Университет

      Прошёл месяц упорной подготовки. Мы с Катей выбрали в качестве инструмента гитару, хоть и не особо хорошо умели на ней играть. Данил у нас был салистом. Трудно было ему отдать данную позицию, да и на гитаре он играл лучше нас, но голос у неё явно был явно лучше, чем у нас, да и практики было больше. Тёма выбрал синтезатор, так как любил подобные инструменты, хоть и не был профи в игре на нём. Команда выглядела слабенькой, поэтому ещё в начале мы все же решились на отчаянный шаг. В конце концов, мы все же решили допустить в нашу команду ещё одного человека — Гришу, заранее зная, что ещё поплатимся за это решение. Он нужен был нам хотя бы не для победы, так для более выигрышного вида на сцене. За этот месяц мы узнали его достаточно хорошо: с парнями он общается довольно открыто, несмотря на его положение. Он был открыт и дружелюбен, в какой-то степени даже болтлив и любезен, что сеяло семена подозрения в нас. Тем не менее, за счёт его открытости, он довольно быстро подружился с Данилом и они даже в какой-то степени стали «братанами». Однако, со мной и Катей он особо не общался, изредка перебрасываясь льстивыми фразами. Чаще всего, когда он общался с кем-то из нас, то его больше интересовали новые детали нашего личного расследования, нежели мы сами. Безусловно, данный факт настораживал ещё больше. Хотя… Мы все тут на иголках.       Как ни странно, этот месяц ничего не случалось. Полная тишина. Наверное, к счастью.       Что касательно Гриши, то причину его поведения для нас было трудно разгадать. Возможно, даже труднее, чем происходящее в университете. Боялся ли нас он или смущался, мы не знали. В любом случае, как барабанщик, он был действительно хорош, а этого от него и требовалось. По возможности, мы с ним не старались не говорить на тему убийств. В те моменты он показывал, что ему это и не нужно было.       И вот, настал тот самый день. Волнение было естественной реакцией организма. В особенности, когда понимаешь, что не так хорош, как мог бы. Волновался даже Гриша, хотя и старался этого не показывать. Смотря на него, мы действительно хотели бросить эту затею и отказаться от участия в конкурсе. Вы наверное подумаете, что мол, как так можно, но в тот момент приходили и не такие мысли. Но, было уже поздно.        Номеров было очень много и о многих мы знали предварительно. Многие видели на репетициях и тоже звали ребят на свои. Номера других была действительно невероятными и на фоне их, мы казались новичками и самоучками. Хотя, в действительности так и было, кроме Данила и Гриши. Они единственные могли вытянуть нас из позора.        У команд и людей выступающих были свои номера. Сказать честно, я не знаю, сколько вообще всего номеров таких было и наверное нам повезло, что мы были под пятым номером. Быстрее выступим и люди быстрее забудут наш позор. Или успех? Кто знает.        Никогда не забуду момент выхода на сцену под аплодисменты зрителей, сидящих в зале. Софиты были направлены прям на нас, как и взгляды толпы и жюри перед нами. Дальше все было как в тумане. Мы действовали по инерции — делали все то, что так оттачивали на репетиции. На самом деле, было уже плевать на конкурс и на приз. Мы просто делали то, что нам нравится. Результат был на лицо, точнее — на лицах.       Потные мы вновь взглянули в глаза зрителей, готовые к любой реакции. После пару секунд тишины, зрители начали вновь аплодировать, ещё громче, чем в начале. Это была уже победа для нас.       — Очень хорошо — подумала я.       Мы помахали толпе и скрылись. На эмоциях, нам нечего было даже сказать друг другу, однако горделивая улыбка не сходила с наших лиц. С довольной улыбкой, будто не впервой, был только Гриша.       Успокоившись, командой пошли в зрительский зал, чтобы посмотреть с другой стороны и другие выступления.        