Мотылек

      — Рей?! Ты скоро? Мне нужно успеть сегодня на конференцию!       Три глухих стука в дверь ванной, и Бен затихает, предварительно отойдя на приличное расстояние от случайного столкновения своего многострадального лба и крепкого дерева.       Рей слишком часто резко открывала дверь в такие моменты.       — Уже!       Последние несколько капель тонального средства на кисти руки она растирает другой ладонью и вытирает пальцы бумажной салфеткой, наскоро сметая всю косметику в выделенный для нее ящик под раковиной. Груда разных девичьих баночек были спрятаны от неуклюжести Бена, который то и дело опрокидывал их на пол при каждой возможности. Пускай Рей и было плевать на абсолютную чистоту и порядок, но совместное жилье с тем, кто этого беспрекословно придерживался, накладывало свои отпечатки.       Обыденная процедура была доведена до автоматизма, но Рей все же останавливается у самой двери, оглядываясь на зеркало, и поправляет воротник рубашки, прикрывая уже чистую кожу шеи от лишних глаз.       Ей нравилась ее работа в главном офисе Республики. Согласиться на должность стало ее лучшим решением за последние несколько лет, но даже столь полюбившееся место имеет свои правила и порядки, которых, к сожалению, не могли изменить ни прогрессивные взгляды, ни дружелюбная атмосфера коллектива и руководства.       Форма. Внешний, соответствующий статусу компании, вид. Убранные волосы. И отсутствие на теле каких-либо примечательных знаков.       В особенности, тех, что привлекали внимание своей уникальностью. Мир давно утонул в чернилах татуировок, но метки так и остались прерогативой избранных, для которых судьба уготовила только лучших избранников.       Идеальная пара. Родственная душа. Та самая истинная любовь.       Все это получали те, кто имел отличительные рисунки на коже, совпадающие с кем-то ещё, таким же, в этом огромном мире.       В детстве Рей думала, что это сказка, или же привилегия лишь высшего общества, богатых, успешных и влиятельных. Среди ее друзей никто не имел истинных, как и в их семьях. Большинство были обычными людьми, знаки у которых не проявлялись ни после рождения, ни на рубеже пубертата. А если кто и получал судьбоносный знак, шанс встретить свою вторую половинку с такой же меткой был равен нулю. Это пытались объяснить, искоренить или привить словно новую вакцину ко всем, но природа не поддавалась на уловки науки. Магия истинных так и оставалась тайной. А рассказы о встречах избранных передавались через поколения, настолько необычными они были.       В обществе не было принято хвалиться ими или выставлять на показ, если, конечно, рисунок не проступал там, где его было невозможно скрыть тканью одежды.       Будто бы люди пренебрегали даже тем крошечным шансом случайно найти свою настоящую любовь.       Многие глазели. Открыто пялились на отличающиеся контуры рисунка от привычно забитых под кожу чернил. Метки были рельефными, выступающими и имели до нелепости такую сверхчувствительность, что чужие касания едва ли переносились с привычным равнодушием.       Рей была удивлена, когда на свое совершеннолетие обнаружила, что трёхдневный зуд практически у затылка превратился под ее пальцами в нечто, похожее на контуры метки. Несколько часов разглядывая свою шею с помощью двойных зеркал, она пыталась рассмотреть на покрасневшей коже пока ещё бледных бабочек и улыбалась собственному отражению, не веря в свою удачу.       Ей повезло! Она и не надеялась, но судьба уготовила ей самый лучший подарок.       Две черные бабочки, с вкраплением голубого, расправив крылья, кружили будто в танце, давая ей надежду найти такую же идентичную пару на другом человеке.       Рей помнит, с каким воодушевлением постриглась тогда так коротко, что ее бабочки были видны всем, стоило ей повернуться спиной. Не забудет и чудного прозвища спустя несколько лет от лучшего друга По, который приходил выпить во время ее часов работы в баре и обращался к ней только как «Мотылек».       