Все изменилось на Земле

— Сынок, к тебе на могилу кто-то особенный пришёл сегодня, — женщина, как всегда, мягко провела рукой по плечу читающего русскую литературу парня. Она говорила с какой-то таинственностью в голосе, чем заинтриговала его. — Сейчас гляну, — "Кто мог вообще прийти спустя три недели с похорон?" — Юрий опускается на Землю с помощью долгих движений небольшими, по сравнению с теми, что у созданных ангелов, крыльями и видит до боли знакомую фигуру. В груди щемит, – он так хотел ее увидеть, а она явилась только сейчас. Но парень не смел держать обиды, ведь любил, любил горячо и нежно рыжую девчонку, которая пришла, когда он оказался мертв. Но стоило признать, что он был до одури рад, что может вновь поглядеть на нее. А Астрид совсем не изменилась: такая же, как ему кажется, идеальная, живая и безумно красивая. Теперь он понимал поэтов, которые сравнивали красоту девушки с временами года, цветами и всем, что только в мире есть прекрасного. Ради нее он был готов научиться писать стихи. Вспомнилось, как раньше был готов измениться до неузнаваемости, лишь бы она тоже любила. Смешно. Смешно и грустно, потому что ничего не изменилось за эти года.       Но что же? Она стоит и громко плачет. Юрий не смеет шелохнуться – неужели она скорбит по нему? По парню, которому не захотела даже просто позвонить за четыре года. А девушка сейчас обливается горькими противными слезами, держится за платье и сжимает его с огромной силой, будто желая обвинить несчастный кусок ткани в своей печали. От вида рыдающей подруги сердце, если оно до сих пор у него есть, рухнуло куда-то вниз и заныло. Стало невыносимо больно – видеть, как любимый человек плачет, невероятно мучительно. Захотелось подлететь поближе, прикоснуться, утешить. Что угодно, лишь бы не знать, что ей плохо.       Оказавшись совсем рядом с Кор, он обнимает сзади. Крепко-крепко. Юра грустно прижимает полупрозрачную ладонь к огню волос и тянется к ней всем призрачным телом. Как же он скучал. Как же он любил. Гладит пряди, пропускает их через прозрачные пальцы. Девушка не реагирует, — конечно, она не может его даже видеть. Астрид лишь угрюмо смотрит невидящим взглядом на шикарное каменное надгробие, — Куро не пожалел денег, — а после падает в обессиленном состоянии на землю и снова плачет, несмотря на непросохшие следы на щеках. Юрий чутко хочет её удержать, но человеческое тело слишком тяжело, проходит сквозь руки и совершенно не чувствует сопротивления. Тогда он с грустной полуулыбкой садится прямо напротив её лица и обхватывает рыжий затылок нежным движением, осторожно дотрагивается до спины. Сначала смотрит в грустные, все такие же зеленые глаза, а потом устало прикладывает холодный лоб к живому плечу. Как бы он хотел сейчас обнять ее по-настоящему. Все бы отдал ради этого, хотя ему уже и отдать нечего. Он мертв. А она еще не знает небесной жизни. Кор все еще человек и должна им оставаться как можно дольше, не предаваясь земле. — Астрид. Моя милая Астрид. Знала бы ты, как я тебя люблю. Ты не меняешься: до сих пор очень красивая и нежная, как весна, — Юрий размазал пальцем соленые слезы по щеке. — Не плачь по мне, прошу тебя. Я не хочу этого. Купи вместо этого цветов моей маме на могилу правее, ей было бы приятно, — он следит за ее расфокусированным взглядом, направленным на два надгробия. — Красиво здесь, правда? – парень прижимается еще сильнее и слышит стук сердца. — Я надеюсь, у тебя все хорошо. Как ты там вообще живешь? Не слышал о тебе ничего. Ты все еще с Элоисом? Почему он не пришел ко мне? – когда Астрид стала подниматься с земли, даже не отряхнув платье, он сделал это за нее. Каждое движение было полно трепета по отношению к девушке, а она даже не знала об этом. — Хотя зачем спрашивать все эти глупости? Мне вполне хватит твоего счастья, — Кор стала уходить от могил, изредка вытирая тыльной стороной ладони лицо. Юрий, навечно привязанный к месту своего надгробия на Земле, простился с ней, легко коснувшись губами ее лба. Он знал, что при другом случае никогда бы не решился сделать так, но сейчас подобное проявление всех сидевших внутри чувств казалось желанным. – Прощай, Астрид.

