Старший сын хокаге

      — В прежние годы мы бы добирались несколько дней. Здорово, что сейчас это занимает лишь несколько часов.       Удон довольно потянулся, когда издали открылся отличный вид на порт. Паром должен был отчалить лишь через два часа, поэтому они шли неспешным шагом.       — Из-за отсутствия транспорта? — спросил Ивабе?       — Скорее из-за многочисленных отступников и головорезов. Все хотят наживы, особенно те, кто уже утратил либо все моральные принципы, либо веру в правительство.       Какаши сказал это слишком отстраненно, словно он вовсе не был заинтересован в разговоре. Менма покосился на него. Должно быть, только он заметил, что шестой чем-то обеспокоен.       — А сейчас они верят в правительство?       Теперь вопрос задала Васаби. Она определенно утомилась сильнее остальных.       — Скажем так, — Хатаке покосился назад, не сбавляя шага, — сейчас их не используют для грязной работы. А еще не используются методы, что были в ходу в годы войны. Знаете что, — мужчина остановился, — идите-ка вперед, я вас догоню.       Удон встрепенулся.       — А что такое, господин шестой? Что-то не так?       Какаши махнул рукой.       — Ничего особенного, просто хочу кое-что проверить.       Еще мгновение, и он просто исчез, словно растворившись в воздухе. Менма всегда восторгался тем, какую скорость может развивать знаменитый Копирующий ниндзя.       — О, ну ладно, — сказал Удон в образовавшуюся пустоту. — Уверен, он быстро нас догонит.       Учитель двинулся вперед, так что Менма, Ивабе и Васаби пошли следом. Местность была практически пустынная. Обычно ближе к вечеру население местности, а так же многочисленные туристы стекались к площади. Там проходили какие-то увеселительные мероприятия. Местные зарабатывали деньги, а туристы эти самые деньги тратили. Обмен, оставляющий довольными всех.       Лес рядом с портом пустовал, а вот в самом порту было многолюдно всегда. Особенность туристической зоны заключалась в крайне активных транспортных узлах. Практически все пассажирские направления из страны молний проходили именно через три морских порта страны пара, что уже обеспечивало колоссальный поток людей. По этой причине расписание паромов строилось так, чтобы корабли приходили с промежутком хотя бы в два часа. Но даже несмотря на это пассажирский поток не успевал в полной мере рассосаться, и уже приходили другие — уезжающие и прибывающие.       Об этих тонкостях Менма узнал как раз в пути. Ему еще не приходилось путешествовать на пароме, но парень подозревал, что будет шумно и тесно. И познавательно, разумеется. Он всегда любил путешествия, несмотря на то, что ему редко удавалось выбираться из страны огня.       — Жаль, что нельзя весь путь преодолеть на поезде, — тихонько заметила Васаби.       Менма посмотрел на подругу с сочувствием.       — Ты справишься.       В это хотелось верить. Новые паромы из страны молний проходили по морю за считанные часы, тогда как их старые аналоги — обычные корабли — плыли долгими днями. Когда закончилась война, мировая инженерия бросила все свои силы на действительно полезные вещи, этому стоило искренне порадоваться.       Они шли молча. Удон то и дело оглядывался, словно ожидал, что из кустов внезапно появится Какаши. Что там вообще отправился проверять шестой? Все неспроста.       — Там кто-то есть.       Менма тут же напряг зрение. Всего лишь несколько секунд, но он ловко уловил момент, когда со стороны дерева в них полетел кунай. Каким-то мистическим образом парень точно уловил траекторию его полета и, достав из ножен свой кунай, отбил атаку буквально в паре сантиметров от лица Ивабе. Тот встрепенулся и машинально извлек меч.       — Что за…       Узумаки не успел и удивиться тому, что он как-то предугадал, в кого именно летит кунай. Его лучшего друга чуть не убили — вот то было важнее.       — Засада!       