Прозвище приклеилось к ней, да и оставить ночную работу она не решалась долго. Вот только надежды на поиск пары с каждым годом угасали, а отросшие волосы и вовсе поставили точку в ее юношеской фантазии.       Бабочки все чаще скрывались от насмешек и презрения других, и от собственной наглядной наивности.       — Рей?!       Опомнившись, девушка открывает дверь и пролетает мимо застывшего парня, собирая нужные вещи в сумку.       — Еще немного, и я бы вызывал помощь, — шутит Бен и, громко вздохнув, идет за ней следом, забирая по пути бумажный пакет с завтраком.       Ее сосед был особенным.       — Не принеси его назад, как в прошлый раз, иначе перестану их готовить, — ворчит он, вручая ей будущий ланч в коридоре.       Девушка заканчивает с обувью, подхватывает пакет, на ходу заталкивая его в открытую сумку, и останавливает Бена за руку для благодарного поцелуя.       Их отношения были исключительными.       Притянув парня за шею к себе, Рей оставляет на его небритой щеке торопливый поцелуй, совершенно не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны.       Отпустив его, она наблюдает как привычным движением Бен потирает шею и взлохмачивает черные волосы, прежде чем вернуться к своим делам.       — Знаешь, тебе следует побриться перед встречей с мистером Кеноби. И, может, подстричься? Твои волосы уже начинают виться, — замечает она, разглядывая его прическу.       Волосы и вправду стали длиннее, чем Рей видела у него со времени их знакомства. Пускай ему шло, но и определенно мешало, ведь взъерошенными они были куда чаще, чем раньше.       — Предлагаешь убрать мою растущую бороду? — посмотрев на нее, изумился Бен и, пройдясь ладонью по подбородку, продолжил. — Ладно щетина, но подстричься времени нет совсем.       — Хочешь, давай я тебя подстригу? Сегодня после работы? Я освобожусь пораньше, По обещал мне сокращенный день за сверхурочные.       — А ты умеешь? — выгнув бровь, спросил мужчина.       — Звучит как вызов, Соло! — рассмеялась Рей и открыла входную дверь.       — Удачного дня, Мотылек! — донеслось из глубины квартиры, прежде чем мысли о работе заняли все ее внимание.       Они познакомились несколько лет назад, когда их уже общий друг По предложил Рей переехать в квартиру и снять нормальную комнату вместо угла обветшалого общежития.       Девушка была рада согласиться, ведь плата была небольшой, а своему другу она доверяла куда больше, чем косым взглядам соседок по комнате.       С девушками ей не свезло дружить, может быть, оттого, что они шептались за ее спиной, разглядывая метку на шее.       И она не пожалела о своем решении.       Хозяином квартиры, слишком уж большой для одного человека, оказался Бен Соло. Молодой специалист, архитектор программного обеспечения, с самым удобным плавающим графиком.       Пожалуй, это все, что она знала о нем до последнего года совместного проживания.       Квартира действительно оказалась большой и просторной. По, который также снимал у Бена комнату, работал много и часто пропадал у своих девушек. Рей попросту не видела их большую часть времени, встречаясь с ними не дольше, чем на приветствие за завтраком.       Ее ночные смены заканчивались под самое утро, и приходя домой без сил, она уходила спать, проводя полдня в своей комнате.       Так продолжалось до тех пор, пока Рей не решилась бросить работу в баре и рискнуть найти себя в чем-то другом, куда более серьезном и имеющем адекватный график работы.       Тогда привычный уклад полуночной жизни стремительно начал меняться, но, кажется, куда большим толчком послужил именно переезд По.       Вот так, однажды за завтраком он объявил им, что собирается съехать к своей новой девушке. Их соседке по этажу Зори, всего-то. Но для Рей и Бена это стало крахом выведенной годами зоны комфорта и началом их тесных дружеских отношений.       Все было до неприличия тривиально. Они не замечали, что все бытовые обязанности курировал именно По, а когда он ушел… они с Беном столкнулись с реальностью и необходимостью говорить что-то большее, чем приветствия по утрам.       Поначалу все было действительно напряжённо.       