***

      Кор быстро идет, опустив голову. Скорее домой, где ей больше не придется смотреть сквозь подопечного, который говорил ей столько всего и так чувственно прижимался. Да, она видела его душу до сих пор из-за того, что она пока не выбрала другого человека и ни с кем не связана. Почему она обязана это скрывать, когда совсем не хочется притворяться?       Но одно Астрид дело точно выполнит, благодаря чему хоть и может дать пищу для подозрений, но сделать его просто должна. А после она идет, думая о правильности тех слов, которыми наверняка ранила одного близкого человека. Все же один из вопросов Юрия всколыхнул в ней чувство вины и заставил переживать тот период, когда она обвиняла парня в непонятном даже ей сейчас предательстве. Но гордыня – один из главных человеческих грехов до сих пор мешала ей сделать первый шаг на примирение, хоть Кор частично признавала свою неправоту, поэтому сейчас лишь сжала зубы и пошла еще быстрее.

***

      Куро собирался прощаться с домом, который он смог так назвать только с прошлой недели из-за того разговора. Парню стало казаться, что его безумно любят, позволяя свободу и поддержку во всем. Вернее, это он просто начал осознавать подобное так поздно. Конечно, наедине родители были холодны и сдержаны, но при появлении сына искренне улыбались. Все шло своим чередом последние дни, пока отец искал для парня достойную квартиру в хорошем районе, отчего Куро чувствовал потерянное тепло на душе. Как он смел не замечать эту заботу раньше?       А еще он пару дней назад убедился в правдивости всех намерений глав Кадзи, позвонив миссис Хилл из-за какой-то внезапно пришедшей в голову гениальной идеи. И как он раньше не додумался?!       Она, услышав про смерть Юрия, несомненно, долго впала в молчаливость – такое же состояние было присуще и самому Куро пока что. Но любовь, которую отдавали ему родители, постепенно лечила многие раны, полученные еще с детства. Миссис Хилл, чей голос стал немного, как показалось парню, хрипеть, сказала, что не знает людей с более честным и теплым отношением к сыну. Хоть ей и казалось все их методы странными, но каждое слово из их оправданий было правдой, что оказало на Куро самое большое влияние. Он даже не знал, как облегченно улыбнулся ангел, услышав это от бывшей воспитательницы. Хоть парни боялись узнать истину, она их не разочаровала, сделав лишь счастливее, а мысли — чище.       Сейчас же наследнику стыдно вспоминать, что когда-то он презирал родителей за возможную ложь, которой они оправдывали свой жестокий поступок. Все встало на свои места. Теперь Куро не сомневался, что у него есть дом и хорошая семья. — Что ж. Надеюсь, тебе понравится то, что я выбрал для тебя. Квартирка была из среднего ценового сегмента, как ты и просил, — юноша приобнял отца и низко поклонился в знак благодарности. Когда его потрепали по черным, как воронье крыло, волосам, Куро чуть улыбнулся. Сейчас эти прикосновения приносили удовольствие, когда всего месяц назад он шарахался от них. — Моя благодарность не знает границ. Спасибо. Я буду иногда приезжать домой, если вы не против, — мать от произнесенной им фразы грустно посмотрела на сына и крепко обняла. — Мы только за. Приходи, когда захочешь, — она взяла его лицо и посмотрела в покорные глаза. Когда Куро провел щекой по ее руке, женщина засмеялась и провела ладонью. – С каких это пор ты такой ласковый? – она поцеловала сына в лоб. — Ну-ну. Ты его так провожаешь, как на войну. — Ничего не могу поделать с собой. Ну ты посмотри, какой покладистый. Прямо, как… Ой, забыла, — она убежала в дом, не замечая непонимающих взглядов мужа и сына. — Я тебе кое-что принесла, открой скорее. — Да, конечно, — ему протягивают небольшую коробку. Когда он её распаковывает, видит маленького пушистого белого котёнка. — Животное? — Я подумала, что тебе будет немного одиноко. Вот и... — женщина выглядела немного смущённо. Куро никак не отреагировал на животное, поэтому она начала сомневаться, стоило ли вообще приносить его. — Спасибо. Как его зовут? — он достал котёнка и погладил. Тот смотрел огромными глазами и принюхивался к новому хозяину, тычась мордочкой в руку. Когда парень улыбнулся кончиками рта, мать расслабилась. — Пока никак. Придумай имя сам, — парень потрогал прохладный нос белоснежного животного, как его укусили за палец. Куро отдернул руку и с холодным укором, которым напоминал делового отца, посмотрел на пушистый готовый защищаться комочек. — Ты ему уже понравился, — она засмеялась, а потом, еще раз обняв, попрощалась. — Пока.       Сев в приехавшую машину, юноша крепко прижимал к себе подарок матери. Котенок смело выглядывал из коробки и желал увидеть мир. Куро погладил своего питомца, который теперь будет напоминать о заботливых родителях и доме. — Как тебя назвать, зверь? Может, под цвет шерстки что-нибудь… — он долго молчал, разглядывая. — Юки? — животное повернуло пушистую мордочку к нему и посмотрело на хозяина. — Слушается даже... Знаешь, ты носишь имя, которым величают снег в нашей стране, — Куро погладил котёнка, который тут же приластился к руке. —Ты такой же белый и мягкий. По-моему, тебе идет. Да, красивая кличка.