Менма схватил Васаби за руку и потянул на себя — как раз вовремя. Воздух в том месте, где стояла девушка, рассекли сюрекены. Девушка вцепилась в его плечо, чтобы не упасть, но не растерялась.       — Их двое! Вон там!       — В укрытие!       На сей раз скомандовал Удон. Менма и Васаби отбежали в одну сторону, а Ивабе с капитаном в противоположную. Спрятавшись за деревом, Узумаки вновь присмотрелся и на сей раз безошибочно обнаружил укрытие противников. Один спрятался за широким дубом, а второй подальше, за стволом ивы. Должно быть, в их планах было внезапное нападение с приличного расстояния.       — Это еще кто?       Васаби обнажила кунай и была готова ринуться в атаку. Узумаки и сам бы хотел узнать ответ на этот вопрос. Кто вообще решился нападать на них в стране пара, совсем недалеко от порта? Какая-то безумная задумка.       — Без понятия.       Это не могли быть просто случайные отступники. Как правило, они не рисковали высовываться в курортных зонах. Страна пара, конечно, мирная, но законодательство в ней было весьма суровым, потому как даймё радел за репутацию. А значит, это не просто бандиты с большой дороги, а пришедшие именно по их душу ниндзя.       — Прикроешь меня? Я пойду вперед.       Менма мотнул головой.       — Нет, подожди. Учитель Удон может атаковать их на расстоянии, а потом уже мы нападем.       Парень посчитал это самой лучшей идеей. Он посмотрел в сторону дерева, за которым притаились Удон и Ивабе. Судя по всему, учитель думал ровно о том же и уже был готов использовать свою специальную технику. Они быстро разберутся с этими двумя, кем бы они там ни были. Васаби, собиравшаяся что-то сказать, уставилась на Узумаки.       — Менма, что с твоими глазами?       Тот посмотрел на нее.       — Что?       Девушка явно была сбита с толку.       — Они… красные…       Послышался шум. Узумаки тут же сгруппировался, как и Васаби. Нельзя отвлекаться во время боя. Атака Удона едва не снесла пару деревьев — этого должно было хватить, чтобы отвлечь противника. Васаби тут же использовала покров кошки и бросилась вперед, Менма, прикрывая ее, метнул в сторону ивы три сюрекена, один из которых угодил в руку нападавшему. Послышались громкие ругательства, а потом из-за дерева показался молодой мужчина в шляпе. Васаби бросилась на него. В тот же момент Узумаки уловил взглядом движение за дубом и на сей раз использовал кунай, отвлекая и давая Ивабе возможность добежать до врага и нанести удар.       Это была одна из их самых старых стратегий. Менма всегда был умнее, сообразительнее и наблюдательнее, а потому руководил атаками и отвлекал на себя внимание, давая товарищам возможность атаковать. Ведь Ивабе и Васаби были бойцами ближнего боя.       Незнакомец снова что-то прокричал, едва до него добралась Васаби, и отбил ее атаку мечом. В тот же момент Ивабе с криком бросился на второго противника. Лезвие его меча угодило точно в цель, но секунду спустя человек с хлопком исчез.       — Клон!       Менма рыкнул и принялся искать оригинал. Он ощутил всем телом приближение до того, как вообще успел что-то понять. Узумаки сорвался с места, благодаря чему избежал попадания в шею дротика. Тот угодил в дерево. Рука уверенно кинула кунай, но нападавший успел увернуться. Увидев его лицо, Узумаки наскоро убедился в том, что этот мужчина с черными волосами и крепкими мускулистыми руками ему не знаком. Память на лица у парня была отменная, и изображения преступников в розыске он пересматривал часто.       Достав второй кунай, Менма кинулся в бой, но мужчина убежал в сторону. Сперва парень просто не понял, что к чему, а потом запоздало осознал, что противник успел оставить в траве небольшую бомбу. Взрыв был слабым, однако от него в воздухе образовался зеленоватый газ. Узумаки тут же отскочил в сторону, на каком-то инстинктивном уровне ощутив, что этот газ явно опасен. Послышался еще один взрыв, но на сей раз враг швырнул бомбу прямо в Удона. Мужчина отскочил от дерева, но потоки газа угодили ему в лицо. Он вдруг схватился за горло и распахнул глаза, давая понять, что газ и правда отравлен.       — Учитель!       Менма бросился к нему, но так и не смог подойти ближе, потому как на него вновь кинулся противник. Теперь парень понимал, что опасаться надо именно бомб.       — Не надо! Не убивай меня! Это просто какое-то недоразумение!       Узумаки невольно обернулся на крики и обнаружил, что Васаби выбила оружие из рук своего противника. Тот теперь лежал на траве, шляпа куда-то отлетела, обнажив собранные в низкий хвост светлые волосы. Услышав мольбы о пощаде, Васаби замерла.       Тем временем Ивабе кинулся с мечом на второго врага.       — Берегись зеленого газа! — закричал ему Менма.       Краем глаза он видел, что Удон потерял сознание. Хотелось надеяться, что газ хотя бы не убивает мгновенно. Все более чем серьезно, и эти люди пришли убивать.       Вновь прогремел взрыв. Ивабе отскочил вовремя, так что газом его не задело.       — С дороги, глупец, — рычащим басом сказал напавший. — Вы нам не нужны. Если не хотите умереть, просто уйдите в сторону.       Узумаки нашарил левой рукой в сумке сюрекены.       — И зачем же вы напали на нас?       Теперь мужчина посмотрел на него. Это был крайне неприятный взгляд, словно напавший узрел перед собой нечто совершенно ужасное и пугающее его.       — За тобой, сын хокаге.       Он стремительно сорвался с места и, вопреки ожиданиям Менмы, швырнул очередную бомбу в Ивабе, чуть сократив расстояние. Узумаки тут же метнул в него сюрекены и попал по руке, но бомба уже была брошена. Юино в свою очередь не сообразил быстро, что да как. Взрыв под ногами отшвырнул его в сторону.       — Ивабе!       Менма подавил в себе порыв броситься к другу, ведь тогда он станет легкой мишенью для врага.       — Проклятые ниндзя Конохи…       Еще один взрыв. На сей раз Узумаки ушел в сторону. Пора действовать решительнее.       — Расенган!       Он ощутил потоки чакры на руке — приятное чувство, что несравнимо ни с чем другим. Любимая атакующая техника отца давалась ему хорошо, но получалась слишком мощной, а от того опасной иногда для самого Менмы. Но парень хорошо научился с ней управляться. Мужчина не успел среагировать и бросить еще одну бомбу, Узумаки оказался быстрее. Удар угодил точно в цель, так что от мощного воздушного потока незнакомец отлетел в дерево. Послышался неприятный треск, после которого все затихло. По коже прошелся неприятный холодок от липкого отвратного ощущения, что сейчас должно случиться что-то ужасное.       Менма обернулся к Ивабе, что лежал без сознания, а потом к Васаби. Та смотрела на него. Парень тут же встрепенулся. Да, противник девушки молил о пощаде, более того — он все так же лежал на земле. Однако ниндзя не имеет права поворачиваться к своему противнику спиной. Узумаки уловил взгляд нападавшего. У него лицо было перекошено от злости, и это давало понять, что все его мольбы были не более чем отвлечением внимания. Он выхватил из рукава кунай и подскочил с места.       — Васаби, нет!       Девушка вздрогнула и поспешила обернуться, но было уже поздно. Острое лезвие куная угодило ей прямо в горло. Менма замер, ошарашенный, не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. Это не могло быть правдой, просто не могло.       Васаби повалилась на землю. Даже на расстоянии нескольких метров Узумаки отчетливо видел кровь. Девушка дернулась, схватившись рукой за свою рану, а Менма сорвался с места.       — Расенган!       Его противник отбежал в сторону, так что пострадало в итоге лишь очередное дерево. Однако для Узумаки было важнее добраться до подруги и помочь ей. Ведь она была жива. По крайней мере парень отчаянно в это верил. Он упал на колени перед Васаби, чтобы оказать ей первую помощь, а уже потом решить что-то с противником.       Тем временем мужчина показушно вытер кунай о свой плащ.       — Кенкё, вот же неудачник. А я говорил, что слишком опасно полагаться только на идиотский газ. Он даже не убивает, а просто усыпляет. А в итоге-то что, Кенкё? Сломанный позвоночник?       