Бен занимался ремонтом освободившейся комнаты, переделывая ту под свой домашний офис, а Рей… всячески пыталась наладить домашний быт. И если со стиркой у нее не было никаких проблем, ведь По все ещё был поблизости и мог рассказать и показать, как сделать вещи чистыми и при этом их не испортить, то готовка и уборка были тем дамокловом мечом, что несколько недель был главным поводом для выяснения отношений и недопонимания.       Они не были уж слишком вспыльчивыми людьми. Все чаще сходились на компромиссе, услугах друг другу и просто понимании того, что хотел другой.       Притирка, такая простая, отложенная с момента знакомства, показала, что они идеально подходят друг другу. Как соседи.       Бен любил готовить в свободное время, но забывал покупать продукты и не следил за банковскими счетами.       Рей любила есть то, что приготовил Бен, но с кухней у нее так и не сложились взаимоотношения, пускай парень каждый раз и хвалил ее за съедобные блюда.       Он убирал, она выносила мусор и забирала почту. Они смотрели сериалы и фильмы, пускай и разные, но сходясь во вкусах и предпочтениях. Никто не мешал другому, если к нему приходили гости или потенциальные партнёры на ночь. Хотя, последнего Рей и вовсе не замечала, настолько Бен был деликатным и, по всей видимости, предприимчивым.       Они действительно сошлись как друзья, соседи и люди, совершенно противоположные друг другу, но не менее схожие в чем-то общем.       Встретив такого парня, Рей бы запросто влюбилась в него. Но метка на шее всякий раз напоминала, что в этом мире есть кто-то ещё, куда более подходящий для нее, пускай она уже и не искала его так открыто.       Рабочий день проходил в суматохе, но ей удалось договориться о сокращённом дне и успеть заскочить на обеденном перерыве в парочку магазинов за той самой вкусной выпечкой, от которой Бен сходил с ума.       — Я дома!       Из квартиры донеслось невнятное приветствие.       Оставив вещи на кухне, Рей последовала в бывшую комнату По и, заметив, как сосредоточенно Бен что-то печатает, улыбнулась.       — Время стрижки, мистер Соло, — весело сказала она, опершись плечом о дверной косяк.       — М-м-м, может позже? Я сейчас занят, да и не мешает вроде… — даже не глядя на нее, пробурчал он.       Она знала, что он не любит, когда его отвлекают от работы, но раз уж они договорились, и она пришла с работы раньше…       Крафтовый пакет из кондитерской слишком быстро выдает ее характерным шуршанием, прежде чем Рей полностью достает его из-за спины.       Бен, будто ищейка, тут же повел носом и повернув голову, уставился на пакет в ее руках. Подозрительно сощурив глаза, он спросил:       — Подкуп? Начинаю думать, что это нужно тебе больше, чем мне.       Рей рассмеялась и пошевелила пакетом в руках.       — Хочу тебе помочь, вот и все. А это в качестве залога отличного настроения.       Не то чтобы ей нужно было его уговаривать, но сладкие подарки всегда срабатывали на Бене. Сладкоежка по натуре, он долгое время тщательно скрывал от Рей место своего склада на безрадостный, черный день. Она обнаружила переполненную полку со сладостями волей случая, но сила этих знаний после не раз сыграла ей на руку.       — Сними футболку и принеси, пожалуйста, стул из кухни. Я пока все подготовлю, — дала распоряжения Рей, унося с собой импровизированную приманку.       Услышав, как, кряхтя, Бен поднялся с рабочего места, она уверилась в том, что сделала правильно, настояв на своем.       Сидеть безвылазно часами напролёт за компьютером плохо сказывалось на Бене в долгосрочной перспективе. Порой, когда новый проект занимал все его время, парень закрывался в комнате на сутки, и лишь пустующие тарелки, оставленные на кухне после терпимой готовки Рей, свидетельствовали о том, что он хоть как-то о себе беспокоится.       Не то чтобы Рей хотелось это делать на постоянной основе, ведь переживать за состояние другого человека было крайне изматывающе, но Бен был и вправду замечательным. Проявлять заботу о нём было так легко и естественно, что она перестала задумываться о том, что друзья, а уж тем более соседи, не делают этого в такой мере.       