***

      Девушка, шурша розовеньким платьем, которое подарил любимый брат, шла к надгробиям родных, чтобы попрощаться. Квартира уже продана, вещи собраны и ждут своего часа отправления вместе с хозяйкой в Англию к Заки. — Привет, мама, Юра, — простенькие букеты из ромашек ложатся на края могил. Буквально секунда требуется, чтобы увидеть две белые розы рядом с высеченным на темном холодном камне “Скрипачева Дарья Валерьевна”. Это поразило девушку. Она была здесь и после уезда Куро, поэтому точно знала, что цветы принести просто некому. – Кто же тебе, мамочка, их принес? – женщина, невидимая для дочери, любовно обнимает сзади.        Она совершенно не может сказать Томе, что это была та самая возлюбленная сына, на которую девушка обижена, не подозревая о чужом долге. Дарья не поведала о свежих цветах на могиле даже Юрию, считая, что подобные поступки могли совершенно разоблачить Астрид, чего женщине совсем не хотелось. Ангелы с таким огромным сердцем не должны быть наказаны, считала она, поэтому тщательно хранила чувства всех троих, не позволяя правде быть открытой. Все ведь должно идти своим чередом, точно знала мудрая мать. – Знаете, мне нужно вам кое о чем рассказать, — Юрия рядом не было, поэтому Дарья слушала вдвойне внимательно, чтобы потом передать парню, — я уезжаю в Англию. Буду жить у Халида. Это мой возлюбленный, мам. Вот. В России мне больше нечего делать. Просто знайте, что у меня все хорошо. Он надежный человек, который готов помогать мне и защищать. Буду очень скучать по вам. Не знаю, правда, когда смогу еще раз навестить… — она грустно оглянула надгробия. – Прощайте, — Тара поцеловала изображенные на камне лица, в последний раз посмотрела на них и стала уходить.        Мать чмокнула девчонку в светлую макушку и глядела вслед уходящей дочери. В отличие от Юрия, прикрепленного к кладбищу, Дарья могла спокойно смотреть за Томой, будучи ангелом-хранителем. Но именно сейчас казалось, что следует отпустить ее на время, оставаясь здесь.