Хеллен и Анюта

Глупая улыбка от своих мыслей это то, с чего начинается утро. В комнате холодно и угрюмо. Истерика. Уйди, просто уйди, она не хочет просыпаться и слышать это, видеть это. Возможно ещё час, два, можно поспать и побыть в дали от этого мира ещё немного. Уйди, пожалуйста. Горячие слёзы катятся по щекам и оставляют следы на подушке, нет, не заходи. Дверь открывается, слёзы моментально прекращаются и непринуждённо естественный вид появляется, лёгкая улыбка и совершенно пустые глаза. Парень подходит к только что вставшей девушке и брызгает холодными каплями воды в лицо. — Че мы спим, просыпайся, ты — то ли с издевкой, то ли полностью серьезно говорит парень, Анна совершенно запуталась, она ничего уже не понимает. — Отойди- девушка пытается пройти в проходе между кроватью и стеной, но брат её не пускает. — Куда ты пошла? — парень толкает девушку. Та даже никак не реагирует, её просто сжигает боль и уставшее нутро сдаётся. Она смотрит монотонным взглядом на него, а где-то в глубине мелькает «пожалуйста, не нужно, прекрати». — Отойди, я не хочу разговаривать- Анна слегка толкает руками брата. — Отойди!- девушка срывается на крик, либо она заплачет, либо она закричит, в любом случае она сдаётся, но проигрыш воспримется абсолютно по разному. «Плачут только слабаки, ты не заплачешь при нем, тебе не нужны проблемы» Парень бьёт девушку по лицу и закрывает рот рукой. — Ты дура, вообще думаешь своей головой, а если соседи услышат? Анна пихает своего брата и пытается убрать его руку со своего рта, на что тот лишь больнее сжимает лицо. Девушка кричит в ладонь, ещё один удар. — Замолчи, дура, ты совсем ничего не понимаешь- парень отпускает девушку и выходит из комнаты крикнув пару ругательств. Одна слеза, две, три, вот катиться и десятая, двадцатая. «Он мой брат, он обязательно меня любит, он просто… я не знаю… но он любит меня». «Не хочу завтракать, не хочу есть, не хочу быть такой же толстой как сейчас» — Хеллен стоит у зеркала и рассматривает своё тело после очередного взвешивания. Прозрачная тонкая лента протягивается по ткани щеки, » ты не можешь похудеть, слабачка, только и умеешь что срываться, фу, ненавижу, ты ничего не добьешься». Это не истерика, нет, возможно, но «плачут только слабаки», это то, про что никто не должен знать ведь это только твои проблемы. Возможно ты поешь, даже пойдешь и заглянешь в холодильник, подумаешь об этом, но в итоге выпьешь чай, а после сорвешься и упадешь в пропасть самобичевания… Опять, опять это, руки трясутся, а всё больше лент прозрачных протягиваются, опять не справилась, опять больше, чем нужно, но ты ведь не пойдешь в туалет, да? Отговоришь же себя? ты это сделаешь. Черные покрашенные волосы немного спадают с плеч, ты уже собралась в школу. — Хей, Хеллен! — мать зовёт свою дочь. — Ты же сделала уроки? — Да, практически всё — ненавидишь, ты так ненавидишь эту честность и ту самую старую оставшуюся привычку доченьки-подруженьки. — Почему практически, ты что, шутишь что-ли? Значит накраситься она не забыла, а сделать уроки забыла? Дворником пойдешь работать? Выглядишь как непонятно кто, ещё и не учишься! — воскликнула мать уже намного громче. Ох, предательское сердце, почему тебе больно? от этих многочисленно сказанных слов ты уже должно было окончательно разбиться и понять всё, но продолжаешь откалываться и застревать в теле осколками.