья!

      Крохотные капельки дождя были едва ощутимы на голой коже. Появилось чувство, что дождь еще усилится. В каких-то местах совсем немного начал темнеть асфальт. Странным это как-то не казалось, пусть прогноз погоды и говорил, что будет всего лишь облачно.       — Завтра снимаем две сцены. Одна в кафе, другая на крыше.       Откуда-то поднялся холодный ветер, стало зябко. Дождь, судя по всему, своё обещание усилиться сдерживал. Из-за многоэтажек вылезла гигантская чёрная туча, застилая небо и пожирая солнечный свет, словно чёрная дыра.       — В кафе я снимусь сама, ты там не понадобишься. А вот на крышу я не полезу. Будь добра, к этому времени не потеряйся где-нибудь на студии. И никому ничего не обещай!       Дождь усилился всего за каких-то пять минут. Как хорошо, что она взяла с собой зонт. Ну, точнее, как, взяла... поймала. Вот только раскрыть его нужно было бы побыстрее, как и натянуть кофту. Холод пробирал до костей, футболка полностью намокла и неприятно прилипла к спине, а ей ещё возвращаться на студию.       — Ты меня слушаешь вообще? — в голосе медленно закипал гнев. Зарина сложила руки на груди, ее белая водолазка тоже «пострадала» от дождя, как и растрепанные ветром волосы. Чего она в машину не садится?       Стася хмыкнула. Иногда ей нравилось бесить Зарину. Это было что-то вроде игры «кто кого быстрее выведет из себя», и Стася всегда в ней выигрывала.       — Ты мне это говоришь уже третий раз за два часа, не надоело ли? — с напущенным флегматичным спокойствием съязвила Стася, засунув руки в передние карманы джинс и немного наклонившись назад, стараясь максимально отдалиться от собеседницы.       — Все потому, что я тебя знаю. Пообещаешь всякого! Там прийти, тут пришить, там помочь. А потом ищи тебя, — во время своей гневной тирады Зарина жестикулировала руками настолько активно, что Стася невольно подумала о том, что Кремлевская в гневе вполне может проткнуть ее своими длинными ногтями, как воздушный шарик.       — Поэтому повторю ещё раз: Стася! Завтра. Быть. На. Площадке.       — Не помню, чтобы заказывала личного попугая, — недовольно пробурчала Стася. Возникло чувство, что Зарина считает ее ну совсем пропащей.       — Я поражаюсь тому, как ты со своею невнимательностью ещё место работы не перепутала, — фыркнула в ответ актриса. — Спасибо бы сказала.       — Пожалуйста! — Стася, которую уже достал этот монолог ни о чем, улыбнулась, протягивая ладонь для рукопожатия, всю мокрую от дождя, будто с намеком «давай, иди уже, куда собиралась!».       — Ты иногда так бесишь, кошмар, — эту победную для Стаси фразу Зарина произнесла с видом человека, который говорил маленькому ребёнку о том, что в приличном обществе нельзя ковыряться пальцем в носу. И все же, она пожала ей руку в ответ. Стася лишь улыбнулась, склонив голову на бок.       Зарина открыла дверь машины, дождь ни на секунду не сбивался с ритма, барабанил по стеклу. Стася порылась в сумке и достала зонт, раскрыла его и блаженно улыбнулась, когда почувствовала хоть какую-то защиту над головой, но потом бросила вопросительный взгляд на Кремлевскую. Та не спешила садиться в машину, продолжает мокнуть. Казалось бы, чего стоит, на улице вон какая непогода, а тут тебе личный водитель на дорогой «Хонде», который довезет до крыльца огромного пентхауса. Ну, по крайней мере, Стася так представляла, судя по рассказам Зарины за обеденным столом, где рядом всегда сидели Ксюша и Сережа и внимали ее речам. Что твориться в ее жизни и в ее голове Стася разбираться не очень желала, в конце концов, она не ее фанатка. Зарина просто попалась ей по пути, не желательно составляя компанию. Не то чтобы приятную, девушки общались только на съемках и только по надобности. В их взаимоотношениях скорее всего сыграла роль причина «слишком разные». Разница была во всем, начиная с мировоззрения и заканчивая образом жизни. Да и к тому же у Зарины было что-то общее с ее героиней в сериале, Кариной Спивак, что-то стервозное с желанием везде иметь выгоду для себя. Последнее, конечно, в жизни очень может понадобиться, но Стасю это только отталкивало. Ей не было комфортно с людьми, которые запросто могу проложить себе дорогу по костям других.       