мёд

голова тэёна напоминает пчелиный улий, в котором мысли-пчёлы больно стукаются о стенки в своём беспорядочном темпе. он слабыми руками сжимает виски, в надежде на то, что неприятные ощущения отвлекут его и вернут на землю. он перестал ждать звонков, вот уже четвертые сутки он совершенно один и даже музыка больше не играет. «тебя здесь будто не бывает никогда» — возникает в промерзшем сознании фраза из недавнего прошлого. на часах было одиннадцать утра и тридцать семь минут, тэён проверял телефон постоянно будто в невротическом припадке. тэн хотел увидеть его перед своим вылетом в осаку, и они договорились встретиться в любимой кофейне хёна. повсюду там расставлены растения — высокие, вьющиеся с мелкими листьями, цветущие с белыми бутонами и фикусы с крупными листьями. вдоль стен также расставлены длинные аквариумы, а любимая тэёнова рыба — с блестящими оранжевыми плавниками и глупыми глазами, как будто немного вытаращенными. в воздухе неизменно стоит смешанный аромат крепкого кофе, корицы, ванили и других пряностей, привычных для кофеен. кроме того, здесь искусственный свет приглушенный даже вечером, от чего тэёну дышится чуть легче. он обхватывает обеими руками коричневую кружку и мерно постукивает кончиками пальцев по её горячей поверхности. за окном мелко сыпет снег, который вот-вот начнёт таять, но пока в небе виднеется лишь мутный солнечный диск, вышедший на небо на недолгие дневные часы. они говорят о том, что с тэёном что-то происходит, но никто из них не знает, что это. он почти ничего не ест, но он перенасыщен своим окружением и своим внутренним. он приходит домой и не в силах сделать что-либо сидит с включенной настольной лампой до двух часов ночи, пока не начинает плакать из-за усиливающегося чувства вины. «я нуждаюсь в большей поддержке», — произносит он, и не узнает собственный голос. «я не могу черпать силы только изнутри, мне тяжело заставлять себя быть сильнее каждый день. не предаваться плохим мыслям, не считать себя жалким, быть деятельным хотя бы немного» — от этих слов тэён этого ненавидит себя еще сильнее, говорит себе, как недобросовестный хозяин вторит своему псу, «нельзя». а сердце орёт, как загнанная в угол бездомная кошка, чтобы приласкали. они расстаются холодно, без объятий и обещаний увидеться в скором времени. у обоих ком поперек горла. когда тэн разворачивается и уходит он желает отдать все, лишь бы в углах тэёновых глаз сейчас не стояли слёзы, но он знает, что уйти вот так — лучшее, что он может сделать на данный момент. он достает телефон и набирает «позаботься о себе, ён-хён». тэён под маской прячет слабую улыбку, добираясь домой на электричке и сжимая телефон в руке чуть сильнее обычного. они оба ненавидят разлуку, оба это знают наизусть.

***

в мире тэёна есть тэн, такой почти по-домашнему родной и знакомый, тэн в безразмерной черной худи и спортивных штанах, тэн с тёплыми молочными щеками и влажными после душа волосами, которые пахнут чем-то цитрусовым, когда они встречаются после занятий. он напоминает домашнего кота, думается тэёну, и он тянется рукой к его ушку, поглаживая мочку, в которой теперь несколько свежих проколов. но так же есть тэн, который недостижимый, далекий, будто-бы видишь его впервые. тэн, который рисует эскизы для новых татуировок и ничего ему не говорит. тэн, который в одну из ночных посиделок говорит ему «мы наверное никогда не станем чем-то большим», так артистично стряхивая пепел с тлеющей сигареты, и выдыхая дым в форточку, будто они в какой-то очередной французской мелодраме нулевых. он курит тонкие, его запястья такие же, в этом заключается его феминность, его кошачья мягкость, думает ён. их недо-романтические отношения скорее походили на братскую любовь и родительскую заботу. недостаточно, мало, другое.

***

в марте, когда они переписывались каждый день, тэн впервые позвал его к себе домой. у него умерла любимая собака. он не знал, что делают в таких ситуациях, и был не в состоянии зайти в ту комнату, где он нашёл её, снова. тэён помог завернуть её в одеяло и оба договорились похоронить собаку за городом на следующий день. «можешь остаться, пожалуйста?» — произнёс тэн, когда тэён уже надевал второй ботинок. тэн держал руки за спиной и нещадно отрывал заусенцы. он никак не мог посмотреть вперёд себя, в глазах стояли слёзы. тэн выглядел таким обессиленным, словно бы со смертью питомца его лишили всего, что у него было. сам он в тот момент плохо понимал зачем просит тэёна остаться, но это было необходимо, как воздух. просто чьё-то присутствие. просто так совпало, что рядом никого кроме него не оказалось. а у тэёна сбивчивое дыхание и без колебаний произнесенное «да, конечно». это был тяжёлый вечер для них обоих. подобно черте, которую нужно переступить, чтобы узнать себя с другой стороны. за окном стояло бледно-красное зарево и пахло дымом. тэён не стал говорить, что спит с включенным светом — слишком много беспокойства ради такой незначительной персоны, как он. ему даже удалось уснуть от физической усталости. но спустя пару часов, открыв глаза и не увидев перед собою ничего, его охватила липкая паника. он задрожал и страх сковал его тело, а сердце колотилось так, словно сейчас проткнёт грудную клетку. включив свет, тэн не сразу понял, в чём проблема. он и сам ужасно испугался, что тэён сейчас умрёт. задохнётся или что-нибудь такое. он не знал, как тэён относится к тактильному контакту, но тэну просто хотелось унять его дрожь, и тогда он обнял этого с виду взрослого человека, но с такими детскими страхами. «все хорошо, я здесь, мы в безопасности» — вторил тэн вполголоса, не помнит какое количество раз. успокоившись, тэён обмяк и затих. тэн включил на телевизоре какую-то передачу для детей, чтобы создать фон, и они просидели так ещё четверть часа, ничего не говоря. иногда старший крепче прижимал тэна к себе и шумно выдыхал ему в ямку между шеей и плечом. от тэна пахло мятной зубной пастой, а на щеке был ещё свежий отпечаток от подушки. волосы ёна были взлохмачены, выглядели ужасно мягкими и щекотали тэну ухо. кто кого успокаивал на самом деле было не до конца понятно. в соседней комнате все еще лежало мёртвое животное, а их объятия будто составляли некий остров посреди бушующего океана травм и страхов. тогда между ними что-то оттаяло, достигло точки невозврата. тэён приносил тэну в холодильник пачки апельсинового сока каждый день и мыл пепельницу, а тэн приносил тэёну безусловную любовь, принятие и комфорт. над кроватью тэна теперь висел ночник в форме рыбы-клоуна, да-да, как в том мультфильме. он купил его в икеа по скидке для него. реакция хёна на подобные вещи напоминала маленьких детей, которым впервые даешь в руки мыльные пузыри. и тэн может поклясться, он любит этого ребёнка больше всех.