Узумаки его слышал, но совершенно не вникал в слова. Он коснулся ладонью щеки Васаби. Она посмотрела на него.       — Ммн…       Из горла тут же полилась кровь. Ее неприятное бульканье заставило парня осознать, что Васаби вспороли сонную артерию и почти всю гортань. Девушка чуть дернулась, словно стараясь протянуть руку к Узумаки, но ничего не вышло. Менма попытался хоть как-то остановить кровь, но рана была просто огромная. Его подруга дернулась в последний раз, окровавленные губы сомкнулись, а глаза застекленели, уставившись куда-то в сторону. Она перестала дышать.       — Васаби? Эй, Васаби?       Узумаки растерянно потер ее щеку окровавленной рукой, словно пытаясь добиться реакции. Вот только девушка уже была мертва, Менма это ощутил с такой пугающей ясностью, что просто потерял связь со всем происходящим вокруг него. Удар был нанесен хорошо поставленной рукой, этот человек знал, как надо убивать, и явно делал это часто.       — Ну и что ты делаешь? Она мертва. А с тобой разберусь я. Даже если Кенкё мертв, я получу свою награду за тебя.       Менма все же перевел взгляд на него. Васаби мертва. Она умерла подобной смертью, от рук этого мерзкого человека.       — Ты убил ее.       Парень не признал собственный голос, до того много холода и стали в нем было. Незнакомец изменился в лице. Он уставился на парня, явно сконфуженный и уже не так уверенный в своем превосходстве.       — Что… что это у тебя с глазами?       Узумаки не слышал его вопрос. В ушах шумело, в глазах начало темнеть, а на сердце словно открылась зияющая рана. Васаби мертва… Его самая близкая подруга, добрая и отзывчивая девушка, талантливая куноичи — мертва.       — Я тебя уничтожу, — теперь голос дрогнул. Менма осознал, что его глаза стали влажными. Неужели он заплакал? Нет, это были не слезы. — Я тебя уничтожу!       Перед глазами окончательно потемнело. Теперь не было ничего, кроме его жажды мести за Васаби. Больше ничего в этом мире не имело смысла.

***

      Проводив Боруто и Химавари на миссии, Хината, дабы не переживать и занять себя хоть чем-то, решила прибраться. Она прошлась по чистым полкам тряпкой, а потом остановилась перед фотографиями. Все они стояли в красивых рамках и демонстрировали самые яркие мгновения из жизни их семьи. Тут были и детские фотографии Наруто и Хинаты, снимки с их свадьбы, потом же следовали фотографии с их детьми.       Всякий раз, смотря на них, женщина не могла не улыбнуться. Это было ее счастье, ее семья, ее любимый муж и самые замечательные дети. Она остановила свой взор на золотистой рамке и взяла ее в руки, отложив тряпку в сторону.       В тот день они привезли домой Менму. Тот был таким спокойным и тихим ребенком. Хината хорошо помнила, как малыш спал в колыбельке, как она сама носилась вокруг него, не желая прилечь и поспать. Это было волнительно, но все старания окупились с лихвой, когда Менма впервые ей улыбнулся. Ему было всего каких-то несколько месяцев, но он уже смотрел с пониманием в голубых глазках.       — Мальчик мой.       Хината любила всех своих детей, но иногда к ней приходила беспокойная мысль о том, что она может потерять Менму. Да, ему исполнилось девятнадцать — ровно столько же, сколько было самой Хинате, когда родился Боруто. Но прежние страхи все равно не прошли. Для Хинаты Менма все так же был ребенком.       Послышался звонок в дверь. Хината вынырнула из своих мыслей и, поставив на место фотографию, отправилась в сторону парадной двери. За порогом обнаружилась Сакура.       — Привет.       Хината совершенно не ожидала ее увидеть.       — Сакура? Ты не на работе сегодня?       Та мотнула головой.       — Решила взять выходной. А ты дома одна?       Хината кивнула.       — Да. Проходи.       Уточнение явно не было праздным любопытством, а потому хозяйка дома справедливо решила, что Сакура наверняка хочет о чем-то поговорить. С чем-то подобным она могла пойти либо к Ино, либо к ней. Однако Ино занята своей командой охраны, что совсем не странно, учитывая сложную ситуацию с многочисленными похищениями детей по всей стране.       — Все отправились на миссии, а Наруто в резиденции, — сообщила она, наблюдая за тем, как Сакура разувается. — Я налью нам чай, ладно?       Та кивнула.       — Да, было бы здорово. Спасибо.       Порой Хината ловила себя на мысли о том, что судьба оказалась несправедлива к Сакуре. Она, пожалуй, заслуживала лучшего. Например, мужа, который бы ее любил и ценил.       — Саске ведь вернулся, да? — спросила женщина, когда они оказались за столом в гостиной. — Я видела его вчера. Он ночевал дома?       Сакура кивнула, обхватив пальцами кружку с чаем.       — Дома, да. Наконец-то познакомился с Сарадой. Думаю, она сейчас очень растеряна.       — Не мудрено, — согласилась Хината. — Она ведь видела его только на фотографиях.       Сакура уставилась на кружку. Они помолчали несколько секунд, после чего женщина сказала:       — На самом деле я тоже растеряна. Не знала, как себя вообще вести. Он ведь даже не предупредил, что вернется. Сказал, что решение было слишком спонтанным.       Хината не сводила взгляда с Сакуры.       — Ты в порядке?       — Да, — кивнула Сакура. — Конечно.       Она вновь замолкла, а Хината справедливо решила, что давить не стоит. Сделав глоток и поставив на стол кружку, Сакура сказала:       — Нет, я не в порядке. Мне сейчас очень тяжело. А самое ужасное заключается в том, что мне даже не с кем об этом поговорить. Я… так устала держать все в себе…       Ее голос дрогнул. Сакура всхлипнула и опустила взгляд, а Хината осторожно положил ладонь на ее руку, стараясь поддержать.       — Ты можешь поговорить со мной, Сакура. Ты ведь знаешь, что я всегда готова выслушать.       Сакура закивала.       — Да, знаю. Но это все… так сложно…       Неужели у нее все так плохо с Саске? Хината не знала подробностей их отношений, главным образом потому, что Сакура об этом практически ничего не говорила. Она избегала тем взаимоотношений с мужем, а Хината, в отличие от той же Ино, никогда с расспросами не лезла.       — Если тебе важно выговориться, если от этого станет легче, я всегда готова тебя поддержать.       Хината всегда с теплом относилась к Сакуре. Она ценила ее не только как подругу, но и как медика. В конце концов, Сакура столько раз спасала жизнь Наруто и самой Хинате, лечила раны Боруто и Менмы. Более того, Сакура всегда поддерживала Хинату и приходила ей на помощь, и не важно, о чем вообще шла речь.       — Только прошу тебя, пообещай, что это останется между нами. Хината, пожалуйста. Я никогда и никому об этом не говорила, не думала, что скажу вообще. Просто сейчас…       Хината с готовностью кивнула.       — Конечно, Сакура. Даже не сомневайся в этом.       — Ты ведь знаешь о том, что Саске всегда любил Наруто, да? — Сакура посмотрела на подругу, в ее зеленых глазах можно было рассмотреть отчетливую горечь. — Знаешь?       Этот вопрос стал для Хинаты неожиданностью, но она все же кивнула.       — Да. Мне казалось, что это уже в прошлом.       Сакура мотнула головой.       — Мне тоже так казалось. Это был самообман, и особенно обидно от того, что Саске никогда даже для вида мне не лгал. Я сама увязалась за ним, а он сказал, что любил и любит только Наруто. Я… такая идиотка, решила, что раз вы с Наруто поженились, то все изменится. Не изменилось.       Хината замерла.       — Но… вы же поженились, у вас родилась Сарада.       Ей совершенно не хотелось верить в то, что Сакура унижалась перед Саске, даже после его слов о том, то любовь не взаимна.       — Мы надеялись, что сможем начать все с чистого листа, но Саске быстро понял, что не испытывает ко мне ничего, кроме благодарности. Мы были близки лишь один раз, и в тот раз он случайно назвал меня чужим именем. А я… все равно не переставала надеяться на что-то.       