Зарина вдруг немного повернула голову в ее сторону, из-за чего Стася невольно выпрямилась в струнку, как солдат, мимо которого прошёл главнокомандующий, и Кремлевская спросила, не встречаясь взглядами:       — Тебя подвезти?       — Что? — Стасе подумала, что она что-то не то услышала.       — Я личным попугаем не нанималась, — напомнив ей ее же слова, Зарина спросила ещё раз. — Подвезти?       — Нет... нет, нет, нет! Мне ещё кое-что надо сделать и... да залезь ты уже в эту машину, мне водителя жалко! — Зарина почему-то усмехнулась и села в машину. Даже попрощалась.       Чёрная богатая машина характерно скрипнула колёсами и умчалась. Стася не стала смотреть вслед, направившись к «Паровозу». По времени было где-то пять часов вечера, домой совсем не хотелось. Там ее безоговорочно будут ждать башня немытой посуды и куча пыли, а некоторые вещи наверняка разбросаны по всей квартире. К такой жизни, кажется, уже и привыкнуть можно, но почему-то никак не покидали мысли, что все может быть иначе. И если Стася горела желанием все исправить в лучшую сторону, то ее мать явно таких перемен не хотела, будто ее все устраивало, но вот только жалобы на жизнь Стася слушала каждый вечер перед тем, как шла спать.       Когда-то все было по-другому. И при воспоминаниях, которые приносили приятное тепло, разливающегося по всему телу, почему-то невыносимо больно сжималось сердце. Стася всегда старалась не жить плохими моментами, которых, в ее жизни, к сожалению, было в избытке. Возможно, ей было бы просто стыдно поделиться с кем-то другим своими проблемами, возможно, она боялась, что покажется жалкой или слабой, а возможно и все сразу. Ее больше устраивало анализировать все ночью под включенное юмористическое шоу на ноутбуке и делать какие-то выводы. Тем не менее, Стася не подавала вида, что у неё не все в порядке, и не рассказывала о семейных обстоятельствах. Ее все устраивало. Она ни от кого ничего не ждала.       Вдалеке опасно засверкала молния, Стася, надев кофту, чтобы совсем не замерзнуть, юрко пробежала средь клумб, порядком намочив кофту, и вышла к выходу студии, пока дождь барабанил по зонту. Она обещала помочь Кристине с новой прической, которая должна быть по сюжету завтра у Киры Сменкиной в кафе. Кристина всегда ходила с простыми прическами, так как «заплетать косы корзиночкой на каждый день» смысла особо не видела. Вот и сейчас Садовская ждала Стасю в гримерной, чтобы они попробовали что-нибудь сделать с ее непослушными волосами. Стася так задумалась над этим, что не сразу заметила, как прошла мимо скамьи, на которой сжался темно-синий комок. Девушка застыла, будто сначала подумала, что ей показалось, но затем повернулась. Подойдя немного ближе, Стася поняла, что это человек, причём весь промокший до нитки. Он подогнул колени к груди и уткнулся в них лицом, обвив ноги руками.       — Эй, вы в порядке? — Стася чуть-чуть нагнулась к нему. Человек никак не отреагировал. Стася бесцеремонно ткнула пальцем в место, которое должно было быть головой. В ответ получила лишь какое-то неразборчивые мычание и ругательство.       — Отстань!       — Но ведь дождь! Он усиливается! Вам лучше зайти в поме....       — Я же сказал! Отвали!       — Что? — она смутилась. — Но все же...       — Иди куда шла!       Дробь дождя начинает давить на нервы, где-то внутри закипает медленно гнев, но Стася выкидывает подобные мысли из головы. Ну, как обычно, не пытайся делать добра, не получишь зла. Стася взглянула на скамейку: та была вся сырая. Выпрямившись, она посмотрела на двери студии, а потом снова на это «чудо».       «И что с ним делать то?»       Стася не могла его здесь бросить, ее бы мучила совесть за то, что она оставила парня мокнуть под грозой. А это был именно парень, судя по голосу. И чертовски странный парень! Нет бы сидеть дома у компьютера и рубиться в какую-нибудь игрульку, нет! Этот предпочёл сидеть под ливнем, как в подростковом мюзикле, которые раньше крутили по телевизору, и ждать чудесной феи крестной. Редкий кадр! Только вот Стася не хотела быть этой феей крестной.       Она вздохнула — тёплый коридор студии так и манил через стеклянные двери. Из ее кофты можно было выжить два ведра воды, если не больше, волосы тоже промокли. Вспышки появлялись все чаще, лужи превратились в моря, а находиться на улице здесь и сейчас не было ни малейшего желания. И все же, она решила предпринять еще одну попытку.       — Я отстану, если ты вместе со мной зайдешь в «Паровоз»! А там сиди, сколько тебе угодно, — видимо, попытка была полностью провалена.       — Знаешь что...!       — Что?!       На ее вызов он поднял голову, гневно сверкнув взглядом, и Стася немного отстранилась. В голове почему-то все перемешалось, и в то, что сейчас перед ней, она отказывалась верить.       — Что ты тут делаешь? — Максим натянул капюшон на голову, поняв свой промах. Не хотел, чтоб его узнали?       — Гуляю, — уже не так яростно ответил Брянских. Как будто наоборот, он притих ещё больше, чем до этого, а слова были едва разборчивы из-за дождя. Черт, Стася совсем забыла про него! Но зато стих ветер, уже хорошо.       — Стась, иди, тебя Кристина заждалась. Максим, какое к черту «заждалась»? Как он мог говорить об этом? Нет, Стася не хотела его бросать, когда не знала, кто это, а сейчас и тем более не собиралась оставлять. Кристина бы ее поняла.       — Стась, правда, все нормально, — начал было Макс, но был перебит.       — Что-то незаметно... — слова никак не подбирались. С Брянских они дружили почти год, и за это время она ни разу не видела его таким... отчаянным? Стася в это с трудом верила. Чтобы Максим Брянских, человек, у которого стакан наполовину полон, сидел под дождём на лавочке? Бред! Но этот бред происходил сейчас, и Стася все равно упрямо отказывалась в это верить. Максим всегда ассоциировался у неё с лучиком света, да что там, с солнцем, которое всегда на позитиве и никому не даст грустить. Он с радостью поможет, никогда не обидеться всерьёз, он... он очень нравился ей как друг. И сейчас от осознания того, что тот самый «Максимка из Паровоза» сидит перед ней и корчится от опустошения, сердце невольно сжималось.       — Стась, слушай, я... — остальные слова она не услышала. Прям над головой раздался гром, в небе будто ударили молот о наковальню. Стася вскрикнула от неожиданности, а Брянских даже не дрогнул.       — Ты с ума сошёл?! — закричала на него Стася, сердце бешено забилось от страха и негодования, она порывисто дышала. — Если себя не бережёшь, то хотя бы подумай об организме! А если ты заболеешь?! Это ведь затормозит съёмки!! В конце концов, подумай о своих родителях тогда!! Думаешь, им будет радужно, если ты потом свалишься с какой-нибудь пневмонией?!       А ведь он ничего на ее слова не сказал. Молчал и сидел, будто ее здесь и нет. И почему-то от этого стало так стыдно. Нет, не так нужно успокаивать людей. Не так им нужно помогать. Макс сейчас был как потушенная свеча, которой было все равно на порывы ветра.       — Пожалуйста, давай зайдём внутрь. Я клянусь, я потом и слово не скажу! — он поднял голову, и Стася увидела его голубые глаза. Но взгляд был... пустой. Если сначала там был гнев, то сейчас нет ничего, кроме бескрайней бездны. Пугающе пустой и пугающе... знакомый. Да, знакомый. Стася встречает такой взгляд каждый день и прекрасно знает, какое чувство скрывается под ним. И оттого, что такой солнечный человек, как Максим, испытывает подобное, становится невыносимо. Сердце снова болезненно сжалось, а глаза и нос начало пощипывать. Стася совсем забыла, что идет дождь...       — Тогда и я... никуда, — она села на скамейку, рядом с ним, встречаясь с холодной сыростью и игнорируя ее. Максим удивлённо выгнул бровь, а затем перевёл взгляд на ее зонт. Он полностью был над ним, накрывая Стасю совсем чуть-чуть.       Максим посмотрел на неё и встретился с такой тёплой улыбкой, что все его нутро будто перевернулось. Стася так отчаянно пытается ему помочь, что такая забота трогает его до приятного ощущения, разливающегося по всему телу. С дня их знакомства они понимали друг друга с полуслова, Стася всегда поддерживала его шутки и розыгрыши. Максу нравились люди, похожие на него, поэтому он не удивился, что они так быстро нашли общий язык. Ее работа казалось ему очень интересной. Официально Стася была такой же актрисой, как и они с ребятами, и параллельно ко всему она также была разнорабочим на студии. Стася очень талантливая в такой сфере, как кино. Она могла подшить костюм, сделать грим, помочь девочкам и взрослым актрисам накраситься, могла настраивать свет прожекторов, регулировать уровень высоты камер, даже в монтаже могла чем-то помочь. Стася словно жила на студии всю свою жизнь. А может, так и было? С Антоном Ланшаковым у них были очень дружеские отношения, как у людей, которые знают друг друга с пелёнок. Он будто был для неё дядей, если не вторым отцом, и при этом Стася очень уважала Антона и всегда обращалась к нему на «Вы». А ещё Стася была дублером в очень многих сценах. Она подменяла в некоторых сценах боя Кристину, могла подменить актёра во время совершения какого-то маневра или во сценах сражениях. Дублеров было не очень много, трое, вместе с ней. В конце концов, все актёры совершеннолетние, так что в жестоких сценах они участвовать вполне имели право. Стася могла подменять кого угодно, даже парней. Но потом ее приставили к Зарине Кремлевской. У девушек были очень схожи черты лица, отличались во внешности они только цветом волос и глаз. Может быть, ещё какими-нибудь мелкими чертами, но различий было гораздо меньше, чем сходств.       — Черт, — Макс уронил голову на ладони, когда с его губ на выдохе сорвалось очередное неразборчивое слово, — почему вы обе...       — Обе? — вопросительно прошептала Стася, придвинувшись чуть ближе, чтобы хотя бы чуть-чуть быть под зонтом.       Макс все молчал. То ли не хотел делиться своими мыслями, то ли не мог решиться. Стасю эта неизвестность уже порядком надоела, поэтому она решила взять все в свои руки. Ну или хотя бы заставит его очнуться..       — Я, очевидно, не понимаю масштабы твоих проблем, но я думаю, что ты действуешь слишком отчаянно. Это прошло сегодня, но этого не будет завтра. Может, это растянется чуть подольше, на неделю, месяц, и покажется безвылазным болотом, — она перевела взгляд на него, но Макс не изменил своего положения. Стася вздохнула. Она ведь прочла миллион статей про то, как успокаивать людей, почему же сейчас она несет ересь? — Извини, что сую нос не в свое дело. Ты можешь выражать свои эмоции как угодно, и я выслушаю все, что ты скажешь.       — Я не могу, — вдруг отозвался он, не поднимая головы. Его голос уже не был таким тихим, а может, дождь сбавил обороты. — Я как только начинаю думать об этом, то ничего не могу выговорить адекватно. И все выпадает из рук.       И он правда не мог сказать больше ничего, поэтому Стася снова взяла все в свои руки, и спокойно продолжила за него:       — И кажется, что ты ничего не сможешь? Думаешь, как же вывернуться, чтобы все смочь? Или, наоборот, считаешь, что лучше опустить руки? — Макс поднял голову и удивлённо уставился на неё. А Стася, довольная, что настроилась на его волну, продолжила. — Эти эмоции и мысли ощущать вполне нормально, но нельзя в них тонуть. Некоторые препятствия нам подстраивает судьба для того, чтобы закалить перед трудностями, которые после покажутся сущими пустяками. Если спотыкаться на каждой преграде, то ноги целыми не останутся. Больно будет и плохо, да, этого никто не отрицает. Но когда ты справишься со всем тем, что повисло на твоих плечах тяжким грузом, ты почувствуешь себя свободным, словно птица. У тебя всегда есть родители, друзья, близкие, которые помогут тебе. Главное — не молчать. Вспомни Фила. Как он умалчивал о проблемах и рассказывал все друзьям только тогда, когда было уже поздно.       — Пф-ф, ну ты и загнула. Не такими уж и огромными... — после долгого молчания беззлобно фыркнул Брянских, закатив глаза. — Я все это понимаю.       — Ну и чего тогда расселся тут, если... — Стася несерьезно буркнула, перекрестив руки на груди. И она совсем забыла о зонте! Он опасно наклонился над ней, и вся вода, что скопилась на нем, окатила Стасю с головы до ног. Зонт задел ветви деревьев, и те тоже облили ее водой с листьев.       Девушка вскрикнула, отпрянув, но было поздно. Теперь она ничем не отличалась от Макса, вся промокшая до нитки.       — Пх, ну ты даёшь! Решила настолько сильно настроиться на своего дед инсайднутого пациента?       — Куда уж мне, с тобой конкурировать проваленная идея, — огрызнулась Стася, раздумывая над тем, нужен ей теперь зонт или нет.       Максим от ее слов рассмеялся. Ни поддельно, ни театрально, а искренне. Может даже с каким-то облегчением.       — Я так понимаю, мне просто с самого начала нужно было окатить себя ведром воды, да?       — Пха-ха, кто знает, — он прислонил пальцы к глазам, будто от смеха у него потекли слёзы. Стася улыбнулась, глядя на него. Теперь, когда Макс уже более менее забылся, на душе стало легче. Видеть на его лице улыбку было гораздо приятнее. — Дождь, кстати, уже почти и не идёт.       Макс выставил вперёд раскрытую ладонь, и Стася, немедля, тоже. И правда, с каждой секундой капельки падали все реже.       — Наверное, он решил дать нам время скрыться в «Паровозе», — протянул Максим и, схватив Стасю за руку, вскочил со скамьи и понесся к выходу, девушке оставалось лишь перебирать ногами, бессмысленно держа в руках зонт.       Как только они зашли в холл, дождь начался по новой. Ветер завыл за дверьми с такой силой, что раскачал мусорки, которые противно заскрипели.       — Хах, я же говорил, — победоносно ткнув пальцем на улицу, сказал Макс. — Я сам своего рода волшебник из Хогвартса.       — Какой Хогвартс, — скептически глядя на их следы на полу, ответила Стася. Она только сейчас вспомнила, как же ненавидит мокрую одежду на теле, и это ее немного злило. — В этом случае только МБОУ СОШ номер один.       — Вообще-то я учился в гимназии!       — Вот вы где!       Парочка одновременно обернулась и встретилась с Кристиной Садовской. Актриса стояла с руками по бокам, недовольно рассматривая друзей. Она была в теплой кофте и распущенными волосами, из которых ярко выделялась фиолетовая прядь. И тут Стася вспомнила о своём обещании.       — Кристи-ин, прости, я не специально, — виновата улыбнулась Стася, потянувшись рукой к затылку.       — Мне все равно, — пожала плечами Кристина. Затем перевела взгляд на ребят, потом на лужи под их ногами, и нахмурилась. — Вы оба снова во что-то ввязались?       — Чуть что так сразу «ввязались»! — обсуждающие сложил руки на груди Макс. — Нет бы посочувствовать, принести полотенца, горячего шоколада с зефирками и сменную одежду!       — Лопнешь от такой щедрости! — буркнула ему Садовская, хлопнув по плечу. — А вот сменку можете в гримерной взять.       — Спасибо, — улыбнулась Стася. — Я буду через пять минут.       — Да не торопись ты, — протянула Кристина, смотря им за спины. — Все равно торчать здесь, пока дождь не закончится.       — Тогда может всё-таки закажем что-нибудь? — вкрадчиво предложил Максим.       — За твой счёт — все что угодно, — махнула на него рукой Кристина и, взяв Стасю под локоть, повела ее за собой.

