relationships simulator

Blackpink - You never know

Не надо ходить в одной тонкой широкой футболке и в домашних штанах в ближайший круглосуточный маркет под проливным дождем как из душа. Иначе, вы будете вынуждены неподвижно лежать в кровати с градусником под отметкой тридцать семь и слушать нотации от лучшего друга, который и так в вовсю болящую голову стучится своими лекциями словно дятел. Проверено Чонгуком. Но избавиться от пустоты в холодильнике того стоило. Чимин притащил еще и Джина в квартиру к Чонгуку. Джин – их сонбэ из третьего курса, по совместительству хороший друг, центр компании и вообще клевый парень. К большому счастью, тот просто молча сидит и смотрит на невыигрышно выглядящего, прикованного температурой к постели Чонгука. После того как Чимин оснащает Чона таблетками, Джин привстает с места и двигается к парням. - На следующем месяце будет туса в баре у универа. Попремся как всегда всей оравой. Присоединитесь? Чимин весь воодушевляется и прикидывает как нажрется в хлам, талдыча с барменом о философии, а Джин думает о том, что Чонгук сможет подыскать себе другую чику. Он переглядывается с Чимином, тот сразу ловит мысль, но озвучивать не будет. Чонгука от их попыток сосватать того с кем-то в хандру бросает, поэтому пусть на той вечеринке все само и случится. Чонгук-то парень симпатичный, заклюет далеко не одна. А вообще, оторваться нужно было давно, молодежь в этом нуждается все-таки. После ухода Джина и Чимина, Чонгук дает себе вздохнуть, пару минут с ноющим усталым охваченным пламенем телом смотрит в окно, о стекло которого бьются тысячи капель, мечтает оказаться под остужающими струями ливня. Ничего его не расслабляет, остается единственное. Симулятор грузится кажется, вечность. Чонгук уже готовый к умиротворенному диалогу, лежит на лопатках на кровати, устремив взгляд на серую поверхность с неяркими лампами. Скоро будет четвертая неделя тому, что Чонгук обнаружил этот симулятор, тому, что не перестает после учебы сразу включать его и говорить с Тэхеном, это уже стало рефлекторным действием. Чонгук необщительный и ему такой случай бесед не представлялся, поэтому начинает всегда Ким. А Чонгук никак не хочет заканчивать и отпускать его, но позднее время на часах всегда ему дает отрезвляющую звонкую пощечину. Он уже и не думает о том, что стоило бы прекратить все это, ведь Тэхен виртуальный и ненормально испытывать такую тягу к нему, теперь он видит в нем лишь интересную и добрую личность. Но с одной стороны хорошо. Будь Тэхен человеком, давно оторвали бы с руками и ногами, он достался бы другому какому-нибудь мудаку подобному Чонгуку, ведь он такой светящийся, откровенный и прекрасный душой, кто тут не устоит? И тогда Чонгук никогда не узнал бы о существовании такого особенного и единственного в своем роде Тэхена. Поэтому отчасти стоит быть благодарным такому раскладу событий. Да и вообще, Чонгук наверное принял бы любой расклад, если в нем он встретит Тэхена. Наверное, когда он собирался рождаться в этом мире где-то во вселенной его так и спросили «жить как все нормальные люди и быть счастливым или однажды стать зависимым от разговоров с Тэхеном, до которого ты никогда не сможешь дотронуться? Что ты выберешь?» и он разумеется, как дурак выбрал второе. Еще один лишний раз понимает, что разговоры с Тэхеном уносят в облака, может еще дальше – в открытый космос. Чонгук это чувствует, пусть перед собой может видеть лишь собственный пустой потолок, изучать его углы или мелкие неровности, но слушать слева низкий успокаивающий бас, словно колыбельная, изредка отвечать на вопросы и с осипшим голосом самому о чем-то хрипеть. Представляет перед собой две карамельные звездочки, направленные только на Чонгука, малиновые губы, которые принимают забавно квадратную форму, когда их касается улыбка, светлые пряди волос, которых хочется перебирать пятерней. Когда ему все эти детали начали казаться такими особенными? Хорошо, что Чонгук сейчас не смотрит на дисплей, он уже не думает, что сможет не раствориться до конца разговора, когда все время перед собой видит Тэхена. Интересно, каково видеть его рядом? Настоящего. Реального. Абсурд какой-то. С Чонгуком творится нечто непонятное, самое пугающее это то, что его отрицание своих ощущений убавляется со временем, с каждым разом. Он принимает, и эти воздушные замки тоже принимают его, впуская в свои облачные ворота, а ему все хуже и хуже, с каждым шагом ноги становятся ватными, а тело слишком тяжелым для этого роскошного дворца, состоящего из микро капель и ледяных кристаллов. Однажды он все-таки сбросится на землю, ударится о твердую реальность. А до сего момента он хочет немного помечтать и думать, что пока Тэхен вообще есть, все хорошо.