Хинате стало не по себе. Пожалуй, знать о подобном ей не хотелось. Да, когда-то она сама верила в то, что Наруто и Саске будут вместе. Между ними была непонятная ей удивительная связь, настолько особенная, что было кощунством на нее посягать.       — Мне так жаль.       Хината верила в то, Сакура вышла замуж по взаимной любви. Какая наивность.       — Он женился на мне после того, как родилась Сарада. Сказал, что хочет, чтобы я носила его фамилию, как и его дочь. А потом отправил меня в Коноху. Люби он меня хоть немного, он бы тогда поехал со мной. Но любви не было, как нет и сейчас. Саске боялся встретиться с Наруто. После того, что произошло между ними…       По спине Хинаты прошелся неприятный холодок. Она сглотнула.       — О чем ты?       Сакура сперва отвела взгляд, а потом вновь посмотрела на нее.       — Я все знаю, Хината. Наруто не хотел, чтобы я узнала, поэтому мне пришлось молчать. Но я знаю правду, давно уже все поняла. Или вы и правда думали, что я не замечу, как Менма похож на Саске? Он же его точная копия, только с голубыми глазами.       Хината ошарашено распахнула глаза.       — Но как ты…       Та мотнула головой.       — Поняла я не сразу. Но чем старше становился Менма, тем больше вопросов у меня появлялось. Так что я решила спросить Саске, что у него было с Наруто. Я написала ему письмо, и он мне ответил. Он не лгал и не юлил, просто просил держать это в тайне. Я была так шокирована, Хината. Я не хотела в это верить. В то, что Саске сделал подобное. В то, что Наруто не просто прошел через этот ужас, но и скрывал все от меня. Он поставил мои чувства выше своих, а я даже не замечала, что с ним что-то не так.       По щекам Сакуры пробежали слезинки. Хината опустила взгляд. Это была очень болезненная тема для них обеих. Когда-то давно Хината обнимала Наруто, утешая после ночных кошмаров. У них ведь долгое время вообще не было близости, хотя они поженились и жили вместе. Наруто просто не мог, а Хината относилась к этому с пониманием и не давила.       Изнасилование — это ужасно. Но если подобное сотворил любимый всем сердцем человек, оно ужаснее втройне. А Наруто любил Саске сильнее, чем кого бы то ни было другого.       — Он надеялся, что ты никогда не узнаешь, — выдохнула Хината. — Он так этого боялся.       Сакура кивнула.       — Но я бы все равно узнала однажды. Менма очень похож на Саске, очевидно, что он его сын. А еще…       Хината вся сжалась. Да, все верно, Менма — сын Саске. Это истина, с которой ничего не поделаешь.       — Что?       — Саске все еще любит Наруто. Наш брак существует просто потому, что у нас есть Сарада. С тех пор, как она родилась, у нас не было ничего, кроме переписки.       Определенно, Хината не хотела этого знать. И почему Саске не смог полюбить Сакуру? Почему он не смог хотя бы постараться быть счастливым? Хотя с другой стороны — сердцу не прикажешь.       — Это ужасно.       Сакура замотала головой, так что короткие розовые пряди встрепенулись.       — Это не самое ужасное, Хината. Есть кое-что пострашнее. Об этом знает только Саске и еще два человека, которые живут не в Конохе. Я думала, что эта тайна умрет вместе со мной, но она меня мучает каждый день. И вчера, когда приехал Саске, я поняла, что больше так не могу. Это терзает мне сердце.       Хината недоуменно уставилась на подругу.       — О чем ты?       Сакура утерла слезы.       — Десять лет назад. Ты помнишь, когда я уехала, оставив Сараду у вас?       — Конечно, помню.       Тогда Сарада провела в доме Узумаки чуть больше года. Сакура писала письма регулярно, а Хината старалась сделать все для того, чтобы девочка не слишком скучала по маме и не страдала от разлуки с ней.       — Я тогда была не с Саске.       Эти слова заставили Хинату шокировано распахнуть глаза.       — Не с Саске? Но с кем тогда? Ты ведь писала, что вы путешествуете вместе, разве нет?       Сакура пожала плечами.       — Я просто не могла сказать правду. Я тогда как раз узнала о том, что было между Саске и Наруто, но мне было важно поговорить с ним об этом лично. Поэтому мы договорились встретиться в деревне звука. Он рассказал мне, как все было, а потом… сразу уехал, просто исчез.       Пожалуй, это было в духе Саске. Однако яснее что-то не стало.       — А почему ты не вернулась домой?       Сакура снова взялась за чашку. Должно быть, ей было важно хоть как-то ощущать опору.       — У меня… была случайная связь, после которой я… — она с шумом выдохнула, по ее щекам вновь пробежали слезы, — забеременела.       — Что?!       Хината уставилась на подругу так, словно узрела ее впервые в жизни. Разве это все могло быть правдой?       — Я сама была в ужасе. Не знала, что мне делать, как быть, но в итоге решила, что просто обязана родить этого ребенка. И я его родила. А через три месяца вернулась в Коноху, дав себе клятву никогда и никому об этом не говорить. Я в самом деле не должна была этого говорить, но это не та вещь, которую можно просто взять и выкинуть из памяти.       — Подожди, — Хината подняла ладони, словно стараясь так спасти свой разум от столь шокирующей информации. — Ты родила ребенка? Не от Саске, а от кого-то другого? И этот ребенок не с тобой?       Сакура прикусила губу, сдерживая слезы, а потом кивнула.       — Да.       — Но как же так?       Хинату больше шокировала именно мысль о том, что Сакура родила ребенка, но оставила его где-то. Факт измены уже и за измену не считался, тем более если это случилось после того, как Саске признался в том, что он изнасиловал Наруто. Любая женщина после такого хотела бы забыться.       — Я могла всех обмануть и сказать, что родила ребенка от Саске, — кивнула Сакура, — но это была бы мерзкая ложь. Тем более, что мальчик совсем не похож ни на меня, ни тем более на Саске. Мой сын… он… — женщина хныкнула, теперь уже не сдерживая слезы. — Ему сегодня исполнилось девять лет, Хината. И все эти девять лет я не была рядом с ним. Я так боюсь, что Сарада об этом узнает и возненавидит меня.       Хината все никак не могла отойти от шока.       — Но Саске знает?       Сакура снова кивнула, утирая слезы.       — Знает о ребенке, но не знает, от кого он. Решил не спрашивать об этом. Он предлагал мне забрать сына и дать ему фамилию Учиха, но я бы не смогла на такое пойти. Просто не смогла бы…       Они обе замолкли. Теперь Хината понимала, в насколько сложном положении была Сакура. Все было куда хуже, чем можно было себе представить.       — Погоди, — спустя какое-то время сказала Хината, — раз ты знаешь о том, что Менма — сын Саске, значит и он тоже…       Но Сакура мотнула головой.       — Нет. Он не знает, а я узнала об этом от Карин, случайно выпытала эту информацию. Я никому не говорила, ведь это не моя тайна. Сказать Саске об этом может только Наруто.       Хината кивнула.       — Верно.       Ей нечего было советовать Сакуре, да и вряд ли той нужен был совет. Ее сыну исполнилось девять лет. Сакура помнила про его день рождения. Каково это вообще — жить с такой болью? Родить ребенка и отказаться от него, лишь потому, что другие могут этого не понять. Хината не хотела даже думать о том, что могла бы так потерять кого-то из своих детей. Боруто, Химавари и даже Менма, который по факту не был ей родным, все в равной степени были для нее бесценными. И Хината не сомневалась в том, что Сакура в той же степени любит своих детей, даже того сына, которого не видела долгие годы.       — Что же ты будешь делать со всем этим?       Хината вновь взяла подругу за руку. На сей раз ладонь Сакуры дрожала.       — Я не знаю. Я лишь понимаю, что не могу так больше жить. Мне так тяжело, Хината.       Сакура сперва вздрогнула, а потом чуть успокоилась, когда Хината подошла к ней, чтобы обнять. В этом она и нуждалась — в поддержке. Так что женщина позволила себе немного поплакать, чтобы хоть как-то отвести душу. Ведь ей было все сложнее делать вид перед всеми, что у нее все хорошо.       У Сакуры давно уже не было все хорошо. А лгать и притворяться всегда так сложно.