Шоколад с корицей

       Джинни опаздывает на урок по Зельеварению всего на пару минут, но, конечно, свободное место остаётся только за первой партой — рядом с Гермионой. Джинни внутренне содрогается, сердце пропускает удар, но делать нечего, и она опускается на соседний стул. — Прости, это всё эссе по Чарам, — шепчет она. — Я потеряла счёт времени. Гермиона только отмахивается, роняет тихо: — Всё в порядке, только не отвлекайся. Джинни в изумлении замолкает — чтобы Гермиона не отчитала кого-то за опоздание, это точно не сон? Украдкой щиплет себя за коленку — нет, боль вполне реальная, синяк останется. — Что за зелье мы делаем? — придя наконец в себя, спрашивает Уизли. — Подожди, сейчас не время объяснять, — шепчет Гермиона, пододвигая к ней какие-то стебельки и лепестки, — Измельчи их и, пожалуйста, не отвлекай меня, я не хочу провалить это задание. Джинни старательно кромсает непослушные жилистые стебли, украдкой поглядывая на соседку. Та задумчиво мешает ложкой в котле, закусив нижнюю губу. Джинни находит это зрелище совершенно очаровательным и на пару мгновений замирает. — Спасибо, а теперь почисти, пожалуйста, эти… — просит Гермиона. — Хей, ты меня слышишь? Джинни? Из ступора Джинни выводит прикосновение к её локтю. Она вздрагивает, фокусирует взгляд на Гермионе. — Почисти это, Джин, и не улетай больше никуда, хорошо? — улыбается Грейнджер и возвращается к котлу, сосредоточенно добавляя туда нарезанные стебли. Джинни заворожённо следит за движениями тонкой изящной руки, как-то машинально очищая корешки. — Джинни! Джинни! — откуда-то будто из-за пелены доносится чей-то голос. — Джинни, ну где ты опять витаешь?

***

Гермиона добавляет в котёл последний ингредиент, накрывает котёл крышкой и опять поворачивается к Уизли. Сегодня она как никогда задумчива и большую часть урока витает где-то в облаках. Грейнджер слегка встряхивает подругу — да что ж такое с ней творится? Взгляд рыжей становится более осмысленным, она пару раз моргает и виновато смотрит на соседку. — Тебя что-то тревожит, Джин? — ласково спрашивает Гермиона, и Джинни хочется зажмуриться, так сильно колотится в груди глупое сердце. — Нет, нет, — она нервно облизывает пересохшие вдруг губы. — У меня всё хорошо, да, я в полном порядке. Гермиона недоверчиво прищуривается, и сердце у Джинни колотится уже где-то в горле. «Да что с тобой такое, Джиневра Молли Уизли! Где твоё хвалёное самообладание?» — гневно ругается на себя девушка, пытаясь заглушить так невовремя поднявшие голову чувства. От неизбежного Джинни спасает, как ни странно, Слагхорн, громко объявляющий о конце занятия. — Вы можете открыть крышки котлов, но будьте осторожны, — хитро улыбается профессор. Джинни с недоумением смотрит на него — что такое должно быть в котле, чтобы предупреждать об осторожности при открытии? Но не успевает она додумать свою мысль, как Гермиона снимает с котла крышку, и класс заполняется поистине волшебными ароматами. Джинни принюхивается, прикрыв глаза, и губы сами собой расползаются в блаженной улыбке. — Вижу, для вас это что-то очень приятное, мисс Уизли, — гудит Слагхорн. — Что вы чувствуете? Джинни крутит ладонью, пытаясь сформулировать то, что она ощущает, и наконец находит нужные слова. — Это… В общем… пахнет горячим шоколадом, и новым пергаментом, и… мятным шампунем?       Профессор улыбается в усы и отходит к другим ученикам. Джинни наконец поворачивается к соседке, и в этот самый момент Гермиона через весь стол тянется за пером. Её волосы лезут Джинни в лицо, и она негодующе отплёвывается, чтобы в следующий момент ощутить какой-то подозрительно знакомый запах. «Мята», — думает Джинни. — «Погодите, это… шампунь Гермионы?» Какая-то смутная догадка начинает зарождаться в мыслях, и наконец оформляется, когда кто-то с задних парт спрашивает Слагхорна, чем же пахнет Амортенция для него. «Амортенция», — думает Джинни. — «Мята. Гермиона.» Тело, кажется, действует отдельно от головы, и пока мозг всё ещё пытается осмыслить произошедшее, руки быстро-быстро складывают в сумку все пергаменты и перья. Колокол с урока Джинни воспринимает как спасение и быстрее всех выбегает из класса, пытаясь — спрятаться? убежать? забыть?