***

      Актёры зашли в холл «Лукоморья», посмеиваясь с очередного прикола от Максима, как в самом центре Олег увидел Антона Ланшакова в компании с неизвестным мужчиной. Серонин сначала было подумал, что это из полиции, и все вопросы, которые пчёлами жужжали в его голове, хотели вылететь наружу. Он ненавидел быть в неведении, ненавидел загадки, которые долго не мог разгадать. Олег готов метаться метеоритами в любого, кто нарочно будет скрывать от него истину, особенно, если под угрозой кто-то из близких ему людей. Поэтому Олег надеялся на честность со стороны полиции. О том, что он сам может попасть под удар, парень как-то не задумывался. Олег будто оказался в одном из детективов, которые доводилось читать, и он выступал в роли второстепенного персонажа, который раскрывал дела раньше детектива. Может, здесь ещё повлияла его однотипная и скучная жизнь в Москве, из-за чего он не хотел отдаляться от произошедшего и максимально быть в курсе всех новостей? В любом случае, от актеров же не будут что-то утаивать, не должны. Но чем ближе ребята подходили к режиссеру, тем сильнее Олег сомневался в том, что этот человек из полиции.       У незнакомца была идеальная осанка, что была очень заметна благодаря темно-синему пиджаку. Из-под него торчал воротник белой рубашки, на рукавах блестели золотые запонки, в начищенных до блеска туфлях отражался свет люстры. Тёмные волосы были убраны в маленький пучок на голове, на широкий лоб спадали несколько прядей. Дополняла этот образ трость с белыми вставками у ручки и золотыми хаотичными узорами, что, наверное, была самая заметная и важная деталь внешнего вида незнакомца, который опирался на неё обеими руками. Может, у него была травма? Но верилось в это с трудом. Было что-то в нем аристократическое и благородное, Олег словно попал на приём к королю средневековья.       Режиссёр боковым зрением уловил движения ребят и, обернувшись, подозвал к себе, и те подошли, будто к воспитательнице в детском садике, встали позади него.       — Вот и ребята, — тот, с кем разговаривал Антон, кинул на пришедших свой взор, и у Олега пробежались мурашки. Он нутром чуял ауру, от которой исходила такая сила, способна сломить любой барьер и препятствия на пути, что захотелось с таким человеком никогда не пересекаться. Было в нем что-то властное, не требующее препирательств. — Ребята, это мэр города Мышкина, Владимир Станиславович.       Да Олег уже сто раз успел понять, кто перед ним, и успел мысленно стукнуть себя по голове молотом Тора из-за того, что не сообразил с самого начала. Парень опустил изучающий взгляд, мелкий противный страх прилип к нему где-то в районе легких, не отпуская. Вот что значит встретиться с человеком с действительно сильной аурой.       — Добрый день, — а голос у него оказался словно бархат, никак не совпадающий с его образом. «Первое впечатление даёт много возможностей, и доминирование над оппонентом для такой должности является первостепенной», — актёр хоть какую-то разумную кашу сварганил в голове.       — Я осведомлён о произошедшем и пришёл преподнести извинения за промах со стороны нашей охраны. Могу пообещать, что бдительность работников у гостиницы Казимира Евсеевича усилена, а с сотрудниками уже провели профилактическую беседу.       Олег не понимал одного: так происходит во всех городах?! Мэр или другое высокопоставленное лицо приходят к пострадавшим и приносят свои извинения? Да где такое было?! Нет, они, конечно, были осведомлены, но Олег ожидал минимум письмо, максимум — посланца. Все выглядело через чур пафосно, если бы Олег читал книгу с такой ситуацией, то поперхнулся бы от «слащавости». Как-то все вычурно смотрелось, Олег чувствовал в чём-то подвох, но не видел для него более реальные причины. Приход мэра и вправду может быть в Мышкине обычным делом, этот городишка слишком мал по сравнению с Москвой или Питером, здесь и дел поди никаких не было, а самый пик занятости приходил на Новый год, день города и Девятое мая.       — Полиция ищет виновного? — спросил Антон, прерывая внутренний монолог Олега. Мэр убрал одну руку за спину и сделал несколько шагов вперёд к актёрам. Трость оказалась всего лишь аксессуаром, его ноги не дрогнули.       — Разумеется, — он внимательно пробежался взглядом по каждому лицу из команды. Стало неуютно, Владимир будто сканировал их и в уме делала свои выводы о каждом. — Мы не оставим это дело просто так. Пока что они ищут больше информации, чтобы потом предоставить вам все, что смогли найти.       — Это хорошие новости, — ответил Ланшаков, но уже более отстранённо. Ему как будто уже наскучило присутствие мэра и он хотел побыстрее спровадить его.       И Олег его прекрасно понимал. Его друзья и сами особо не интересовались гостем: Макс что-то шептал Игорю, стараясь делать это максимально незаметно, не подозревая, что он уже спалился, Кристина стояла рядом с парнями и разглядывала интерьер, как будто она не была здесь вчера и не видела всего этого, Стася что-то печатала в телефоне за ее спиной, прикрывшись Садовской, как щитом. Обеспокоенный взгляд Серонина метался по холлу в поисках Ксюши Аляпиной, пока он не увидел ее у стойки администрации. Девушка беседовала с Алисой Зайцевой и Сергеем Ленским.       Олег перевёл взгляд на стеклянные двери гостиницы и чуть не подавился воздухом от удивления. За ними стоял Влад, который подсел к ним в кафе и навёл шумиху средь бела дня. Серонин прищурил один глаз и убедился, что он не перепутал. Парень в одной руке держал стаканчик кофе, а другую спрятал в карман толстовки. Его взгляд был устремлён в центр холла, где стояли актеры. От него так и сквозило холодной решимостью, в его голове будто работал целый компьютер, который искал ошибки в алгоритмах и исправлял их. И алгоритмами были, безусловно, гипотезы насчет случившегося. Олег очень хотел поговорить с ним. Судя по всему, Влад был «своим» в городе и многое знал, в том числе и ту историю, о которой не успел рассказать Игорь, но, видимо, на контакт идти не хотел от слова совсем. Влад казался тем типом людей, которые все делают в одиночку для облегчения себе жизни, и они не подпустят к себе «не проверенного» человека. Оставалось лишь гадать, что он здесь забыл. Или кого? Игоря?       Они встретились взглядом, и Олег тут же сделал вывод, что взгляд этого парня намного хуже, чем у мэра. Для Влада явно не существовало преград, он пойдёт напролом, как кабан в лесу. Будет биться о стволы деревьев, но продолжит бежать, пока не добьётся своего. Все намерения Олега по сравнению с его были крошечными, детскими забавами. Влад мог сделать что угодно, в этом актёр не сомневался. Видимо, в Мышкине каждый второй такой «монстр».       Влад недовольно оскалился, а потом поднял указательный палец к губам, молчи, мол. А Олег что, он тоже не лыком шит, закатил глаза и демонстративно не смотрел на него.       — С вашего позволения, я должен идти. Приятных времяпрепровождений в Мышкине, надеюсь, вам у нас понравится, — актёр повернул голову в сторону Владимира. Неожиданно. Олег думал, что эта встреча будет идти ещё минут пятнадцать, но, видимо, ошибся.       Владимир крутанул тростью, будто держал оружие в виде копья, и, убрав за спину руки, направился к выходу, не дожидаясь ответа. Влад куда-то испарился, словно телепортировался. Олег вскинул брови, но промолчал. Когда двери за мэром захлопнулись, к ним подошли Ксюша и Серёжа.       — Послезавтра у нас интервью с Марией Цветаевой, — сообщила Аляпина. Но, кажется, ее никто не слушал.       Макс уже вполголоса разговаривал с Игорем, который был белее снега, Кристина пыталась что-то отвечать Брянских. Видимо, тот приставал к Адашеву насчёт той истории. Желание у Игоря рассказывать ее куда-то пропало, о чем он Максиму и сказал. После чего, весь серьезный, обратился к Аляпиной. Стася все ещё что-то искала в телефоне, присев в кресле. Сергей Ленский тоже куда-то ушёл, кинув «пока» Ксюше и помахав ей рукой. Олег скрипнул зубами, руки невольно сжались в кулаки, но парень мотнул головой, не давая неразумным мыслям закрепиться на подкорке сознания. Почему-то слова Макса о том, что надо бы поторапливаться, становятся не такими уж глупыми.