+++

Всю следующую неделю Чонгук тяжело болеет, точнее по-настоящему грипп его мучает три дня, а остальные четыре он хочет отлежаться, немного потонуть в океане, проанализировать все, что с ним происходит. Дружбаны его без остановки навещают, оставляя на тумбочке пакет с лекарствами, сиропы и пшикалки для горла и всякую прочую ахинею, к которой Чонгук не притрагивается, отворачиваясь к стене. Аппетит и голод – наверное последние вещи, которые проявятся в его организме, но он и не желает заставить себя есть, чтобы хотя бы не нарушить функционирование некоторых важных органов, влияющих на всю систему. По вечерам смотрит фильмы, обнимая колени, утыкаясь головой в подушку. Пропускает мимоходом все попытки сценаристов, режиссеров, актеров донести до него картинами какую-нибудь мораль или посыл, думает лишь о том, как хорошо было бы смотреть все эти фильмы с Тэхеном. Тогда наверное они обрели бы для него смысл и вообще, жизнь наверное заиграла бы другими красками. Думает о его «я приду», хочет кисло и горько расхохотаться своим «как ты придешь? Черт возьми как?». Идет третья неделя, какие-то пустые походы в университет, они и раньше были пустыми, но сейчас так, что тело находится в аудитории или в столовой с Чимином, а разум и голова словно в тысячах верстах отсюда. Видимо, в воздушных дворцах или опять где-то среди бушующих волн соленых вод, которые к песочному берегу бегут с белоснежными пенками, отходят, льются назад, оставляя после себя водоросли, а с самих берегов беспощадно утаскивая еще ни к каким мыслям крепкими холодными цепями не прикованное сознание на глубокое дно. Чонгук не знает где именно, но в обоих местах он чувствует себя лишним. И разговоры с вечера и до максимально оттянутой ночи с носителем темно-янтарных глаз. С каждым вечером Чонгук ловит себя на том, что всегда старается отбрасывать взгляд куда-то в сторону от них, этим уже каждую частичку своей комнаты изучил до слоев пыли и складок в шторах. Все с каждым шагом тяжелее ходить по позолоченному коридору легковесной крепости. Более или менее спокойно идут дни и недели, в которых Чонгук неторопливо и с сопротивлением осознает, что каждый этот день в голове десятки раз, если не сотни проигрывается имя, начинающееся на «Тэ» и заканчивающееся на «Хен». Не замечает, как постоянно сравнивает действия других людей с его, исходя с характера и темперамента, думая как бы он поступил и что бы сказал, всегда цепляется глазамиза тех, кто похож на него хоть чем-то: оттенком волос, одеянием или хрипотцой в голосе. Вечером уже не включает компьютер. Причина проста. Если раньше он просто отводил взгляд, уже никогда со спокойным ритмом сердца не в состоянии задерживать его на нем долго, то сейчас он просто задыхается. Тэхен забрал у легких возможность нормально выполнять свою работу. Вместо ласково сглаживающих все острые углы в душе разговоров по вечерам, он выбрал утыкание лицом в ткань, забитую пухом для того, чтобы голове во время сна было удобно и мягко. Она насквозь пропитана морскими солёными струями, вырывающимися за пределы слезных желез. Струями, что структурируются чонгуковыми цитирующие Тэхена и повторяющиеся словно мантра «я приду». Ему хочется верить в эти слова. Хочется хотя бы на одну секунду ощутить себя привязанным к человеку, который материально есть. К тому, что состоит из плоти и костей, а не из чьей-то грамотной виртуальной проекции. К тому, что тоже сможет прикоснуться в ответ. Чонгук снаружи весь из себя толстокожий, безучастный и скупой к чувствам. А на деле восьмой океан прорывает восьмую дамбу, с хлюпами в носу выпуская свое жидкое содержание через покрасневшие глаза, сдержанность эмоций трещит по швам от богатой фантазии, в которой Тэхен рядом. Стоит, дышит, существует. Вот, этот момент настал. Чонгука жестоко сбросили разбиваться громким дребезгом о холодную землю с райского замка, в котором никто из придворных не давил реальностью. Чонгук слишком отяжелел для эфирности этого аристократического сооружения. Оно было таким же ненастоящим, как и Тэхен. Уже