В ванной, разложив на столешнице с раковиной несколько пар ножниц и чистое полотенце, Рей подготовила все для стрижки.       Бен принес стул, расположив тот в самом проёме, и сел, снимая домашнюю футболку ловким и до автоматизма доведенным движением одной руки.       Она видела его без футболки и раньше. Количество раз, когда Бен не щеголял в одном полотенце после душа едва ли можно было пересчитать, но сейчас… в таком тесном контакте Рей задержала дыхание, наблюдая, как перекатываются мышцы спины, пока мужчина складывал вещь и брал в руки пакет с кондитерским изделием.       В воздухе запахло ванилью и ромом настолько насыщенно, что Рей проглотила вязкую слюну, вспоминая о своей цели.       Стрижка, да.       — Совсем коротко? Или оставить по уши? — спросила она его, накидывая на плечи махровое полотенце.       — Как считаешь, — промычал Бен, уже откусив большую часть одного из канеле.       Рей могла поспорить, что к концу стрижки его пальцы будут испачканы в липкой карамели.       Черные волосы в ее руках превращались в мягкий шелк, стоило ей нанести свой любимый спрей и расчесать их как следует. Немного вьющиеся на затылке, они уже ложились ему на плечи, поэтому Рей решила начать именно с них.       Прихватив прядь, вновь прочесала и измерив длину лишнего зажатыми пальцами, подняла ее повыше, медленно срезая кончики ножницами.       Они, словно иголки, осыпались вниз, на пол вокруг них, привлекая внимание Бена к процессу.       — Ты уже стригла кого-то?       Рей отпускает прядь, и берет другую, повторяя все вновь.       Некоторые пряди совсем короткие, и она склоняется к шее парня, измеряя точную длину для среза.       — Стригла, но это было давно. Не переживай, я уберу совсем немного, — говорит она, сосредоточено проверяя свою работу.       Рей мягко склоняет голову Бена вперёд и смахивает с его шеи прилипшие волоски. Парень ощутимо вздрагивает и ещё сильнее нагибает голову, открывая вид на все больше виднеющуюся кожу.       Девушка замирает с ножницами в руках.       Кожа, все это время скрытая под длиной волос, совсем не бледная, каким был Бен, сколько она знала его.       Слегка покрасневший, будто больше положенного находившийся на солнце, участок раздраженной кожи выглядел так необычно, что Рей аккуратно спустила полотенце ниже, открывая для своего взора что-то, что совершенно точно не выглядело ожогом.       Такой знакомый контур, слегка воспаленный, но не менее узнаваемый. Сегодня утром Рей замазывала именно такой, разглядывая его в зеркале.       Вот только теперь он был не на ее теле, а на Бене.       Две бабочки, с полупрозрачными синими крыльями застыли под кожей, являя всему миру и девушке рядом с ним метку.       — Что там? — спросил Бен, ощутив, как Рей замерла над ним.       Она не касалась, лишь невесомо провела пальцем над рисунком, но парень вновь вздрогнул и потянулся рукой к шее, растирая привычным движением то место, которое стало откровением Рей.       Пара? Предназначение? Или шутка?       Девушка не могла поверить своим глазам.       — Болит? — хрипло спросила она, отставляя ножницы в сторону.       Мысли. Так много мыслей, давно обесцененных и нереалистичных. Она правда уже и не думала, что встретит того, кто ей предназначен.       Уж тем более так, стоя в ванной, зная его уже не один год. И даже не догадываясь о том, что он ее избранный.       — Да, в последнее время невероятно. Работать за столом то ещё развлечение. По говорил сходить к врачу, но я пока…       — Разминаешь сам, — предположила Рей, наблюдая как Бен массирует затекшие мышцы.       — Да, прости, Мотылек, я прервал тебя. Продолжим? — смутившись, спрашивает он и опускает руку, вновь открывая Рей взор на метку.       Знал ли он? Видел ли ее? Или не придавал этому значения, считая это побочным эффектом своеобразной мутации невуса?       Рей вновь приступила к стрижке, вот только продолжала возвращаться и взглядом, и мыслями к бабочкам, что никак не унимались ни в ее душе, ни на теле.       