***

      Владимир Станиславович Кощеев вышел из гостиницы, кивнув идущему навстречу владельцу, и направился к машине. Казимир Евсеев, помахал рукой, а после на что-то отвлекся и забыл о нем. Они с Котом были закадычными друзьями. Как это бывает у взрослых, на публике сама неотвратимость, а в компании близких те ещё клоуны. При этой мысли Владимир усмехнулся, и его волнение, которое накопилось за эту встречу с извинениями, постепенно начало отходить. Как только актеры попали в его поле зрение, горло сдавили тиски, казалось, что он и слова сказать не сможет. Сначала он подумал, что ему показалось, но после он убедился в своей правоте. Как мэр он все равно должен был выполнить свою работу безупречно, несмотря на тени прошлого. В любой профессии личное нужно «оставить дома». Но Кощееву показалось, что пара седых волосков все же появилась на его голове.       — Какие люди в Голливуде!       Владимир замер на месте, а после повернулся на голос. Парень смотрел на него, не боясь, будто с вызовом, если его слова таковым не были. В руке у него был стаканчик кофе из «Лукоморья». Он подошёл ближе, и Владимир обреченно вздохнул. Как же этот парнишка действовал ему на нервы.       — Владимир Станиславович, добрый день, — улыбнулся он такой острой улыбкой, ножи с такой остротой должны разрубать авокадо с косточкой.       — Чего тебе, Влад? — мэр произнёс это с такой пассивной агрессией в голосе, что только глухой бы этого не услышал, а слепой — не увидел.       — Мне, Кощеюшка, от тебя многого не надо.       — Поразительная наглость для такого юнца, особенно перед человеком, который…       — …«По щелчку пальцев может испортить ему жизнь». В какой раз я слышу эту угрозу? Причем такую детскую, — усмехнулся парень.       — Яблоко от яблони не далеко падает, — вздохнул мэр. — Твой отец не так сильно действовал мне на нервы, как ты со своими постоянными проказами.       — Старика не трогай, — насупился Влад. Но тут же вернул себе спокойное выражение лица. — Дело есть.       — У такого повесы? Шел бы ты заниматься действительно важными делами, молодой человек.       Влад закатил глаза. То, насколько он был похож на своего отца, тёску мэра, было поразительно.       По воле лихих девяностых Владимир вместе с ним пережил немало событий. Друзьями их не назовешь, но и врагами не были. Напарниками. Влад же, который с детства знает мэра, в общении с ним не фамильярничал, в его словах нет и одной сотой уважения. Как и страха. Что непривычно и вызывало противное чувство. Встречи с этим нахалом всегда оставляли мерзкий осадок.       Юношу эти слова нисколько не задели. Он лишь выгнул бровь, усмехнулся и продолжил:       — Говорить такое человеку, который не слепой, все — Влад выделил интонационно это слово, — заметил и это все может рассказать, немного опрометчиво, не находите?       — Что «все»? Что за чушь, Влад?       — Чушь? Ну если вы это таковым называете… — усмехнулся он в ответ. Влад вальяжно прошел мимо и выкинул стаканчик в ближайшую урну. Владимир раздраженно выдохнул. Он не понимал одного: почему он тратит свое время.       Играть в кошки-мышки с назойливым подростком ему надоело. Владимир прокрутил в руках трость и продолжил свой путь к автомобилю. От Влада всегда стоило ожидать чего-то подобного. Он был непробиваемый во всех смыслах, ничего не боялся, всегда находил лазейки, всегда рос слишком хитрым и сообразительным, умел подбирать слова. Немало проблем доставлял, когда был младше: то украдет что-нибудь из магазина, то сбежит с друзьями в лес, а потом их ищет весь Мышкин, то разобьет витрину музыкального магазина и «позаимствует» гитару для подружки. Последнее причем было не так уж и давно, но не суть. Влад — не просто болячка на голове мэра, а настоящая язва, от которой никак не избавиться. С ним, конечно, всегда можно было договориться. Похождения отца сделали свое дело, Влад был знаком со многими темными сторонами города. В силу обстоятельств, ему порой приходилось выживать в реальности, которая оказалась слишком жестока к нему в детстве. И этот опыт, естественно, дал свои плоды.       Владимир достал ключи из кармана и открыл машину. Он вот-вот собирался в нее сесть, как Влад оказался рядом и произнес то, от чего волоски на затылке мэра невольно зашевелились. И, кажется, седых стало чуточку больше.       — Глаза у вас очень красивые.