ведь говорилось, что Чонгук не думает о том, что постепенно примагничивается к Тэхену? Ну теперь-то эта мысль его не покидает каждую чертову минуту. Проблема не в ориентации или еще в какой-то мелочной бредне. Да если б она была в этом, то наверное Чонгук бы рассмеялся. Чонгук завидует тем, кто таится в тени, боязно не показывая свои истинные чувства из-за таких пустяковых причин. Возможно это драматизация, но у него-то все куда серьезней. Поэтому он поступает как самый настоящий мужчина, когда решает просто избегать Тэхена. Точнее, забыть об игре, просто не включать ее, не ощущать, что дыра в груди скоро будет с размером самого тела и от Чонгука уже ничего не останется, разве что имя только. Он попытается. Это ведь непросто забыть игру. Это забыть его бархатистый, красивый голос, забыть радужки цвета измельченной корицы, его лучистую улыбку, все обмененные слова. Чонгук ожидает свой провал. Даже не пытается верить в себя. А может у него получится кого-нибудь найти через неделю на той вечеринке? Получится затмить и накрыть мысли о Тэхене другим человеком? Не самый лучший способ поисков, не с самой хорошей целью, но как говорится, надежда умирает последней.

+++

Чимин каждое утро видит красные, припухшие глаза Чона. Ничего не спрашивает. Только и делает, что успокаивает себя своим «все-таки Хару ему отпустить трудно». Потом ломается неизвестно отчего компьютер. Чонгук не пытается разобраться сам в причине поломки, как делал раньше, а со спешкой относит в ремонт, и искренне желает, чтобы его починили когда название игры и в помине в голове не будет. И вот настает этот злосчастный день, в котором все его ровесники будут наслаждаться битами громкой музыки, покачиваться липкими телами под ее ритм на танцполе, а Чонгук будет сидеть и напиваться, стараться забыть все тревоги хотя бы на пару часов. Чимин и Джин решили не трогать и не мешать запою, о чем-то бурно обсуждая с Хосоком, Намджуном и остальной компанией, сидя на диване и попивая виски. Бармен профессионально разливал по разным емкостям элитные напитки, а Чонгук заливал в себя неизвестно какой по счету бокал абсента. Ощущал, как расслабление растекается по всему организму до покалывания в кончиках пальцев, взгляд затуманивается, лица становятся размытыми и все звуки проникают в уши через толщу воды. От алкоголя внутри осязалось распространяющееся тепло, обволакивающее его дальше в жар. Даже в состоянии подградусной эйфории в голову ловко и настойчиво пробирался Тэхен. Чонгук хотел и стремился его забыть, а на самом деле считывает дни сколько он уже без него. Было бы неплохо, если б подошел кто-нибудь и дал твердую оплеуху. А человек-то действительно подходит, но вовсе не окатывает хлесткой пощечиной, просто спокойно опускается на соседний барный стул. Чонгук не поворачивает голову, периферийным зрением замечает, что рядом сидящий парень прикрыл волосы капюшоном черной широкой толстовки. Слышит, как тот заказывает обычную колу и благодарит бармена. - Я думаю, что люди после смерти становятся звездой, планетой, - голос отдаленно знакомый. Наверное, какой-нибудь чувак из параллельного потока, которого Чон встречал единожды. Юноша неторопливо размешивает пластиковой трубочкой холодный напиток с кубиками льда, от чего они потрескивают, а кола шипит еще больше. – или вовсе галактикой. Разве не красиво? Громкая музыка сменяется на спокойную и тихую, и теперь Чонгук слышит каждый чужой вдох и выдох. - Получается, мы живем на Земле, которая когда-то была кем-то, - меланхолично озвучивает свои догадки. - И когда глядим на звезды, тоже, кого-то видим, – Чонгук зачем-то решает подхватить разговор. - Я хотел бы быть такой звездой, как Солнце, чтобы быть полезным и после смерти, - спустя минутной паузы выдает парень, впитав слова Чонгука. Алкоголь вкупе с тоской по Тэхену это действительно ядерная смесь, потому что Чонгук, нечаянно, только из любопытства повернувший помутненный пьяный взгляд на собеседника, с трудом сфокусировав взор видит перед собой его. Тэхена. Хочется закричать от