Спустя ещё парочку выступлений выступал Андрей. Признаться честно, было действительно интересно, как он вообще решился выступать, зная его. Выступал он, конечно же, один. В качестве своего номера он выбрал игру на фортепиано. Когда Андрей сел за него, весь одетый в чёрный, как смола, костюм, и лишь немного проглядывали его белые и длинные пальцы. Словно пальцы самой смерти, которые перебирали клавиши. Играл он, собственно, завораживающе. Так отточенно, что его игрой был заворожён весь зал. Замолкли все, слушая его игру. Замолк даже вечно болтающий Гриша, который смотрел на него с большим вниманием. Он, подобно смерти, играл мелодию, отправляющую людей в последний путь. Классика и со вкусом. Доиграв свою посмертную мелодию он ушёл, даже не став аплодисменты, которые были очень энергичными. Людей очень растрогала его игра, однако он был как всегда холодным и… странным. Впрочем, как обычно.       Итоги конкурса были подведены только под ночь. Победила дочка ректора, сыграв сценку из Гамлета. Средненькую, конечно. Но, дочь ректора, все-таки. Все лавры достались ей. Но, для нас это выступление было тоже маленькой победой. Хотя нет… Большой. Возможно, даже большей, чем если бы мы выиграли.Однако небольшие призы мы тоже получили.        Радоваться нашей маленькой победе нам оставалось не долго. Спустя примерно полтора часа после оглашения результатов, нас вновь всех нашали собирать в актовом зале. То, ради чего нас вновь собрали там было явно самое отвратительное, что было когда нибудь в этом помещение. На сцене, прям по середине, был подвешен труп. На этот раз было был один из студентов с экономического факультета, которого я лично видела пару раз. Прославился он тем, что был довольно неудачливым по жизни парнем. Его семья потеряла много денег, мать заболела и находилась при смерти, а его самого чуть не выгнали за прогулы. В общем, положение его, мягко говоря, не очень. Собственно, данный поступок можно было предвидеть. Весьма логично, что он на почве неудач и сложностей жизни покончил жизнь самоубийством. Но неужели все так просто и банально?       Конечно же, нет. Марго: Мне кажется, что он умер не своей смертью. — Сказала я, бросившись его рассматривать. Преподаватель: Простите за мой интерес, но почему ты так решила? По-моему, самоубийство тут и никак иначе. Марго: Умер он явно не от механической асфиксии. Во-первых, наступило трупное окоченение. Это свидетельствует о том, что умер он, как минимум, не час назад. Он имеет синюшность лица, шеи, верхней части груди, одутловатость лица, отечность век, резко выраженные экхимозы на конъюнктивах век, в коже лица, верхней части груди, плечевого пояса, являющиеся следствием резкого переполнения кровью сосудов системы верхней полой вены. Это может говорит как и о асфиксии, так и например, отравлении, алкоголем например. И он имеет резкую выраженность, обширность трупных пятен, имеющих интенсивный темно-синий цвет. — Говорила я, продолжая осматривать труп. Преподаватель: Юная леди, ваши познания похвальны, но трупные пятна говорят как раз именно о удушении! Как и синюшность! Не знаю, чему вас там учат на вашей юриспруденции, но это точно не ваша забота. Предлагаю дождаться окончательного заключения. Марго: Вы же чувствуете, что от него пахнет очень сильно алкоголем! Как он в таком состоянии, он не только не мог залезть на стул, а уж тем более, так повесить себя. Скорей всего это, как я уже и говорила, это убийство, подстроенное под самоубийство. Возможно, умер он от алкогольного отравления, то есть от… мозговой комы, например. Но для более точного диагноза нужно проводить вскрытие.       Это было моё предположение. Но никто, конечно же, и слушать меня не хотел. Бурные обсуждения толпы по поводу причин смерти ни к чему не привели. Вскоре приехала полиция.       Мы знали, что преступления продолжаться, чувствовали это. К сожалению, трагедия нас настигла именно в тот день, когда мы и не предполагали с ней столкнуться.       Кстати, в этой толпе я не замела Андрея. Где он?