***

      Когда Гермиона слышит, чем пахнет Амортенция для подруги, сердце пропускает удар. А потом Джинни поспешно убегает из класса, едва звучит колокол, и Гермиона пускается вдогонку. К счастью, в плотном потоке учеников девушка не успевает убежать далеко, и Грейнджер нагоняет её, хватая за руку. Джинни вздрагивает, будто от удара током, но Гермиона и не думает отпускать её пальцы. Так они доходят до гостиной Гриффиндора, и, помахав сидящим в ней друзьям, Уизли следует дальше за подругой в её спальню. — Надо поговорить, — произносит Гермиона, запирая дверь в спальню. Джинни садится на её кровать, смотрит куда-то вниз, понимая, что сейчас будет. — Ну ты чего, Джин? — говорит Гермиона и берёт её за руку. — Посмотри на меня, ты чего? От её участливого тона Джинни хочется плакать, а может, кричать или что-то разбить. Она понимает, что сейчас скажет Гермиона: что это неправильно, что они всё ещё подруги, что она ей всё равно дорожит и прочие глупости. — Знаешь, чем пахнет моя Амортенция? — произносит Гермиона. Джинни не слышит её, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. Шатенка вздыхает и садится перед Джинни на колени. — Когда я чувствую запах Амортенции, — продолжает Грейнджер, — я чувствую запах корицы и яблочного пирога. А ещё… полироли для мётел. Джинни вздрагивает, чувствуя, что что-то определённо выбивается из любого её варианта развития событий. Потому что ни в одном из вариантов Гермиона Грейнджер не говорит, что её Амортенция пахнет мётлами. Потому что ни в одном из вариантов Гермиона Грейнджер не держит её за руки так бережно и ласково. Потому что ни в одном из вариантов Гермиона Грейнджер не… признаётся ей в любви? — Ты… — Джинни нервно сглатывает. — Ты сказала, что твоя Амортенция пахнет… мной? Джинни поднимает глаза на Гермиону, боясь прочитать в глазах напротив, что она ошиблась, приняла желаемое за действительное, боясь всё разрушить. Но в глазах напротив читается только безграничная нежность. Гермиона улыбается и подаётся вперёд, встречаясь своими губами с губами Джинни. На пару секунд та застывает, а потом с жаром отвечает на поцелуй, притягивая Грейнджер к себе. Пальцы Джинни путаются в буйных кудрях Гермионы, пальцы Гермионы гладят шелковистые локоны Джинни, и им кажется, что их сердца бьются в унисон. С трудом оторвавшись друг от друга, девушки падают, смеясь, на кровать. — Мне так хорошо сейчас, — шепчет Джинни. — Это точно не сон? — Ни в коем случае, — смеётся Гермиона. — Но если это сон, то я не хочу просыпаться.

***

       Когда они наконец, держась за руки, спускаются в гостиную, Джинни кажется, что на них смотрят все, кто там находится. В действительности внимание на них обращают только Лаванда и Парвати, пристроившиеся на диване у камина. — О! — восклицает Лаванда, оглядывая раскрасневшихся девушек. — Джинни, ты наконец-то.? Джинни с недоумением смотрит на блондинку, пытаясь понять, что она имеет в виду, произнося «наконец-то». Лаванда хихикает. — Неужели ты думаешь, что это было незаметно? То, как ты вздыхала по Грейнджер, как смотрела на неё в Большом зале, как загорались твои глаза, когда она общалась с Дином из-за того проекта по трансфигурации… Джинни растерянно глядит на Гермиону, потом снова переводит взгляд на Лаванду. — Это было так заметно? — наконец спрашивает она. — Не совсем, — подмигивает Лаванда. — Но для такого эксперта, как я, конечно, было заметно! Гермиона улыбается Лаванде и Парвати и устраивается на соседнем диванчике. Джинни ложится к ней на колени, закрывает глаза, наслаждаясь тем, как Грейнджер гладит её по голове. Тихо потрескивают поленья в камине, и даже разговоры в гостиной будто становятся тише.