удивления на все заведение, но Чонгук лишь думает о том, что стоит записаться к психотерапевту, потому что он совсем не удивится если он сейчас повернется к вдалеке сидящему Чимину и тоже увидит в его лице Тэхена. Ну вот. Дошло же до галлюцинаций. - Как тебя зовут? – с попытками подавить дрожь в голосе. Опять молчание, словно сидящий напротив забыл свое имя. Не то чтобы Чонгук ожидает «Тэхен». Нет, скорее всего именно это и ожидает. До конца верит в то, что не свихнулся или не набухался до видений в образе Тэхена в лице абсолютно каждого человека. Но это не Тэхен. Черт возьми, Чонгук, смирись. Это не так сложно. Он не придет, никогда. Перестань влюбляться в него все больше из-за этого, перестань. Перестань представлять с ним счастливые сцены. Он тебе соврал, ты вообще сам представляешь как он окажется здесь? Больно. До слезной пелены в глазах больно. До сжимающегося обволоченного кровью сердца больно. Несдержанный всхлип срывается с губ. Чонгук тут же разворачивается корпусом вперед, затем вовсе спрыгивает с высокого стула и убегает. В книгах пишут, что свежий воздух успокаивает и взбадривает, но на деле в судорожных вдохах проникая в легкие, лишь опаляет, гвоздями царапает его плевру и делает еще хуже. На крыше никого нет. Можно оказаться в тишине наедине с собой и звездами, которые никогда не будут видны в полной мере в заполненном ночным светом большом городе. Но зато в таком одиночестве можно в полной мере нареветься. Закричать еще хочется, однако Чонгук пожалуй, сдержится. Ладони обмерзли, щеки, нос и глаза наверное нелепо покрылись румянцем от ночного холода и слез. Чонгук сидит, уткнувшись лицом в колени, крепко обвив их локтями. Хочется полететь вниз, свободно взмахнув руками в обе стороны, алой кровью расплескаться на земле и присоединиться к ряду ярких огоньков на небосклоне. Сзади талию неуверенно обхватывают чужие теплые руки, утыкаются щекой в шею, равномерно вздымающейся грудью плотно в спину. - Ты такой миленький весь беззащитный, пьяный и плачущий, - Чонгук немного отрезвел и уже внятней слышит звуки и голос, который так сильно похож на тэхенов. Но этот намного ниже и глубже. - Пожалуйста, не будь иллюзией. Не оставляй меня, не уходи. Я с ума сойду, - лихорадочно прерывисто, с одними всхлипами и новой волной соленых скатывающихся к подбородку дорожек. Ладони на животе разжимают, чтобы Чонгук мог повернуться назад, чтобы встретиться взглядами. - Нет, не надо, - Чонгук хватает чужие запястья, возвращая их на прежнее расположение. - Побудь со мной немного так. Эй гордость и самоуважение, где вы? Вероятно, даже они сейчас понимают, что сейчас не время их роли, главное, чтобы услышали, поняли. Где-то за ухом тяжело дышат, создавая табун мурашек по каждому сантиметру кожи. Чонгук не перестает плакать, наверное это невыносимо слушать, но он не может с собой ничего поделать, его никто не учил контролировать это. - Видишь, я пришел, - большим пальцем едва касаясь проводят под глазами, вытирая капельки. Над океаном шторм, а сам он бушует стометровыми волнами. Объятия и вправду греют и Чонгука в этом тепле плавно, незаметно для себя топит давно под влиянием спирта бьющегося в организм сон, перетаскивая с границы реальности на свою. И будит его почему-то Чимин. Почему-то в собственной квартире. Яркие утренние лучи солнца больно врезаются в опухшие, привыкшие к сомкнутости глаза. Похмелье железным молотком стучится в черепную коробку. - Что произошло вчера? – массируя пальцами виски, интересуется Чон. - Тебя спящего на спине принес парень какой-то. В общем я не удивлен. Ты пил как в последний день своей жизни, - Чимин ставит на тумбочку стакан воды, кивая на него. - Ты видел кто это? Лицо запомнил? – сразу бодрится Чонгук, схватывает друга за плечи. - Не, вижу впервые. Я не особо старался. У него были светлые волосы вроде, - всеми извилинами напрягается Чимин, но затем проигрышно покачивает головой.– Или нет. Чонгук обратно садится на кровать, плотно кутаясь в одеяло. - А что, запал? - Запал, Чимин, запал. Пишите отзывы плез