Собственная метка стала вдруг куда чувствительнее, и девушка пошевелила лопатками. Одежду хотелось снять, а метку почесать, как это сделал Бен.       — Бен, скажи… а ты веришь в истинных? — вырвалось у нее помимо воли.       Она правда не хотела спрашивать, не хотела в принципе поднимать эту тему, но упрямый мозг уже рисовал его пренебрежительный смех или равнодушие. Он не был в отношениях, она знала, но и не видела никогда рядом с Беном того, кого бы он представил, как свою пару. Будто отношения его и вовсе не интересовали.       — Сложно не верить, когда родители одни из них. Но это не гарант. Знаешь, даже генетическая совместимость не компенсирует разных темпераментов и законов элементарной бытовой жизни, — ответил он, не придав значения столь резкой смены темы разговора.       — О, так они…       — Вместе, насколько это возможно. Любят как могут друг друга, но… а что?       Слушая Бена, Рей продолжала работать над его волосами, но, услышав вопрос, остановилась вновь.       — Чтобы ты делал, если бы у тебя была метка?       Парень рассмеялся, и отложил пакет в сторону.       — Но у меня ее нет. Это немного бессмысленно, да, Мотылек? Искать всю жизнь того, кто может совсем тебе не подходить, тогда как тот, кто нужен, никогда не станет ближе именно из-за этого.       — Значит, ты не хотел бы истинную пару? — совсем тихо спрашивает Рей.       Бен отодвигается от спинки стула и поворачивает голову назад, услышав в ее голосе нечто такое, что, нахмурившись, он отвечает.       — Хочу, но предпочел бы выбрать ее сам.       — И как… какой бы она была? — смотря ему в глаза, хрипло шепчет она.       Смотреть на него. Знать, что твой истинный так близко, и слышать его ответы было так неожиданно сильно больно.       Рей старательно смаргивала слезы, скопившееся в уголках глаз, но не отводила взгляд, смотря на Бена впервые так глубоко и искренне.       — Мотылек? — с беспокойством спрашивает он и привстает с места, поворачиваясь к ней всем телом. — Рей, ты чего?       — Прости меня, Бен… я… вот, посмотри, думаю, я… я правда…       Она не знает, что говорит, пока не достаёт небольшое круглое косметическое зеркало из своего ящика и не вручает его парню.       С недоумением и подозрением он берет в руки предмет, и девушка подводит его ближе к основному зеркалу, прося Бена повернуться к нему спиной.       — На шее… это не травма… Кажется, Бен, это метка, — выдыхает она, смотря в его отражение.       — Что… бабочки? Синие…       — Морфо. Две бабочки Морфо. Одна уже полностью расправила крылья, другая же только появилась на свет, — подтверждая его слова, называет их Рей.       Она знала о них все. Посвятила в свое время всю себя в изучение столь невероятного создания. И теперь стояла перед тем, кто обладал этим даром так же.       Не об этом ли она мечтала?       — Откуда ты…       Бен замолкает на полуслове и опускает зеркало, уставившись на Рей.       — Откуда я знаю? На моей спине такие же, — грустно улыбнувшись, отвечает она и надрывно выдыхает, понимая, насколько была напряжена все это время.       Сказала. Не смогла бы скрыть правду, да и Бен рано или поздно узнал бы все. Но теперь, когда она знает его отношение к меткам, Рей почувствовала, как последняя искра надежды угасает в ее душе.       Он был ее хорошим соседом. Ее Беном. Но он не любил ее, и никакие знаки не могли на это повлиять.       — Так значит… мотылек это… все это время… рядом? — продолжает Бен, не замечая, как аккуратно Рей отступает на выход.       — Это ведь ничего не значит, Бен. Ты сам сказал, что хочешь выбрать сам, поэтому… я лучше пойду, да? Это все нелепая случайность, и я…       — А что, если я уже сделал выбор, Рей? — перебивает он ее, делая шаг навстречу.       Сокращая и без того минимальную дистанцию и заставляя девушку поднять голову выше, как раз, чтобы его теплые руки мягко перехватили ее мокрые от беззвучных слез щеки.       — А что, если я выбрал тебя, Мотылек? Непременно только тебя.